Служанка слепого генерала (СИ) - Белова Екатерина - Страница 12

Мы вышли из дверей одними из первых. Мать шла на шаг впереди, а я следом, как полагается младшему члену семьи. За нами следом тянулась вереница знакомых и незнакомых лиц, где перемешались и юг, и север, и восточные провинции.

Многие уже бывали во дворце, включая мою мать, поэтому нам не требовались указатели. Мы нашли самый быстрый и короткий путь, оторвавшись от гончих в юбках, мчавшихся по нашему следу. Но как бы не так. У дверей бального зала нас настигли Кали и Казали с матерью, теткой и десятком не то кумушек, не то воспитанниц.

Мать сразу взяли в тиски, а я оказалась зажата подругами, как сыр в бутерброде.

— Здесь драконы! — зашептала Кали. — Ты…

— Представляешь? — глаза у Казали блестели, как темные звезды. — Живые…

— Драконы! Ты просто обязана познакомиться с…

— Одним из них! Абель от ревности с ума сойдет!

Они перебрасывались друг другу пас в диалоге, как мяч в пинг-понге.

Бальный зал был расцвечен магическими огоньками, облепившими стены и колонны. Музыка плыла по залу, донны мелькали в танце, как легкокрылые бабочки, рассыпая вокруг аромат пудры и сладких духов.

Я вежливо улыбалась знакомым, которые пялили на меня очи из своих углов. И в эту секунду драконы волновали меня меньше всего. Я чувствовала себя черной тенью, скользящей по стенам зала. Хотелось лишь одного — забиться в нору и просто… прожить этот день. Эту ночь.

Вокруг шампанским искрилось счастье. Смех. Радость. А я чувствовала себя призраком, заглянувшим в чужую веселую жизнь. Очень скоро Кали и Казали пригласили на танец, и я послушно отступила под сень одной из колонн. Впервые с той секунды, как я шагнула в этот мир, около меня не вертелись подруги и воздыхатели. Меня обходили дугой, словно больную магической кронкой.

Местная болезнь, при которой тело не может подчинить магию, корежась от боли. Выживала после магической кронки лишь пятая часть от заболевших, и, как я успела понять, именно эта болезнь когда-то поразила настоящую Беатрис Венци. Но самое странное, что этой болезнью действительно можно было заразиться.

Вот меня и обходили по дуге, словно на мне лежала невидимая печать отвергнутой невесты или больной такой магической кронкой.

А после у меня перед носом расцвела проклятая руна.

Почти против воли я проследила ее бег, и взгляд, наконец, столкнулся с мужчиной, которого я хотела забыть.

Абель стоял, расслабленно опираясь спиной на одну из колонн почти напротив меня и смотрел не отрываясь. Взгляд изучающе прошелся по мне от груди до щиколоток, после вернулся обратно, не поднимаясь выше подбородка. Так не смотрят на женщину. Так смотрят на разграбленные земли — все ли взял, не завалялось ли чего-то ценного?

Не завалялось, Абель. Ты все взял.

Одна из самых умных баб своего времени оказалась опрокинута деревенским графом просто потому, что решила поиграть в любимую женщину вместо аудитора. Роль любимой оказалась мне не по зубам.

Забыть бы. Вымыть голову с мылом — изнутри. И хлоркой пройтись для надежности, чтобы вытравить из памяти черный взгляд, жадное «люблю тебя до смерти, Биче».

Именно здесь, именно сейчас я вдруг осознала, что все. Кончилась игра в принцессу. Надо принять. Просто… принять.

Когда Абель оттолкнулся от колонны и двинулся ко мне, в груди противно дрогнуло. Хрустнуло, как перепелиное яичко под каблуком. Абель шел, разрезая танцующее море четким военным шагом, и я мысленно смирилась. Бежать мне некуда. Надо просто пережить.

Прожить это до конца. Поставить точку в конце мечты.

— Биче, — не называй меня так.

— Дан Кальви, — сказала в тон.

Его ищущий взгляд методично обыскивал мое лицо. Его близость всё ещё действовала на меня болезненно-жарко. Близость Кальви, выскользнувшего из моих рук.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Хорошо, что мы увиделись здесь, — он кивнул кому-то из знакомых, которые вились около нас акульей стаей. — Я подписал расторжение помолвки, и отныне можешь считать себя свободной.

Очень ценная информация.

Я не выдержала. Усмехнулась. И Абель, конечно, понял меня неверно. Он шагнул вперед, словно впечатывая меня в тени нависающих колонн, и я автоматически отступила. Отступала, пока лопаток не коснулся холод стены.

Здесь было тихо и пусто, и шум бала глушили каменные своды. Кажется, мы невольно выбрались в черновой коридор для слуг, обегающий зал.

— Я не хотел этого брака, — продолжил Абель упрямо. — Ты знала с самого начала мое отношение и все, что… произошло между нами, произошло по обоюдному согласию. Конечно, в какой-то период я был влюблен, но… ты знаешь. Несложно соблазнить мужчину, который пережил несколько плохих боев.

Наверное, впервые Абель был искренен со мной. Моя любовь, похожая на бутон розы, умирала. Каждое сказанное слово срывало с неё новый лепесток.

Я неловко двинулась, и Абель решил, что я хочу уйти. Закончить разговор. Он, не думая, впечатал ладонь в стену, перекрывая выход, наклонился ближе. Глаза в глаза.

— Я не снимаю с себя вины, Биче. Я не должен был брать то, чем не хочу владеть, и это уже не возместить. Но… Биче, твари тебя возьми!

Абель снова начинал беситься. Вспыльчивая натура лезла наружу готовым взорваться вулканом. Он попытался отстраниться, но на этот раз я не дала. Перехватила его рукав, потянув на себя.

— Не выбирай выражений, скажи, как есть, — сказала жестко.

Закончи это. Пожалуйста.

Несколько секунд Абель молча смотрел мне в глаза. После медленно, разделяя каждое слово, сказал:

— Ты была удавкой на шее, Биче. Прости. Я жил в тюрьме. Я был обречен на тебя. Если бы не было войны, ты даже не узнала бы, как сильно я хочу освободиться. Я бы… смирился. Но там… Среди огня, за несколько секунд до смерти многие вещи оцениваешь иначе.

Кровь отхлынула от лица. Виски закололо мелкой болью.

Так вот как выглядит правда?

Цветок, с которого ощипывают лепестки, пока на ладони не остается кусочек ветра. Миг — и нет его. Мое королевство было выстроено на зыбучих песках. Вот оно и рассыпалось.

Я отпустила рукав и, кажется, впервые увидела Абеля таким, какой он есть.

Мужчина, которого в плену держало бабло и папино завещание. Мужчина, который день за днем ложился в мою постель. По доброй воле. Искал моего внимания. Были дни, когда он просто не давал мне выйти из дома. И при этом считал удавкой.

Но, наверное, мужчины действительно разделяют сердце и тело.

— Я поняла тебя, Абель, — я выдернула руку из хватки Абеля, борясь с желанием вытереть ее о подол. — Спасибо за… честность. Будь счастлив с той, которую любишь.

Может быть, в моем голосе прозвучала ирония. Может, что-то промелькнуло в моем лице, но Абель насторожился, как охотничий пес. В глазах мелькнула злая молния, губы сжались. Он автоматически шагнул за мной, словно пытаясь удержать.

— Взамен я выплачу долги Венци, — сказал он хмуро. — Никто не посмеет сказать о тебе дурно. Дай мне руку, Биче, мы выйдем на следующий танец вдвоем, и каждый в этом зале будет знать, что ты под покровительством Кальви.

Я подавила брезгливую усмешку.

Надо же. Добрых дел мастер.

Будь мне семнадцать, я бы повизжала от счастья, но мне двадцать четыре, и я знаю настоящей цену его словам. Стоит мне выйти в танце с Абелем, и уже завтра пчелиный улей в платьицах принесет весть, что Венци прогнулись под Кальви. Легли под соседний графский дом. Оказались столь ничтожны, что не сумели дать пощечину за загубленную репутацию своей дочери.

— Нет, дон Кальви, — я вернулась к формальному тону. — Я выплачу долги сама. Для меня это не непосильная задача.

Вывернувшись из ловушки тяжелых портьер, куда меня невольно загонял Абель, я шагнула к светлому проходу между колоннами. Но не успела. Он поймал меня за руку, окольцевав сталью пальцев запястье. Он был сильнее, чем я помнила. Опаснее.

На секунду я увидела за светской улыбкой избалованного мажора графских кровей разгневанного зверя. Абель дернул меня к себе и… в следующую секунду меня буквально оторвало от него.