Беспощадная Игра (ЛП) - Бреннер Джо - Страница 8

Слезы текли по её лицу, может быть, от моих слов, а может, от нехватки воздуха. Пожалев её, я отступил назад, так что между её губами осталась только головка моего члена, давая ей возможность дышать.

Она задыхалась, вдыхая воздух, прежде чем я снова вошел в её рот и горло, удерживая её на месте, так что она снова едва могла дышать.

— Как насчет этого, Авива? Хочешь быть моей маленькой секс-куклой навсегда? Знаешь, ты можешь прекратить это в любой момент, если расскажешь мне, что ты здесь делаешь и что ищешь.

Она попыталась что-то сказать, обхватив мой член, от чего по моей спине пробежали мурашки.

Черт, я был близок к оргазму.

Я снова вытащил член, сжимая его основание, чтобы не кончить слишком быстро.

— Что ты сказала, Авива?

— Иди на хрен.

Черт.

Я злился, потому что так и не получил ответов. И всё же не мог не восхищаться её упрямством. Любой другой к этому моменту уже сломался бы. Эта девушка словно состояла из стали и огня.

Часть меня была облегчена тем, что она не отвечала мне, потому что я ещё не закончил играть с ней. Я был возбуждён до боли, но всё же отпустил её волосы и отстранился. Обхватив её за ребра, я поднял её, отнес назад к скамейке в центре раздевалки и уложил на неё.

Она все ещё сопротивлялась, но уже теряла силы. Я стянул с себя рубашку и заметил, как её взгляд скользнул по моему животу, рельефному прессу и груди.

Свернув рубашку в трубочку, я связал ей запястья, а затем привязал концы к правой ножке скамейки, прежде чем сесть верхом на её ноги, чтобы она не могла меня пнуть.

В ловушке.

Идеально.

Медленно, осторожно я спустил её юбку, чтобы максимально унизить её. Её дыхание стало прерывистым, но она не могла — не смогла — остановить меня. Когда я спустил юбку, я засмотрелся на её простое черное белье, ямочки на бедрах, созвездие веснушек на левом бедре. Еле сдерживая себя, я постепенно спускал узкую юбку вниз, вниз, вниз, и почувствовал триумф, когда увидел мокрое пятно, темнеющеё на её трусиках.

— Это тебя возбуждает, принцесса? Когда тебя насилуют и унижают?

— А тебя возбуждает насиловать кого-то, кто в два раза меньше тебя? — прошипела она. — Ты чувствуешь себя большим и сильным, крутой парень?

Но её бедра дернулись, когда я положил ладонь на её киску.

Её жар был настолько невероятным, что я почти забыл, зачем мы здесь.

— Знаешь… — задумчиво сказал я, поглаживая её, и удовлетворение наполнило меня, когда она снова дернулась, — …я никогда не думал, что это меня возбудит, но, по-видимому, в жизни все бывает впервые.

— Иди на хер, — повторила она, и ярость омрачила её красивые карие глаза.

— О, ещё как сделаешь, — пообещал я ей. — Просто подожди.

Оставив её юбку между лодыжками, чтобы помочь удержать её, я снял с неё трусики, спустив их по ногам, сначала с одной, потом с другой, а затем скомкал их и сунул в карман. Мне понравилась идея заткнуть ей ими рот, но у меня все ещё была цель — заставить её сказать мне правду.

Видя её тело, вытянутое на скамейке, её влажную, едва тронутую, розовую киску с короткими завитками, защищающими то, что было внутри... черт. Я снова сжал основание своего члена, решив пока не кончать. Нет, я сохранял это для финала.

— Еще один шанс, Авива. Скажи мне, почему ты здесь.

— Сказать тебе не поможет, Джек. Ты будешь ненавидеть правду больше, чем ты ненавидишь незнание, — сказала она.

Я почти вздрогнул от её слов. Мне трудно было представить, что она знает нечто настолько ужасное.

Но какая-то часть меня, та самая, что предупреждала не оборачиваться на вечеринке, прошептала: «Не позволяй ей бросить на тебя эту бомбу».

Я не прислушался.

Я был слишком возбужден тем, что собирался с ней сделать.

Пора начинать игру.

Авива

— Не плачь. Что бы ни случилось, не плачь. И не поддавайся ему.

Я была в ярости. Униженная, напуганная и совершенно сбитая с толку реакцией собственного тела. Я никогда не оказывалась в подобном положении, а теперь лежала полуголая, связанная, во власти самодовольного хоккеиста, который, похоже, считал себя центром вселенной.

Я не хотела, чтобы мой первый опыт близости с другим человеком оказался таким. Не хотела ничего из того, что происходило.

Как, чёрт возьми, я здесь оказалась? Как всё успело настолько выйти из-под контроля?

И почему какая-то предательская часть меня воспринимала потерю контроля как освобождение?

Я всегда отвечала за всё. Тётя Глэдис болела всё то время, пока мы жили у неё, поэтому заботы легли на нас с Ашером. Я хотела, чтобы брат сосредоточился на хоккее, и взяла на себя дом, счета, покупки, готовку. Всё до последней мелочи. Я настолько привыкла держать жизнь в руках, что даже представить не могла: когда-нибудь отсутствие контроля вызовет во мне что-то, кроме ужаса.

От этой мысли становилось страшно. Реакция тела не означала согласия. Мне не нравилось то, что он делал. Я не выбирала этого.

Что со мной не так?

Нет. Вопрос был не во мне. Вопрос был в Джеке.

Он стоял надо мной, уверенный в собственной власти. У меня болели челюсть и горло, а унижение жгло сильнее любой боли.

— Слишком просто, — произнёс он почти будничным тоном.

Я вздрогнула от его прикосновения и стиснула зубы.

— Перестань, — попросила я.

Он остановился.

— Тогда скажи, зачем ты здесь.

Я промолчала. Джек воспринял молчание как вызов и снова принялся мучить меня, чередуя болезненные прикосновения с короткими паузами. Он внимательно следил за каждым моим движением, словно пытался доказать, что знает обо мне больше, чем я сама.

— Знаешь, что я думаю? — спросил он. — Ты молчишь, потому что не хочешь, чтобы я остановился.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

Он усмехнулся.

— Тогда расскажи.

Я отвернулась. Он не заслуживал ни ответа, ни объяснений.

— Тебя хоть кто-нибудь когда-нибудь доводил до такого состояния, принцесса?

Я не ответила.

— Так и думал.

Его самодовольство было невыносимым. Когда он снова причинил мне боль, я вскрикнула и попыталась отстраниться, но путы не позволили.

— Джек, пожалуйста.

— Скажи, зачем пришла.

Если я расскажу ему правду, он может предупредить Джошуа Дженсена. Тогда тренер насторожится, уничтожит следы, а я так и не добьюсь справедливости для Ашера. Мне нужно было сохранить свои намерения в тайне и застать Дженсена врасплох.

Я медленно вдохнула и закрыла глаза, стараясь отгородиться от Джека, от его голоса, от ощущения полной беспомощности. Но он лишь усилил давление.

Это было слишком.

Я закричала.

— Нет!

— Тогда говори.

Но я не могла.

Я снова зажмурилась, приготовившись к новой боли. Вместо этого он неожиданно отстранился. На мгновение мне показалось, что всё закончилось.

Я ошиблась.

Он переместил меня по скамейке и продолжил издевательство. Я сопротивлялась, насколько позволяли связанные руки, но Джек был сильнее. Он то отступал, то вновь приближался, намеренно лишая меня возможности понять, что произойдёт в следующую секунду.

В раздевалке пахло застоявшимся потом. Где-то гудела вентиляция. Я цеплялась за эти мелочи, лишь бы не думать о происходящем.

Боль и страх перемешались с непроизвольными ощущениями, которых я стыдилась. Я ненавидела его за то, что он заставлял меня сомневаться в самой себе.

— Говори, — потребовал Джек. — Иначе будет хуже.

— Тогда делай что хочешь, — выдохнула я, ненавидя собственную беспомощность.

— С удовольствием.

Он продолжал, каждый раз требуя правды. Я потеряла счёт времени. Возможно, прошло несколько минут, а возможно, гораздо больше. Я плакала от боли, бессилия и ярости, но по-прежнему молчала.

Наконец он остановился.

Я открыла глаза, боясь увидеть, что он задумал дальше. Его взгляд был тяжёлым, почти чёрным от гнева. Он отпустил мои ноги и выпрямился.