Рассвет русского царства. Книга 16 (СИ) - Тарасов Ник - Страница 47

А потом пошли слухи.

Первым принёс их купец, что шёл с Волги с рыбой. Русские собирают большое войско на Сарай. Потом второй, потом гонец от астраханского бека, потом уже все знали. Строганов ведёт на Орду тридцать тысяч…

Строганов.

Тимербек это имя знал давно. Да, что уж говорить, все казанцы его знали. Проклятый Тимер-шайтан…

(в переводе: Тимер — железный, Шайтан — дьявол, бес. Железный дьявол).

Так его звали в кочевьях — за пушки и за ту сталь, из которой были кованы кирасы его людей.

Айдар пришёл к Тимербеку в юрту в тот же вечер, как слухи дошли до него.

— Он идёт по Волге, — сказал Айдар. — Мимо Казани. Туда и назад.

— Думаешь, он возьмёт Сарай? — спросил Тимербек.

Айдар задумался.

— Он взял Казань, а Муртаза и Шейх-Ахмед залили Большую орду собственной кровью. — Он сделал паузу. — Думаю, что Строганов возьмёт Сарай.

— Допустим, — произнёс Тимербек. — И что ты хочешь?

— Его голову, — сказал Айдар.

Долго споря, они за ночь сговорились действовать вместе, как и всегда. Как завещали их прадеды, деды и отцы. Два рода были союзниками не на словах, а на деле.

Однако плана ещё не было. Сговорились о главном: если Строганова можно достать, они его достанут, и ради этого можно бросить остатки кочевья на солончаке. Кибитки и так разбегались.

Людей в Казань послали в первую неделю. Пятерых, по одному, разными дорогами. Воинов среди них не было. Выбирали тех, кто умел говорить и умел не выделяться. Двое из них были родом с казанского посада, у них там оставалась родня.

Им было велено смотреть, слушать и узнать, где остановится Строганов, сколько при нём людей, как охраняют.

Первые вести пришли через месяц. Строганов пришёл в Казань с тридцатью тысячами. Стоял три дня. Жил у Бледного. Кара-Булат от него не отходил. Курмышских кирасников при нём было тысяча двести, и они стояли вокруг двора наместника так, что мышь не проскочит.

Потом Строганов ушёл на Сарай. И тогда Тимербек велел своим людям делать то, что они умели лучше, чем воевать. Собирать сведения, слухи… всё могло стать полезным.

К Бледным подобраться было трудно. Наместник после лета, когда его чуть было не убили на улице, усилил охрану. Стража на воротах, стража во дворе, чужих внутрь не пускали. Но двор большой, людей в нём много, и не все они стража. Есть конюхи, водоносы, истопники и кухарки.

На кухне у Бледных работала повариха.

Звали её Гульнара, была она из крещёных татарок, лет тридцати, вдова, полного телосложения, и не то, чтобы красивая, но и не страшная, но главное — ОДИНОКАЯ. Муж её погиб на площади в тот день, когда брали Казань, и с тех пор она жила при кухне наместника, потому что идти ей было некуда.

Один из пятерых соглядатаев, Юнус, ей понравился. Юнус был молодой и красивый, и умел ухаживать за женщиной.

И если бы не приказ Тимербека не трогать его, то Юнус давно кормил бы червей. Однако мурза понимал ценность этого человека. И его прогноз оправдался, когда он послал Юнуса в Казань.

Юнус торговал на базаре рыбой, и через месяц Гульнара оказалась очарована им. Она ему рассказывала всё. Кто что ел на дворе, кто с кем спит, кто кого бил. Юнус слушал и запоминал.

А в конце января она рассказала ему то, что могло помочь Тимербеку.

Она рассказала, как несла наместнику в горницу горячее, и как за дверью кричали. Наместник и хозяйка. Она встала под дверью и всё подслушала.

Наместник закричал. Гульнара не поняла всех слов. Что-то про честь, про то, что он не позволит, чтобы чужой мужик… Хозяйка тоже кричала. Что у неё не будет детей. Что Строганов сам это сказал. Что если она умрёт, его честь будет лежать рядом с ней в земле. Но суть она поняла. Хозяйка больна и спасти её может только Строганов.

Потом наместник стукнул кулаком по столу так, что Гульнара уронила горячее и убежала.

Тимербек, когда ему принесли эти слова, долго думал составляя план. Потом позвал Айдара.

— Жена наместника больна. Она не может иметь детей и помочь ей может только Строганов.

— Я не понимаю, чем нам это поможет, — сказал Айдар.

Тимербек покачал головой.

— Если наместник напишет письмо Строганову, что его жене плохо, тот, мне кажется, поспешит на помощь.

— Так его жене же не плохо? — Айдар до сих пор не сообразил, что предлагал Тимербек.

— Но Строганов-то этого не знает. Он будет видеть в послании другое. — Он сделал многозначительную паузу. — Осталось дело только за посланием.

— И как нам заставить написать об этом наместника? — спросил Айдар.

— Мы его напишем за него.

И вроде бы план был готов, но оставалась проблема с печатью. Без неё всё было бессмысленно.

От Гульнары Юнус узнал, что печать наместника лежит в его кабинете, в ларце на столе. И Юнус попросил её достать печать на одну ночь. Она спросила зачем. Он сказал, что боярин один хочет подделать грамоту на землю. За это он щедро заплатит, и они уедут вдвоём в Астрахань и купят там дом.

Она принесла печать на следующую ночь. И печать вернулась в ларец до рассвета.

Гонца с письмом в Сарай отправили в тот же день. Причём удалось найти русского, который давно принял ислам. Ему сказали, что письмо от наместника и что за скорость ему заплатят. Он поверил, потому что печать была настоящей.

Место для встречи Тимербек выбирал сам.

Ехал по правому берегу от Казани вниз три дня, смотрел. Искали, чтобы берег был высокий и лесистый, а под ним снег, чтобы стрелять сверху, и чтобы конь не мог сразу взлететь на обрыв. Чтобы место было в дне пути от Казани, не ближе, потому что ближе казанские разъезды, и не дальше, потому что дальше русские могут не пойти под берегом.

Такое место нашлось. Лес на гребне сосновый, густой, с ельником по распадку. Обрыв в рост человека, снежный надув под ним. Полоса льда шириной шагов в триста.

Встали за гребнем. Костры жгли только малые, из сухостоя, и так чтобы дым уходил в ельник и не поднимался. Коней держали в глубине, за версту.

Так стояли полторы недели.

Гонец до Сарая по их прикидкам должен был дойти за шесть дней. Строганов собирался… неизвестно сколько. Поэтому за заледеневшей рекой следили днём и ночью.

— Ты уверен, что он купится? — спросил Айдар на седьмую ночь.

Они сидели в распадке у костра. Тимербек грел руки.

— Надеюсь, — сказал он. — Сам понимаешь, в таком деле нельзя быть уверенным наверняка. Но, — он помолчал, — я думаю, купится. Печать настоящая. Слова настоящие, жена наместника и правда больна, и он это знает. Должен поехать.

Айдар кивнул.

— Главное, чтобы не взял с собой большого охранения.

— Он спешит. — Тимербек пожал плечами. — Кто спешит, много людей не берёт, они его задерживают. Сотня, может, полсотни, но не больше. Но если их будет много… — он посмотрел на Айдара. — Если их будет много, мы не станем рисковать. Наши жизни дороже жизни этого шайтана.

— Хотел бы я сойтись с ним сам, — сказал Айдар и посмотрел в огонь. — Один на один. Снять ему голову и насадить на пику. И привезти Сеид-Махмуду. Уверен, после этого он посмотрит на нас иначе.

Тимербек поднял голову.

— Не вздумай, — сказал он.

— Что?

— Не вздумай сходиться с ним один на один. Или отправишься к предкам раньше срока. Он твоего Ибрагима убил в поединке при всём войске. Он Ахматова сына Сайида убил, а Сайид тебя бы пятерых стоил. — Он серьёзно посмотрел на Айдара, строго сказал. — Убей неверного, и всё. Стрелой. Из-за спины. Никаких красивых поединков. Поединки потом сочинишь, если так хочется, у костра, для тех, кто не видел.

Айдар молчал.

— Скрещивать с ним клинок в честном бою не смей, — ещё раз повторил Тимербек и, когда Айдар отвёл глаза, добавил. — Ибо он убьёт тебя.

Больше об этом не говорили.

На двенадцатый день дозорный сполз с гребня и сказал, что на льду показался конный отряд.