Мистер и Мисс Магистр - Сиалана Анастасия - Страница 16

— Вы совершенно не удивились там, внутри, — тихо сказала я, глядя на его профиль.

— Чему я должен был удивиться? — Арден устало провел рукой по лицу. — Тому, что кто-то из ваших талантливых хирургов технически мог провернуть это под чужим именем? Меня сейчас интересует только одно: кто конкретно и по чьему приказу влез в систему.

Я искоса посмотрела на него.

— Вы мне доверяете? Смелое доверие для человека, который живет в эпицентре слухов о том, что коварные медики пытаются его уничтожить.

— Я военный, Мелисса. Я умею отличать реальную угрозу от искусно подброшенной провокации. Нас стравливают.

Мы остановились на развилке коридоров. В тусклом свете ночных ламп его лицо казалось измотанным, лишенным привычной жесткой брони.

— Вы правда железобетонно уверены, что это сделал не кто-то из моих студентов? Не кто-то из лаборантов, кто хотел выслужиться передо мной и убрать вас с дороги? — спросила я, с вызовом глядя ему прямо в глаза.

— Нет, — сказал он предельно честно. — Не уверен. Точно так же, как я сейчас не могу быть на сто процентов уверен в своих боевиках. Среди них тоже хватает горячих голов, способных на подлость ради «чести факультета». Я не буду льстить вам, Вейн, сладкой верой в вашу абсолютную непогрешимость. Я буду работать только с фактами.

Я медленно выдохнула. Его честное, прямое мужское «не знаю» стоило гораздо дороже любых рыцарских клятв о слепом доверии. Это было про прочный, настоящий фундамент, на котором держится нормальное партнерство.

— Хорошо, Арден. Принимается, — кивнула я, соглашаясь на новые правила игры. — Значит, с этой минуты мы негласно проверяем своих. Я поднимаю закрытые журналы выдачи настойки гвоздики в лазарете. Ищу, кому она могла понадобиться в таких количествах. Тихо и без свидетелей.

— А я подниму личные дела всех своих курсантов и технического персонала, — он мрачно свел брови. — Проверю, у кого зафиксированы старые травмы рук, недавние ожоги или любые нарушения моторики, которые могли бы объяснить сорвавшийся надрез.

Он протянул мне руку для жесткого рукопожатия. Уверенная, мозолистая ладонь кадрового солдата. Я вложила свои холодные пальцы в его. Хватка была крепкой, надежной, но удивительно бережной.

— Временный пакт о ненападении, генерал? — спросила я, глядя на наши сплетенные руки.

— Пакт о совместном выживании, Вейн, — поправил он, разжимая пальцы. — До завтра. Я зайду к вам в лазарет с результатами.

Глава 8. Боевики и медики

Если вы хотите увидеть истинное лицо факультета, не смотрите на студентов во время триумфа. Посмотрите на них, когда они облажались.

Мое целительское крыло в это утро напоминало не обитель исцеления, а поле боя после артобстрела, где вместо ядер использовали взаимные обвинения. Ректор, в рамках своего издевательского «эксперимента по слиянию», приказал проводить разбор ошибок после вчерашней катастрофы на полигоне на базе медицинского корпуса.

Теперь в моей стерильной аудитории, пропахшей мятой и спиртом, сидели семь помятых медиков и двадцать крайне недовольных боевиков.

В центре внимания был Брам. Огромный, широкоплечий, он сидел на слишком маленьком для него медицинском табурете и с таким остервенением бинтовал себе кулак, будто пытался его задушить.

— Я еще раз говорю, — пробасил Брам, не поднимая головы, — ваш Патрик начал визжать еще до того, как я к нему приблизился. У него была истерика. Как я должен прикрывать щитом то, что само собирается детонировать? Я боец, а не сапер-самоучка!

— Брам, у Патрика не бывает «истерик», — отрезала Эва, яростно протирая линзы своих очков. — У него есть протокол перегрузки. Если бы ты не впечатал свой сорок шестой армейский размер прямо в стабилизирующую решетку Лисетт, мы бы успели сбросить давление. Но ты же у нас таран. Вижу цель — не вижу лекаря.

— Я спасал твою шею, рыжая! — рявкнул Брам, наконец вскинув тяжелый взгляд. В его глазах читалась та самая прямолинейная ярость, которая делает из людей отличных солдат, но ужасных пациентов. — Если бы я не сдал назад и не перекрыл фланг, тот акустический импульс от мины выжег бы тебе сетчатку. Скажи спасибо, что ты вообще сейчас видишь своих дурацких големов.

— Брам, она права, — внезапно вмешался Торн. Он сидел поодаль, небрежно прислонившись к подоконнику. Его хмурое лицо было абсолютно спокойным, но голос звучал тяжело, заставляя прислушаться. — Ты перекрыл фланг, но сломал строй изнутри. Когда ты сдаешь назад с закрытым щитом, ты должен чувствовать спиной тех, кого прикрываешь. Ты этого не сделал.

— Ой, да ладно вам, Торн, не читай мораль, — встряла Иара, лучшая студентка Мистера. Она сидела на пустом операционном столе, нетерпеливо качая ногой в тяжелом ботинке. — Давайте признаем очевидное: их Патрики — это хлам. Слишком хрупкие для реального поля. Генерал учит нас работать в грязи, а они предлагают нам балет вокруг фарфоровых кукол.

— Спасибо, Иара, — ядовито подала голос Лисетт. Она сидела рядом с разобранным торсом Патрика, её тонкие пальцы были по локоть испачканы в технической смазке. — Теперь у нас вместо одного целого голема — три килограмма обгоревшей меди и одно разбитое колено. Мое.

Брам на секунду запнулся, глядя на тугую повязку на ноге Лисетт, и его пыл заметно угас. Он что-то невнятно буркнул себе под нос, что подозрительно напоминало скомканое «извини», но тут же снова нацепил маску сурового воителя.

— Иара, если в настоящем бою тебе оторвет ногу, — жестко произнес Торн, отрываясь от подоконника, — ты будешь очень слезно просить, чтобы эти «балерины» сплели тебе сосудистый контур. И желательно, чтобы в этот момент по их рукам не топтался Брам. Поверь мне. Я видел, как это бывает, когда лекарь не может подойти из-за тупости прикрытия.

В аудитории повисла тяжелая пауза. Торн был редкостью среди боевиков — он единственный имел реальный боевой опыт на прошлой практике и знал истинную цену чужой крови.

Удивительно, но наш болтливый Талберт благоразумно молчал. Видимо у него все же есть понимание, когда стоит сидеть тихо. Сейчас он был кем-то вроде двойного агента, и обе стороны относились к нему с подозрением.

— Магистры идут! — громко, сдавленно прошептал Нерис, который до этого старательно делал вид, что он просто часть анатомического плаката на стене.

Поздновато они нас заметили. Я тут уже минут десять стояла у приоткрытой двери и слушала.

Аудитория мгновенно преобразилась. Брам вытянулся, чуть не опрокинув табурет, Иара спрыгнула со стола с грацией испуганной кошки, а мои медики дружно и очень убедительно уткнулись в пустые конспекты.

Мы с Арденом вошли одновременно, плечом к плечу. Я чувствовала исходящий от него запах влаги и холодного металла — он явно только что пригнал своих парней с утренней штрафной пробежки. Я же, напротив, пахла антисептиком и бессонной ночью, проведенной над мыслями о подпиленном клапане.

— Прелестная картина, — ядовито заметила я, проходя к кафедре и бросая папку на стол. — Я вижу, процесс междисциплинарного общения идет полным ходом. Кто-нибудь уже успел наложить шину на чужую уязвленную гордость?

— Мы обсуждали тактику, магистр Вейн, — четко, по-уставному ответил Брам, преданно глядя в стену над моей головой.

— Тактику? — Арден Мистер прошел вглубь комнаты. Его тяжелые шаги по кафельному полу звучали, как мерные удары молота. — Брам, тактика подразумевает наличие мозга, работающего в связке с глазами. Ты раздавил оборудование поддержки. Торн, ты пытался скорректировать движение звена, но недостаточно жестко, чтобы тебя услышали сквозь шум боя. Иара, ты сейчас доказываешь, что твоя уязвленная гордость важнее выживаемости отряда.

Боевики разом помрачнели. Генерал не давал спуску своим, и это было единственное, в чем я была с ним абсолютно, безоговорочно согласна.

— Сегодняшнее занятие проведем иначе, — сказал Мистер, оборачиваясь ко мне. В его глазах не было вчерашнего холода, только деловая сосредоточенность и поддержание нашего ночного пакта. — Магистр Вейн считает, что мои люди — неотесанные бабуины. Я же считаю, что её студенты — стерильные теоретики.