Городские тени (СИ) - Колесова Наталья Валенидовна - Страница 5

Алан отметил: а вот дамочка, против всяких ожиданий, не закидывает его недоуменными и требовательными вопросами. Кажется, внезапно понимает больше своих озадаченных и озабоченных коллег.

…Что есть отсутствие души умершего неестественной смертью? Священнослужители самых разных конфессий, общающиеся с ду́хами спириты, даже рядовые констебли сразу понимают, что это сулит крайние неприятности. Душа по какой-то причине отказывается покидать этот мир вместе со смертным телом - горюя ли об оставленных близких, из желания ли отомстить виновнику своей гибели, или стремясь завершить нечто очень важное… В любом случае, судьба ускользнувшей от божьего суда души весьма неприглядна: она либо растворяется окончательно, безо всякой надежды на возрождение или Жизнь Вечную, либо становится злобным и беспощадным призраком, мстящим не только обидчику, но и всему живому в округе. С последним Келли столкнулся добрый десяток лет назад и до сих пор оставался под впечатлением: волна загадочных убийств и немыслимых разрушений едва не обезлюдила целую улицу…

Директор Тьер рухнул в кресло, вцепившись в свою и без того небогатую шевелюру, словно пытаясь расправиться с ее остатками, или таким образом привести измученные мозги в порядок. Простонал:

- Вы хотите сказать, душа Бетси скитается где-то рядом, чтобы отомстить тайному любовнику? В его доме? В школе? Может, даже в этом кабинете?!

Заразившись от него, детектив тоже взлохматил рыжеватую макушку.

- Знаете, это несколько похоже на признание…

- Да вы с ума сошли! – фальцетом вскричал Тьер. – Вы обвиняете меня – меня?!

- Вы и правда переходите всяческие границы, господин инспектор! - холодно констатировал Марлоу.

Да он к этим пресловутым границам еще даже не приближался… Алан с прищуром уставился на главного попечителя: в принципе, вот еще одна возможная кандидатура! Молод, богат, наделен властью, недурен собой. Лаэрд правильно интерпретировал его взгляд: брови приподнялись, губы плотно сжатого узкого рта дернулись. Марлоу, хмыкнув, качнул головой:

- Как я понимаю, я тоже под подозрением?

- Как и всякий достигший определенного возраста мужчина, посещающий, работающий, проживающий в этом учебном заведении! - проинформировал Келли.

Тут уже верноподданнически возмутился директор:

- Как вы осмеливаетесь оскорблять своими подозрениями лаэрда Марлоу?! Это просто… немыслимо! Это возмутительно! Я буду жаловаться вашему суперинтенданту!

- Работа у меня такая, всех подозревать, - развел ручищами Келли. – Но воля ваша, жалуйтесь, я с большим удовольствием спрыгну с подножки этого дилижанса! А сейчас – пока меня еще не отстранили от дела - нужно составить список мужчин…

- …кои посещают, работают и проживают в нашей школе, - закончила деловито учительница Джонс, инспектор кивнул ей с благодарностью:

- Именно. На сегодня разрешите откланяться!

И Алан тяжело вышел из кабинета, мечтая лишь о вожделенной постели.

Отдуваясь, директор снова рухнул в кресло, с которого вскочил в искреннем возмущении.

- Нам и впрямь следует потребовать заменить инспектора! Лаэрд Марлоу, в вашей власти переговорить с суперинтендантом, а то и с главным констеблем, чтобы этот непочтительный субъект…

- Не стоит, - прервал его попечитель. – У инспектора Келли нет никакого пиетета перед титулом и авторитетом, потому они и не будут мешать ему в расследовании…

Учительница Джонс кивнула ему благосклонно, как правильно ответившему школьнику:

- Господин попечитель прав. Мне детектив понравился. Он, конечно, груб, подозрителен и бесцеремонен, как все люди его профессии, но, похоже, дело свое знает! Господин директор, я немедленно подготовлю требуемый список вам на утверждение. Доброй ночи, лаэрд Марлоу, господин Тьер…

Попечитель поднялся при ее уходе, директор только устало отмахнулся.

- Какая удивительная девушка! - заметил Марлоу, глядя на закрывшуюся дверь. – Любая другая дама на ее месте упала бы в обморок или залила все здесь слезами…

- В некоторых отношениях учительница Джонс еще хуже, чем тот полицейский! – в сердцах признал господин Тьер.

***

Вышеупомянутая учительница сидела в классе, задумчиво покусывая перо и глядя в пространство - словно романтическая поэтесса в ожидании прибытия Музы или Пегаса. Или даже Музы на Пегасе. На самом деле Рэйчел перебирала в памяти особ мужского пола, кои могли стать причиной бедственного положения, и, в конечном счете, гибели бедняжки Бетси Рэйн. Некоторых отмела сразу: не польстится же столь юная романтичная девушка, увлекающаяся сонетами, поэмами и (из-под юбки, поскольку в школе они благонравно запрещены) нашумевшими любовными романами, на пожилого школьного привратника или недалекого умом замарашку Флоренса! И в отношении директора Тьера тоже очень большие сомнения: симпатии или даже уважения ученицы к нему не испытывают, обыкновенно называя занудой, подлизой и снобом.

Кто же остается? Учитель географии и естествознания; педантичный и сухой, как сама его наука, математик; молодой викарий, читающий праздничные и воскресные проповеди в школьной часовне (она и сама тайком любуется, как в пылу изречения священной Истины тот откидывает назад свои буйные каштановые кудри!). Это постоянные преподаватели. Но имеются еще и мужчины приходящие. Например, прехорошенький, как ангел, поставщик цветов. Солидный и видный врач, навещающий школу раз в неделю. М-да, и главный попечитель оказался достаточно молод и привлекателен для того чтобы нарушить душевный покой неопытной девицы, прав этот бесцеремонный инспектор!

Через некоторое время Рэйчел с унынием разглядывала список: вместо того чтобы, говоря словами романов о бесстрашных сыщиках, «сузить круг подозреваемых», она внесла сюда каждого, кто появляется в школе более-менее регулярно. А если приплюсовать не слишком старых братьев, кузенов и дядюшек, навещающих юных родственниц… Конечно, с разрешения директора и под присмотром учителей навещающих, но мы-то (в том числе и по себе) знаем, насколько шустрыми и изворотливыми могут быть молодые влюбленные… Список угрожает разрастись до размеров египетского свитка!

Вспомнился невежливый рыжий детектив: каким же образом полиция вообще находит преступников? Остается надеяться, не просто ткнув пальцем в первого встречного!

Рэйчел потерла уставшие глаза. Да-а уж, долгожданные каникулы закончились слишком быстро!

И слишком трагически.

Глава 6

Как она и предсказывала, школа святой Хильдегарды гудела еще долго. Восклицала, ахала, ужасалась, восторгалась… Наиболее чувствительные (или считающие себя таковыми) пускали слезу и, всхлипывая, сообщали всем желающим слушать, как же они любили бедняжку Бетси, какой у сиротки был кроткий безобидный нрав... и вообще, тревожило их перед каникулами некое туманное, но очень дурное предчувствие!

А уж кандидатура «виновника» обсуждались в каждой рекреации и классной комнате – шепотом или яростно споря. Тут Рэйчел сама прилежно прислушивалась. К тому же через невольных почти-свидетельниц гибели ученицы донесла до всей школы: если кто-то знает или догадывается о предмете тайной страсти Элизабет Рэйн, госпожа Джонс всегда готова выслушать. Или прочесть записку, ежели девушке захочется остаться неизвестной.

И все напрасно! Ученицы приходили группками - не столько рассказать, сколько узнать, не нашелся ли презренный негодяй, бросивший их подругу в такой беде. Или чтобы просто поделиться своими переживаниями по этому поводу. Рэйчел даже начала подозревать, что тайна личности «презренного» волнует девочек куда больше, чем гибель соседки по парте.

А уж эти их сообщения!..

- Опять ничего? – сочувственно вопросила учительница латынского и алеманского языков госпожа Браун. Приземистая брюнетка, обыкновенно одетая в оттенки цвета своей фамилии[1], наблюдала, как Рэйчел раздраженно отодвигает ворох очередных записок. Некоторые были нацарапаны на клочке бумаги, некоторые писались на дорогих цветных листах для писем, еще и упакованы затейливыми ленточками, даже надушены – словно школьницы репетировали будущие (будем надеяться, что не настоящие!) любовные послания, сердито подумала Рэйчел.