Никто не узнает (СИ) - Амусина Юлия - Страница 27

— Ерунда, — отмахивается Феликс, чем вызывает мое возмущение:

— Это еще почему?

— Думаю, я смогу тебя вылечить, — он подходит к двери и запирает ее, затем обходит кресло, в котором я нахожусь, кладет ладони на спинку по обе стороны и склоняется к моему лицу, вынуждая беспокойно заерзать.

— Фил, ты слышишь, о чем я тебе говорю?

— У тебя ничего не выйдет, Нел. Я не собираюсь закрывать глаза на твое общение с этим типом, сынком твоей любимой стремной мачехи. Но я согласен временно забыть о нем… конечно, если ты мне немного поможешь. Ты же знаешь, о чем я говорю, правда, детка?

— Фил, — его ладони, уверенными движениями забирающиеся под мою блузку, вызывают во мне приступ раздражения и легкой паники, я хочу выпрямиться и отойти от него, но он резким движением пригвождает меня к месту, склоняется ниже и шепчет в самое ухо:

— Ты плохо себя ведешь. Я недоволен.

Скрадывая бушующее в крови раздражение, пытаюсь отвести его ладонь, уворачиваюсь от поцелуя в уголок губ, не теряю надежды остановить:

— Фил, это не игра, понимаешь?

Но он не слушает, даже не думает слушать, в одно мгновение занимает кресло напротив моего, тянет меня за руку, против желания усаживая себе на колени, лицом к лицу, и запускает обе ладони под мою юбку.

— Фил, я не…

— Ты серьезно, детка? Серьезно хочешь меня прокатить? — хриплым голосом спрашивает он, притягивая меня к себе за волосы и целуя в шею.

А я в одно мгновение понимаю, что не могу его прокатить. У нас никогда не было с этим проблем, всегда во всем полная совместимость, и если я продолжу упорствовать, его подозрения в мою сторону лишь усилятся, Фил начнет искать причины моим странностям, накрутит себя еще больше, и в итоге все обернется грандиозным скандалом. Нет, я этого не допущу. Не позволю какому-то деревенскому неотесанному придурку разломать на куски мою жизнь, я вытолкаю его оттуда, перекрою доступ, обязательно найду верный способ все исправить и вернуться к исходному положению. Не может быть, чтобы не было выхода. А та фотография и ночные звонки…

Не сейчас. Слишком скользкая тема. Я подумаю об этом позже.

Пытаюсь выбросить из головы лишние мысли, задвинуть подальше пугающие переживания и сосредоточиться на Феликсе, сейчас для меня нет никого важнее, чем он. И я должна его в этом убедить, даже если на самом деле хочется бежать отсюда, забиться в укромный угол и дать волю панике, срывающей башню ощущением беды. Его крепкие руки обжигают мою кожу, губы скользят по шее выше, находят мои губы, и я заставляю себя ответить на поцелуй. Прижимаюсь к нему теснее. Фил ничего не знает и не узнает. Я не могу позволить себе его потерять. Мы останемся вместе, я люблю его, у нас все хорошо. Просто прекрасно. Все так…

Все правильно. Его прикосновения дарят мне ни с чем несравнимое наслаждение, поцелуи уносят туда, где нет проблем, где существуем только мы вдвоем, я и он, а все прочее растворяется без остатка, становится блеклым и совершенно неважным. Расстегиваю на нем рубашку, провожу ладонями по обнаженной груди. Фил очень крепкий, постоянные занятия в спортзале дают о себе знать. Девчонки сходят с ума, когда он натягивает узкую майку, подчеркивающую каждый мускул, и даже когда он улыбается им, не скупясь на свои обычные шуточки, я знаю, что это ничего не значит. Потому что он только мой.

Он только мой…

Стоя возле длинного зеркала, я поправляю юбку, краем глаза отслеживая перемещения Феликса по просторному кабинету. Он подходит к окну, мимоходом выглядывает наружу, туда, где кипит дневная жизнь, оборачивается ко мне и говорит:

— Кстати, совсем забыл… Колян наконец-то получил права, представляешь? Никто всерьез не верил, что у него получится, а парниша реально смог. И по такому поводу собирается закатить небольшой тусняк для самых близких. Мы с тобой в числе приглашенных, детка.

— Когда? — коротко спрашиваю я без тени интереса, убирая за ухо непослушную прядь волос.

— Через пару дней.

— Не знаю, Фил, я могу быть занята.

— Чем? Своим любимым братцем? — едко перебивает он, не дав мне договорить, и я тут же возмущенно разворачиваюсь к нему:

— Ты снова за свое⁈

— Нел, ну какие у тебя могут быть дела?

— Хочешь сказать, я ни черта не делаю? — на тон громче шиплю я.

— Хочу сказать, что ты очень изменилась, и мне это вообще не нравится. И братик твой ненаглядный не нравится тоже. Короче, детка, у Коляна имеется весомый повод закатить тусу, мы с тобой приглашены, значит, обязательно должны там быть. Время и место скину тебе смс-кой чуть позже.

— Прекрасно, — едва сдерживая раздражение, говорю я.

— Только не делай такое лицо.

— Если ты вообще не считаешься с моим мнением, то и я не собираюсь считаться с твоим, — отрезаю уже на пути к выходу из кабинета.

— Детка, что опять за истерики? Вернись сюда, слышишь?

Мои пальцы обхватывают золотистую дверную ручку, но я, помедлив, все-таки разворачиваюсь и бросаю на Феликса прощальный взгляд. Он тоже смотрит на меня, только в его глазах не видно понимания.

— Знаешь, Фил, я пытаюсь… Не обращать внимания на твои заскоки, идти на какие-то уступки, чтобы не начинать все по новой. Но в последнее время с тобой попросту невозможно найти общий язык, — с этими словами я, не дожидаясь ответа, отпираю дверь и выхожу в коридор. Меня распирает от злости и обиды на Фила, хотя я точно знаю, что в наших проблемах виноваты мы оба, и сложно сказать, на ком из нас лежит большая часть вины. На мне из-за случайной измены, или на нем из-за его зашкаливающего эгоизма и нежелания вырабатывать компромиссы. Без компромиссов невозможно строить отношения, в этом я уже убедилась сполна. А ему словно плевать. Он не слышит меня и даже не хочет это исправить.

Звонит мой айфон. Марк.

Палец сам собой тянется к кнопке сброса, но перед глазами воочию проявляется чертова фотография, полученная мною утром, сердце делает бешеный скачок к горлу, и я принимаю звонок:

— Это ты…

— Разумеется, я. Подумал, что было бы неплохо узнать о самочувствии моей красивой игрушки, — при звуке его голоса меня прошибает ненавистной дрожью, все внутри переворачивается, кажется, я даже начинаю трястись в крайнем негодовании.

— Послушай, ты! — в этом месте перехожу на искрящееся злостью шипение, — урод паршивый… Ублюдок… Я не знаю, как ты додумался до такой мерзости, но играть по твоим дебильным правилам не собираюсь. Прекрати звонить мне по ночам, иначе…

— Звонить? — с тихим смешком перебивает он. — Зачем мне тебе звонить, если я могу прийти и просто получить все, что захочу?

— Ты можешь только пойти к черту. Понятия не имею, как тебе удалось раздобыть эту дрянь, что ты бросил утром в мой ящик, но…

— Ты о чем? — вкрадчивым голосом перебивает Марк, очень ловко делая вид, будто в самом деле не понимает. — Что еще за дрянь я, типа, бросил в твой ящик? И какой вообще ящик, сестренка? Игрушечный?

— Если не прекратишь, я все расскажу папе!.. — бросаю беспомощно, в полном отчаянии от того, что происходит, от его искусного притворства, выставляющего меня дурой, и ситуации, в которую он загнал меня этой недопустимой связью.

Терпеть его не могу. Какого черта он появился в моей жизни и все в ней разворошил⁈

— Про папу было смешно в первый раз, сейчас уже не очень, надоедает. Но если у тебя больше нет вариантов, так и быть, послушаю про папу. Может, все-таки объяснишь, что за ерунда пришла тебе в голову?

— Я не собираюсь ничего объяснять! Если у тебя проблемы с пониманием, запишись к доктору, придурок!

Выбесил. В порыве чувств я едва не швыряю айфон на пол, но вовремя торможу себя, до хруста сжимаю пальцы и сбрасываю звонок. Ставлю беззвучный режим и сбивчивой походкой возвращаюсь в отдел кадров, давая себе слово порыться в функциях черного списка и первым делом добавить туда номер Марка.

Ближе к вечеру ловлю себя на неожиданной мысли о том, что не хочу уходить с работы. Точнее, не хочу возвращаться к себе в квартиру, место крайне ненадежное, куда без приглашения может нагрянуть кто угодно, как Фил, которого я не желаю видеть, так и чертов Марк, при чьем только имени меня начинает колотить крупной дрожью. А еще есть эти ненормальные ночные звонки, появление которых я тоже склонна приписывать сводному братцу. При его фантазии он вполне способен изобрести нечто подобное и развлекаться телефонным террором, учитывая, что сукин сын терпеть меня не может. Он берет на вооружение любые способы мне досадить, это я уже поняла. Так что развлечения вроде телефонного шантажа вполне в его духе, и мне гадость делает, и удовлетворение получает.