Брошенная жена правителя Севера (СИ) - Даль Ри - Страница 15

— И он их дождётся, — резко ответил Фрейвид и одним махом опустошил весь свой рог, после чего заметно потеплел и воскликнул: — Во славу Верховного!

Все громыхнули общим радостным хором. Кто-то пихнул меня под локоть. Я обернулась и заметила Тельмиру. Она кивнула подбродком в сторону конунга, указывая мне путь. И я догадалась, что снова должна восполнить напиток правителя. Поспешила к Фрейвиду, вылила в его рог остатки мёда. К этому моменту уже стоял такой шум и гам, что я не расслышала, что Стормольф-старший сказал мне, к тому же меня тотчас оттеснили нордхальмские мужи, рвавшиеся выразить своему конунгу свою преданность и благодарность.

Снова запели барды. Теперь звучала песнь, прославляющая великого Фрейвида. Правитель, кажется, остался доволен и позабыл о недавней перепалке. Может, и к лучшему... Хотя робкая надежда на мгновение вспыхнула во мне. Показалось, что ещё немного и...

И — что? Отец и сын окончательно рассорятся прямо во время главного праздника? Вряд ли бы это пошло мне на пользу. Тем не менее, так хотелось верить, что ещё не всё потеряно для меня...

Напрасно. Стормольфы вновь объединились за столом. Рагнильда ласково нашёптывала мужу что-то на ушко. Виндис спокойно потягивала мёд, улыбалась и смеялась звучащим шуткам. Я меж тем опять снова с подносами и бурдюками.

При входе в кухню меня подловила Тельмира, схватила за локоть и прорычала:

— Даже не думай жалобить конунга. Ты для него — ничто, поняла?

— Да я и не собиралась, — попыталась выдрать руку, но домоправительница не пустила.

— И следи, чтобы рог его не пустел. Иначе Фрейвид тебя принесёт вы жертву.

— А вам-то что? — мне всё-таки удалось отделаться от неё, и я отступила подальше от злобной женщины. — По-моему, тут все только и ждут, чтобы меня ещё больше опозорили.

— Именно так, — бросила она язвительно. — Так что если шкура дорога, довольствуйся тем, что тебе дают.

— За себя говорите, — ответила я и быстро помчалась в кухню, не дожидаясь ответа.

Наказ чаще подливать хмеля сидящим за главным столом я всё-таки постаралась исполнять беспрекословно. Мёд лился рекой, кушанья поедались с жадностью. Праздник входил в свой апогей. Конунг Фрейвид всё больше пьянел и, кажется, уже позабыл о моём существовании. Да и Хальдрим тоже.

Не позабыл об этом только один человек — Виндис. Я то и дело ловила на себе её искромётные взгляды. В какой-то момент вдруг заметила, что Виндис переместилась на левую часть стола и села рядом с Хальдримом. Тот вроде не проявлял особого энтузиазма, но и не прогонял красноволосую. И как только я это обнаружила, что-то резануло внутри — жестокое, хлёсткое...

Не ревность, нет. Нечто гораздо страшнее и жёстче. Вот только разобраться в своих чувствах я не могла. Просто наблюдала, как эта бесстыдная женщина буквально у всех на глазах флиртует с чужим мужем, даже хуже того — с родным братом её собственного павшего супруга. Может, я чего-то не понимала в этом мире, но это уже было слишком даже нордхальмцев: в толпе празднующих некоторые также обратили внимание на поведение молодой вдовы.

— А Виндис-то не теряет надежды, — услышала мельком чей-то нетрезвый разговор. — Вон, уже снова в арвлинг метит.

— Как же! Она и была арвслинг! Пока Виндор был жив! Эх, жаль Виндора... Славный был воин... А Виндис гордая... Да только место-то занято!

— Помяни моё слово — она снова арвслинг станет. Уж лучше она, чем эта волховийка...

Разговор резко прервался, когда я проходила мимо. Передо мной расступились и проводили в спину недобрыми ухмылками...

Я постаралась выкинуть из головы подслушанное, но, к сожалению, это было не так-то просто. Сердце заколотилось вдвойне неспокойно.

— Спой нам о Виндоре, — в разгар веселья внезапно обратился к музыкантам здорово подвыпивший конунг. — Спой о моём сыне!

Барды сначала растерялись, а затем затянули новую песню. И была она до боли грустной, что в длинном доме враз переменилось настроение. Судя по умолкшему шуму и сосредоточенным лицам, Виндора все уважали и всех опечалила его смерть.

Конунг тоже слушал молча. И Хальдрим почти не шевелился. Сказ о бравых подвигах Виндора Стормольфа звучал и звучал. Воины прекратили есть, только пили. У многих на глазах проступили слёзы. А я наконец получила возможность немного передохнуть: стояла у стены в толпе и наблюдала за тем, что творится вокруг. Никто больше не радовался и не бесновал. Нордхальмцы погрузились в тяжёлые раздумья.

Рагнильда в этот момент гладила мужа по руке, но тот никак не реагировал на её действия. А Виндис... Виндис сидела с совершенно равнодушным видом, словно просто пережидала, когда завершится эта сцена. Никто не придал этому особого значения, поскольку каждый переживал собственную скорбь. А вот мне скорбеть было не о чем, потому единственная заметила, как именно предаётся горю безутешная вдова — прямо скажем, никак.

Я смотрела на красноволосую женщину и диву давалась, как можно быть настолько чёрствой? И снова наши взгляды столкнулись. И в её изумрудных глазах я нашла полное подтверждение только что услышанного разговора — всё правда, всё так и есть. У Виндис своя цель, и она намерена её добиться.

— А сейчас!.. — громко проревел Фрейвид, когда песня закончилась и ещё несколько секунд сохранялось безмолвие. — А сейчас пора уважить Верховного! Мой сын теперь пирует с ним! Так порадуемся за них!

— За Верховного! За Виндора! За Хальдрима! За Фрейвида! За Нордхальм! — понеслось со всех сторон. В считанные мгновения нордары ободрились и вернули себе лихое настроение. Они скандировали хором непрерывно: — За Верховного! За Виндора! За Фрейвида! За Хальдрима! За Нордхальм!

Конунг вышел из-за стола и тяжёлой поступью двинулся к выходу по общий рёв толпы. Рагнильда поспешила за ним, прихватив с собой и маленького Улафа. Виндис и Хальдрим тоже поднялись, но арвинг не стал её дожидаться и быстро поравнялся с отцом. Толпа хлынула на улицу. Я же решила, что обожду внутри дома, здесь хотя бы тепло.

И тут конунг неожиданно остановился у самого порога и повернулся к сыну.

— Где твоя жена? — вопросил он. — Наши боги сегодня благословят вас!

— Отец... — попытался что-то возразить Хальдрим.

Но Фрейвид грубо перебил:

— Приведите Гайлину! Где она?! Немедленно приведите!

Кто-то из стоявших рядом со мной покосился на меня и, прежде чем я успела скрыться с глаз, схватил меня за руку. Почти одновременно за другую руку схватил и второй.

— Вот она, Фрейвид! — заорали нордары, тащившие меня.

— Отец! — выпалил Хальдрим. — Что ты творишь?! Сегодня Зимние Ночи! Не оскорбляй богов!

— Боги желают, чтобы муж и жена предстали перед ними! — рявкнул конунг. — Это ты оскорбляешь их, когда отрекаешься от собственной жены! И либо ты подчинишься их заветам, либо они разгневаются на весь наш род!

Сопротивляться было бесполезно. Меня волокли, несмотря на мои брыкания и попытки сбежать. Но даже если бы удалось удрать от этих двоих, другие нордары немедля схватили бы снова. Этот капкан захлопнулся.

Возможно, то же самое чувствовал и Хальдрим, продолжая ругаться с отцом. Но пока меня не дотащили до жертвенного костра, высоко вздымавшегося в чёрное зимнее небо, я уже не слышала их речей. Рёв толпы не стихал, невзирая на противостояние главных мужей Нордхальма. Непонятно почему, люди оживились и с восторгом приветствовали решение конунга.

Как такое вышло? Ведь никто не радовался моему появлению. Я сама слышала, как обо мне говорят, видела собственными глазами недовольные взгляды в мою сторону. Отчего теперь нордхальмцы так ликуют?..

Меня наконец вытолкали к центру собравшегося скопища — к костру, куда также вели скот для принесения в жертву. Хальдрим и Фрейвид, сын и отец, стояли друг напротив друга с суровыми непримиримыми лицами. Они буквально прожигали друг друга глазами. Рагнильда и Виндис находились чуть в стороне. Вероятно, они пока не решались встрять в спор двух мужчин, но обе следили за происходящим неотрывно.