Никто не узнает (СИ) - Амусина Юлия - Страница 19

Перед глазами все расплывается, в голову ударяет новой волной адреналина и бешеного желания позволить нам зайти дальше. И вместе с тем я почти размазываюсь по стене, алкоголь лишает меня и сил, и рассудка. Марк приспускает с моего плеча платье, трогает налившуюся тяжестью грудь, оттягивает сосок, срывая тихий стон с моих губ. Возбуждение разливается по всему телу, я готова содрать с себя всю одежду здесь и сейчас, покориться ему, но… он мягко, но настойчиво надавливает на мои плечи, и я послушно опускаюсь под его действиями. Все происходит, словно в каком-то заторможенном сне, где нет и быть не может ничего настоящего, кроме ощущений, которые слишком реальны. К моим губам подступает что-то твердое, протягиваю руку, скольжу пальцами по напряженному члену и слышу приглушенное шипение сверху:

— Да, малыш, давай… сделай мне хорошо…

И только теперь в моей голове что-то со звоном щелкает, сердце с грохотом ударяет по грудной клетке, я пытаюсь отстраниться, подняться на ноги, но он не позволяет и, склонившись к моему лицу, шепчет мне на выдохе:

— Давай притворимся, что это ни к чему не обязывающая игра. Ничего не происходит, мы просто играемся… друг другом, — пальцем касается моих губ, приоткрывая их. — Ну же, сделай мне хорошо. Я знаю, ты можешь.

И я делаю… Под его шепот обхватываю член губами, провожу языком вверх, касаюсь головки. Он вздрагивает всем телом, приглушенно стонет, зарываясь ладонью в мои волосы, притягивает мою голову еще ближе, пытается навязать свой ритм, и мне это почему-то нравится. То, что он ведет. Мне все нравится. Меня влечет к нему, настолько, что срываются все внутренние тормоза, я отпускаю себя и следую его желаниям, пусть даже совершенно не соображая, что происходит и почему с ним рядом мне всегда так непозволительно сладко.

Все последующие события весьма нечетко откладываются в моей памяти.

Я смутно припоминаю, как Марк держит меня за руку, когда к нам идет взъерошенный и чем-то обеспокоенный Фил. Сжимая мои пальцы своими, братец неторопливо втолковывает ему что-то о том, как мне стало плохо, а он оказался рядом в нужный момент. Фил вроде бы верит, смотрит на меня с волнением, прижимает к себе, за что-то благодарит Марка, затем мы едем в машине… жутко трясет, мне кажется, меня снова вывернет наизнанку прямо в салоне, но, к счастью, ничего подобного не происходит.

Фил расплачивается с таксистом, мы поднимаемся в мою квартиру. Вместе.

Я просто в ноль, перед глазами туман, не помню ни черта, не очень понимаю, куда делся Марк и был ли он вообще…

Но рядом Феликс, и он смотрит на меня так, точно в чем-то подозревает.

Не обращая на него внимания, трясущимися руками принимаюсь стаскивать платье, чувствую, что он неподвижно стоит за моей спиной, тоже нетрезвый, но все же не настолько пьяный, как я. Рассматривает меня. Спиной ощущаю его пробирающий до костей взгляд, нарочито медленно избавляюсь от одежды, не торопясь поворачиваться к нему лицом. Полустертая память прокручивает отдельные эпизоды минувшего вечера, в которых фигурирует мой проклятый сводный братец, я на коленях и темный закоулок чужого дома. Было или не было? К невероятному сожалению я знаю, что было…

Почти ничего не помню, и в то же время помню слишком многое.

Хочется отмотать время к началу дня и все переписать начистую. Какого черта со мной происходило, почему я не смогла держать себя в руках, почему допустила?.. Обрывистые воспоминания в совокупности с неиссякаемыми мыслями пожирают меня изнутри, грызут прямо по живому, вызывая живейшее отвращение к самой себе. На душе так паршиво… а еще ужасно стыдно. Перед Филом, перед собой, перед всеми, кто был там, пусть даже никто ничего не знает…

Или знает?

Меня парализует новым приливом страха.

А вдруг кто-нибудь из Риткиных гостей что-то заметил? Вдруг Филу уже сейчас все известно, и теперь он мысленно подбирает слова, которые перевернут всю мою жизнь? Я дура, клиническая идиотка, если позволила похоти завладеть своим рассудком, но мне не нужны эти проблемы, я не хочу никаких перемен.

— Нел, тебе помочь? — слышу голос Фила и замираю, пытаясь понять, действительно ли в нем прозвучали насмешливые нотки?

— Помоги, — хрипло отвечаю я, и в тот же миг он возникает за моей спиной, аккуратно снимает с меня платье, оставляя стоять в одном белье. По коже бегут мурашки от холода и нагнетающего страха разоблачения того, что я вытворяла с проклятым сводным братцем практически под носом своего парня.

— Детка, — ладони Фила ложатся на мои плечи, слегка массируя их, губы касаются мочки уха. — Ты в порядке?

— Да… перебрала с этими чертовыми коктейлями, — знает или нет? Ждет, когда я сама признаюсь? — А по вкусу и не скажешь, что они состоят из чистого спирта.

— Этот тип… твой типа брат, он появился очень вовремя.

— Что ты имеешь в виду? — мой голос переходит в свистящий шепот, сердце панически замирает в груди от резкого прилива страха.

— То, что он постоянно крутится возле тебя. Меня бесит этот придурок, Нел.

— Фил, я даже не знала, что он тоже там будет. Его появление было для меня такой же неожиданностью.

— Я не об этом. Он всегда оказывается рядом с тобой, — ладонь Фила на моем плече сжимается крепче, я вскрикиваю, он тут же ослабляет хватку, буркнув:

— Извини, детка.

— Я… я не знаю, что тебе сказать. Он сын Татьяны. Возможно, он считает, что должен присматривать за мной… — лепечу глупо, готовая провалиться сквозь землю, лишь бы этот нелепый кошмар побыстрее закончился. Я совершила огромную ошибку, поставила себя в сложное положение, предала Фила, и теперь мне до ужаса стыдно перед ним, страшно, что он может об этом узнать и порвать со мной. Я не могу, не хочу его потерять. Никогда не хотела.

— С какой стати, Нел? Этот тип тебе никто.

— Да, знаю…

— Детка, — Фил резко разворачивает меня, впивается требовательным взглядом в мое лицо, и меня начинает мутить с новой силой. — Ну-ка взгляни на меня и скажи, что тебе похрен на этого придурка. Скажи мне это, глядя в глаза.

— Фил, ну конечно. О чем ты вообще говоришь, — бормочу жалобным голосом, трусливо уворачиваясь от его прямого взгляда, но Феликс немедленно встряхивает меня за плечи, вынуждая смотреть только на него.

— Нел, скажи мне это.

— Мне похрен на него, доволен?

— Нет, — он выпускает мои плечи, трет ладонью лицо. — Но это лучше, чем ничего. Нелька, я хочу, чтобы ты виделась с ним как можно реже.

— Я живу отдельно, он остался с Татьяной и отцом. Мы и так с ним почти не видимся, Фил. Хватит, — качаю головой, отворачиваясь от него к окну. — Меня достали эти разговоры о Марке.

Пользуясь возможностью сбежать, почти наугад бреду в ванную, а в спину мне несется очередное предупреждение Фила:

— Учти, детка, я не стану тебя с ним делить.

Вымученно прислоняюсь к двери ванной с внутренней стороны, дышу как можно глубже, но это не помогает. Меня воротит от самой себя, своего неумелого вранья и вины перед Феликсом, который чувствует мою ложь, хотя пока не может быть ни в чем уверен. Хлесткая борьба внутри меня достигает своего апогея. Хочется удавиться. Подчистую стереть из памяти этот ужасный день и то, что произошло в доме Степновых между мной и Марком. Я не пила так много, чтобы стихийно потерять рассудок и слететь с катушек. Не более, чем обычно. Как ему удалось меня уломать? Я люблю Фила, мне плевать на Марка… Ну почему я собственными руками рушу все то, что у меня сейчас есть? Ради чего? Кого?

Идиотка. Ненормальная идиотка.

Едва сдерживая слезы, снимаю белье и забираюсь под душ. Включаю воду погорячее и не чувствую, меня колотит жуткий озноб. Мокрые волосы падают мне на лицо. Слышу, как отъезжает стенка душевой, разворачиваюсь в испуге, ожидая чего угодно, и попадаю в объятия обнаженного Феликса. Не говоря ни слова, он прижимает меня к стене, откидывает назад мои волосы, целует, стирая из моей головы изматывающие мысли и воспоминания о другом, и я с живостью тянусь к нему, как к самому действенному лекарству. Мне хочется, чтобы он просто был рядом. Его руки властными движениями скользят по моей мокрой коже, касаясь меня там, где может касаться только он, и мне совсем немного становится легче. Да, вот так правильно. Никакого притворства… Выгибаюсь, когда его губы смыкаются на затвердевшем соске, ладонь ложится на второй, пощипывает, теребит его, и я не могу удержаться от протяжного стона. Внизу живота становится невыносимо горячо. Я хочу его. Сейчас же, немедленно, пока все хорошо и нам ничего не грозит…