Ведьма для Несокрушимого (СИ) - Тулинова Лена - Страница 10

– Если считать присоединённые кингом земли Ворнана, то достаточно велик, – снизошёл до ответа Азенальд. – Но всё же и в самых дальних деревнях знают о столице, молятся Господу и его Святой Матери, слыхали о рыцарях Храма… и боятся, а не чтут ведьм.

– Не понимаю, – с тоской вздохнула Эйвилин.

– И не поймёшь, дурында, – услыхали они вдруг чей-то голосок.

Азенальд не сдержал удивлённого оханья, а ведьма так и вовсе переполошилась. Подобрала юбку почти до колен, переступила босыми ногами, словно искала, куда бы вскочить повыше. У их ног, прямо на тропе, стоял человечек. Ростом едва ли выше двух локтей, одетый в зелёный костюм и красный капюшон. А уж рыжий-то, рыжий! И борода до пояса.

– Лепрекон! – выпалила ведьма. – А ну сгинь!

– И не подумаю, недоучка, – ответил человечек. – Я тебя ещё в Содкин заприметил, ты не из наших краёв. И нарочно за вами шёл, чтоб узнать. Вы – из смежного мира!

И коротышка обвиняюще выставил непомерно длинный узловатый палец.

– И помиловали мы тебя только потому, что ты отказалась нас травить!

– Всё равно сгинь, – взвизгнула ведьма. – Я никогда не желала зла Народцу, но…

– Но ты в нас не верила, – закончил за неё человечек.

Азенальд вытащил из рукава утащенные из деревни фасолины на нитке и принялся их перебирать. Тихое пощёлкивание бобов и привычное движение его чуточку успокоили.

– А теперь тебе чего надо? – спросил он. – Выяснил, что мы не отсюда, да и пошёл бы восвояси.

– Вы мне тут не указ, куда идти и когда сгинуть, – сказал человечек, усаживаясь поудобнее. – Но если вам будет угодно принять мои условия, я покажу вам путь домой. В смежный мир.

– Смежный, – зацепился за странное Азенальд.

– В тот мир, который точь-в-точь наш, только немножко навыворот, – пояснил человечек. – Да вы садитесь. Никто за вами не гонится! Небось плечами пожали и всё. Сядьте! У тебя ноги босые, – кивнул он ведьме, – а у тебя, рыцарь, спина ноет так, что ты только об этом и думаешь.

– Вовсе нет, – сказал рыцарь почти правду.

Думал-то ведь он не только о боли в ранах, вернувшейся после пробежки!

– Вовсе да, – затряс бородой человечек.

– Пошли, Азенальд, – резко сказала Эйвилин. – Не верю я ему.

– Меня зовут Фрадвальда, – сказал человечек, после чего ведьма села так быстро, будто у неё подломились ноги.

Заросшая травой тропка не казалась рыцарю хорошим местом, чтобы рассиживаться, но он присоединился к человечку и ведьме.

– Я не понял, – шепнул он ей. – Что сейчас произошло?

Человечек сделал вид, что не слышит. Он чесал подбородок под густой рыжей бородой и словно чего-то ждал.

– Он назвал имя. Это означает, что мы можем доверять ему. Имена у Народца значат слишком многое, чтобы ими разбрасываться. При этом они не склонны врать, называясь по имени.

– О… да? Тогда, – уже громче сказал Азенальд, – я брат-рыцарь Священного Ордена Высокого Храма Азенальд Хадрифордский. А она…

– Достаточно было сказать просто «Азенальд», – проворчала вечно недовольная всем ведьма, дёрнув рыцаря за рукав. – Я Эйви из Уэлли.

«Вот тебе и доверие, – заметил про себя Азенальд. – Что ж, хотя бы не полностью соврала, а лишь наполовину!»

– Никогда не слыхал ни о Хадрифорде, ни об Уэлли. Но ведь и вы никогда не слышали о наших землях.

– Только в сказках, – осторожно ответила Эйвилин.

– О да, сказки способны путешествовать между мирами, – кивнул Фрадвальда. – Что ж, вот со сказок и начнем.

Эйви привыкла к тому, что мир видится людям в форме Великого Колеса, чья Ступица есть бог. Праведники попадают на Обод и своими добрыми делами ещё при жизни способствуют тому, что Колесо сие катится. Святая Мать и Господь суть проводники божественного в землях сущего мира, а спицы Колеса есть дороги от храмов к Ступице. И оно одно, это Колесо, и оно катится себе и катится.

И каждый под небом Альегрима привык видеть мир так.

Поэтому, когда Фрадвальда начал свой рассказ, Эйвилин ощутила страшное волнение. В горле её пересохло, в глазах потемнело. И конечно, ведьма схватила за руку единственного человека, который являлся доказательством того, что она в своём уме, что всё кругом ей не привиделось… Или не привиделся ей во сне или грёзах родной мир, Альегрим, где она появилась на свет и впитала с молоком матери не только ведьмин дар, но и представление о мире вокруг.

О Колесе, храмах, орденах и прочем, что всегда было вокруг.

– Бранигрим создан в бесконечной мудрости Великой Матерью, которая сначала скатала из Безмерного шар, а затем из собственных волос спряла небеса, – так начал Фрадвальда свой рассказ. – И благодаря её силе и бесконечной милости этот шар летит в Безмерном пространстве, укутанный волосами, и люди с него не падают в пространство. Всё оттого, что сотканный покров из волос создаёт и воздух, пригодный для дыхания, и воду, которую мы пьём, и все остальное. Мир произрастает на шаре Бранигрима, и пропитан мудростью Великой Матери, и все мы, дети её, обладаем магией. Дети её, Мастера, основали несколько Орденов. Но поныне их живо уже не так уж много, а сильных и вовсе не осталось. Кроме обычных людей, которые попали сюда из Альегрима давным-давно. Было это в древние времена, когда Орден Неправых охотников ещё был силён и когда Мастера умели оставлять следы на сущем.

– Попроще бы, – попросила лепрекона Эйвилин, чувствуя, что рассказ не становится проще. – Что такое Безмерное пространство? И как Мастера оставляли следы?

– Наступи ногой в пыль и посмотри на ямку, – пожал плечами рыжебородый Фрадвальда. – Со временем ямка исчезнет. Но пока она есть – это след.

– И что?

– Да то, – лепрекон посмотрел многозначительно – блеснули ярко-зелёные глаза. – Что когда пыль – это вечность, след в ней держится очень долго. Думаю, в Альегриме есть истинные маги и по сей день – потомки настоящих Мастеров из Бранигрима. Не чета глупой ведьме, в которой кровь их разбавлена, словно вино в трактире…

Эйвилин встрепенулась.

– Кровь, – сказала она. – Как бы ни была она жидка, она и привела меня сюда.

Фрадвальда посмотрел на женщину с интересом.

– Мда… а и не исключено, – произнёс, пожевав губами, – Мастера могли защитить своё дитя от сильного магического выброса. Очень даже может быть!

– А оковы, – ведьма приподняла руки, – потащили и рыцаря.

– Ага, – согласился лепрекон. – Но только он тут лишний!

Азенальд аж задохнулся от возмущения.

– Да как ты смеешь? – вскричал он. – Да я тут, в ваших бесовских и ведьмовских краях, единственный праведник! Я… Я буду нести здесь истинный свет и вдалбливать в тёмные головы Слово Божие, пока не умру!

– Это может случиться гораздо раньше, чем ты надеешься, – сказала Эйвилин со вздохом. – Послушай, Азенальд… Давай по-хорошему. Найдем способ вернуть тебя в Альегрим, отыщешь там дорогу домой, доберёшься до замка своего. А я тут останусь. По крайней мере, за ведьмами тут охоту не ведут…

– Это почему это? Ещё как ведут! – хмыкнул лепрекон. – Но только незаконно, и таких охотников тут не жалуют. Только тебе это не поможет.

– Ох, да, – откликнулась ведьма. – Добрые селяне были не слишком-то рады Азенальду, Неправым охотником обзывали. Нет, в самом деле, брат-рыцарь! Лучше б тебе найти путь домой.

– Но только с тобой вместе, поганая ведьма, – буркнул рыцарь.

И замолчал – решил, видимо, что и этого хватит. Эйвилин сжала кулаки. Не будь она ведьмой – и, как выяснилось, потомком каких-то там Мастеров, хоть и седьмая вода на киселе! – если не выяснит, чего Азенальду надобно. Ну не может человек вот так просто упереться, без причины, в том, чтобы дотащить какую-то там ведьму до инквизиторов. Будь он десятижды праведник, всё равно.

– А ты всё равно вернуться не сможешь, – заметил лепрекон. – Для этого нужен сильный маг, не как она, – и он указал на Эйви бородой.

– Уж будто ты не знаешь, где такого взять? – спросила Эйви с фальшивым простодушием.