Эльфийский Маскарад. Том 3 (СИ) - Лисицин Евгений - Страница 7

— Пока ещё там же, далеко, — она помолчала, прислушиваясь. — Похоже, спит. Если двинется сюда, скажу.

— Тогда попробуем убить их без шума, — решил я. — Вчера на визг гончая прибежала, хватит с нас крупных тварей. Берём этих и уходим.

За ночь грызни выволокли дохлую гончую на мостовую. От неё осталась в лучшем случае половина, а твари сидели по обе стороны и увлечённо рвали мясо, не поднимая голов. Ная укрылась в проёме дома напротив, где мы вчера ждали падальщиков, а я начал подбираться к ним вдоль каменной насыпи.

Эльфийка вновь использовала приманку, и обе уродливые головы разом повернулись к ней. Я тут же подскочил сзади и завалил первого грызня мощным ударом по затылку, пока тот не сообразил, что происходит. Второй кинулся к проёму мимо меня и получил топориком по хребту. Коротко взвизгнув, зверь проехал по камням и затих.

— Никто не бежит, — отозвалась Ная из укрытия. — Собирай монеты, я послушаю.

Золотые кругляши быстро перекочевали в мой карман, и мы пошли дальше. Падальщикам ещё оставалось чем поживиться, можно будет заглянуть сюда перед уходом домой, а пока хотелось разобраться с дорогой за гончарней и добраться до северных развалин. По пути Ная постоянно прислушивалась, но новых гостей поблизости не обнаружила.

— Давай сначала перенесём секции для дымохода, пока есть силы, а завал посмотрим после, — предложила она по дороге.

— Хорошо, только я через него не полезу, — сразу предупредил её. — Там полдома рухнуло; тронешь один камень, ещё десяток на голову свалится. Напоминаю, мы должны найти проход.

Полюбившиеся Нае короткие глиняные трубки можно было соединить в один дымоход и вывести его наружу от будущей печи. Находка оказалась увесистой, и переноску на постоялый двор пришлось растянуть на несколько ходок. Края мы обернули тряпицами, а груз поделили так, что мне досталась большая часть. Когда все десять секций легли вдоль стены крайнего стойла, руки уже гудели, но утешала мысль, что всё это добро нашлось здесь, а не пришлось тащить его из Перми.

Ная ограничилась осмотром посадок, не раскапывая землю, а я без напоминания сделал снимок для её дневника, чем заслужил благодарную улыбку. От заваленной лестницы к источнику старался держаться подальше, хотя зов по-прежнему ощущался даже во дворе, со вчерашнего ничуть не ослабев.

— Для первой печи хватит, — сказала хранительница, любуясь принесёнными трубами. — Остальное привезём из дома.

— Из чего собираешься делать раствор? — я представил мешки с цементом, которые тоже придётся тащить на себе, и мне очень не понравилась подобная перспектива.

— Возьмём в гончарной мастерской огнеупорную глину, помнишь, ту, серую? В бочке лежал целый пласт, — с готовностью ответила Ная. — Размочу, хватит и на печь, и щели замазать, у нас все так клали.

Вернувшись к гончарне, мы пошли вдоль неё к рухнувшему дому. За обломками торчала уцелевшая стена верхнего этажа, приближаться к которой не хотелось, зато позади мастерской виднелся переулок, куда уходила замеченная вчера дорожка плевуна, вдоль которой попадались выеденные кислотой углубления.

Судя по следам, зверь часто пользовался этим ходом и, наверное, охотился на всякую мелочь, которая нам пока не попадалась. Возможно, переулок как раз выводил за рухнувший дом.

— Пойдём по его следу, — предложил я. — Если он здесь пролезал, мы тоже пройдём.

— Главное не наткнуться на его подружку, — Ная прислушалась к переулку и кивнула. — Пока тихо.

Дорожка шла вдоль задних стен, потом ныряла между домами и выводила во двор с рухнувшими воротами. Там уцелел каменный жёлоб, в котором Ная сразу узнала поилку для лошадей, значит, и сюда заезжали с телегами. Дальше начинался ещё один переулок, уходивший вдоль улицы мастерских.

— Нам бы сюда лошадь с телегой, — сказал я, задумчиво разглядывая жёлоб. Не знаю, откуда у меня, человека технократической цивилизации, вообще взялась такая мысль, по идее логичнее было бы подумать о дачной машине. — Вон даже поилка есть, сразу бы вспомнили, как хорошо живётся без рюкзаков.

— Лошади ещё стойло нужно и запас корма, — отозвалась Ная без особого энтузиазма. — Мы пока сами здесь на птичьих правах, так что давай сначала для себя место устроим, а уж потом начнём хозяйство заводить.

Мы прошли ещё немного, и она остановила меня у поворота.

— Один падальщик под домом слева, — предупредила эльфийка, указав на тёмный лаз у самой земли. — Лежит и сопит, нас пока не услышал.

В такой лаз грызень пролез бы только боком. Шуметь здесь не стоило, но и оставлять зверя за спиной на незнакомой дороге мне не хотелось. Сейчас мы ещё можем пройти мимо, а с рюкзаком или досками от него так просто не уйдёшь.

— Давай встану на ступеньки напротив и приманю его? — предложила Ная. — Он полезет ко мне, а ты бей, когда вылезет наполовину. Только сразу, пока не вывернулся.

Молча кивнул и прижался к стене рядом с лазом. Со ступенек через переулок Ная подала знак, и почти сразу внизу послышались шуршание и скрежет когтей по камню. В отверстии показалась серая морда, за ней плечи…

Грызень алчно тянулся к теплу и не смотрел по сторонам. Я ударил по шее, когда передние лапы оказались на мостовой, и зверь обмяк, так и не выбравшись целиком. Туша теперь закрывала лаз, но монеты появились у самой морды. Очень любезно с их стороны.

— Хорошая дорога, только жильцов в домах многовато, — заметила Ная, спускаясь ко мне. — Придётся и в остальные подвалы как-нибудь заглянуть.

Переулок вывел нас на широкую улицу с глубокими колеями. В прошлый поход мы убили здесь грызней в проломе у зернохранилища, а чуть дальше стояла бывшая конюшня. До знакомого квартала от гончарни оказалось минут десять ходу. В самом переулке тележка вполне прошла бы, только у рухнувших ворот придётся убрать камни. Такой обход пригодится, когда станем всерьёз обживать эту часть города.

Зернохранилище прежде осмотрели только снаружи, а теперь вошли внутрь. Под сводом тянулись каменные закрома, пустые и сухие. В углу стояла деревянная лопата, но стоило взять её за черенок, как тот рассыпался в пальцах. Пахло застоявшейся пылью, а над воротами с внутренней стороны в камне были вырезаны незнакомые знаки.

— Городской амбар, — Ная читала медленно, разбирая стёршиеся буквы. — Дальше название… «Каменный Брод».

Ная произнесла его ещё раз тихо, пробуя на слух, и постояла под надписью дольше, чем требовалось, а я сфотографировал камень на телефон, мало ли пригодится. Тому же Петровичу покажем, куда ездили отдыхать.

— У нас дома так называют садовыми товариществами, — не удержался я. — Там дают участки по шесть соток, и можно построить летний домик.

— Здесь был город, Александр, — Ная даже не улыбнулась. — Сюда возили зерно со всей округи, а у столба брали за него пошлину.

— Понятно, выходит, зерно везли мимо нашего подвала, — я ещё раз оглядел длинные закрома, представляя, как их заполняли мешок за мешком.

Ная вдруг насторожилась и повернулась к выходу.

— Ломарь ворочается, — сказала она после паузы. — Кажется, встаёт. Может, к тушам пойдёт?

— Тогда посмотрим, откуда он выходит, — до северных завалов отсюда было ближе, чем от убежища. — С берега над руслом его должно быть видно.

Там же, у ворот, мы наскоро поели, не разводя огня. На улице Ная услышала ещё одного зверя; он приближался с севера, и до него оставалось около сотни шагов.

— К приманке бежит, наверное, — Ная замолчала, прислушиваясь. — Других за ним нет.

У конца квартала улица сужалась до трёх шагов, и поперёк неё валялось толстое бревно. Я встал за ним, оставив себе место для замаха, а Ная спряталась за углом. Грызень вылетел на полном ходу и прыгнул через препятствие, подставившись под удар топорика, через мгновение туша покатилась по мостовой и замерла у стены.

— Ты знал, что он прыгнет⁈ — удивилась Ная, выходя из-за угла.

— Догадывался, — ответил ей, переводя дух. — С разбега проще перескочить, чем под него лезть, а обойти здесь негде.