Старая нищенка (СИ) - Сергеева Александра Александровна - Страница 10

– Тем крепче вы спите, – хохотнув, закончил Гыр. – Ну что, стартуем?

Пригород Велийграда – столицы Средиземья – Тину сразил. Трудно вообразить, каковы же его центральные районы. Домов и домишек тут не было – одни терема в два-три этажа. Бревенчатые – брёвнышко к брёвнышку – широко рассевшиеся. С дивной резьбы карнизами, наличниками, подзорами, фризами и прочим, чему Тина не знала названий. Вместо обычного стекла в окнах нечто мозаично-воздушное, кружавчатое. Не дом – сказка. И таких тут каждый первый.

Улицы широкие, мощёные брусчаткой. Никаких громоздких заборов в два человеческих роста – как описывали средневековую Москву иноземные современники. Нарядные фасады по обе стороны улицы наперебой выхвалялись красотой и основательностью построек. Торговые лавки расположились не в ларьках или магазинчиках, а в первых этажах теремов. И вели в лавки не двери, а широкие расписные ворота: весь товар напоказ.

Что до публики, тут сплошной карнавал. Всё, что когда-либо видела Тина в театральных постановках или на иллюстрациях к русским народным сказкам, воплощено со всем старанием. И неуёмной фантазией. Кафтаны, сарафаны, рубахи со всевозможными вышивками. Штаны всевозможной ширины и стиля ношения. Высокие женские воротнички, вышитые шёлком, а то и серебром. Душегреи – живопись на живописи. Глаза разбегаются. Даже лапти у горожан, что попроще, нарядней иной современной штампованной обуви. Что уж говорить о чёботах с сапогами да сапожками – те вообще произведение искусства.

Что касается женских головных очелий с височными кольцами, кокошников, кик, платочков, платков и платов – жизни не хватит, чтобы всё пересмотреть. О женских украшениях и речи нет: океан. Мужчины тоже, как с картинки.  Одно слово: карнавал.

А нищих-то и нет – не преминула испортить настроение злыдня поперечница. Видать, мы первые. Как бы нас не попёрли с этого праздника жизни. Чтобы благополучную статистику не портили своим рубищем.

Это следовало проверить немедля. Тем более что на Тину то и дело оборачивались и неписи, и начинающие игроки. Они-то стоят на пути прогресса своего перса. Беспрестанно прибарахляются, стоит появиться какой-никакой монете. А тут нате вам: явилось позорище.

– Вон там неплохая лавка, – тронул её за плечо скиф, ткнув пальцем в одни из ворот. – Недорого. И всё, что нужно, имеется. Как нарочно для игроков.

– Знаете, мальчики, – задумчиво протянула Тина, внимательно оглядываясь по сторонам. – Думаю, нам стоит расстаться.

– Чего это? – опешил Гыр.

– Точно, – поддержал её более сметливый Зорг. – Вам нужно начинать отыгрывать перса. Думаю, качаться вы сможете только подаяниями? Исходя из понятия «нищая».

– То-то и оно, – вздохнула Тина.

– Не понял. И что? Даже лут не продать?  – не поверил ей Гыр.

Лутом называлось любое добро, что оставалось на месте поверженных игроками мобов – местных чудищ всех мастей. Самый обширный источник заработка, а для многих и самый желанный. Зарабатывать в Дизе можно чем угодно. Стать мастером, лекарем, фермером, охотником и так далее. А вот разные волшебные вещицы и доспехи – особо ценимые воинами и чародеями – можно было получить только из убиенных монстров. Как и самые отменные ингры – ингредиенты для варки самых действенных зелий.

– Не продать. И даже не обменять на товар, – подтвердила Тина. – Я могу только просить милостыньку. С неё и кормиться, и одеваться. И всё прочее, что понадобиться. Так что вы идите по своим делам, а я попробую.

Варвара плут уволакивал прочь практически силком. Добрый мальчик Гыртых_быхтых – широкоплечая коломенская верста с пудовыми кулаками – почитал позорным бросать вот так посреди улицы беззащитную старушку. Да ещё и босую.

Тина же поставила перед собой первую задачу: обзавестись обувкой, исключительно минуя её покупку в лавке. Просто выпросить у добрых людей. Вот уж чего-чего, а старой обуви в каждом доме целые залежи даже в реале. А уж в стародавние времена – которые тут представлены во всё ассортименте от скифов до теремов – старые вещи не выкидывали, пока те не рассыпались в труху. Ещё бабушка когда-то об этом рассказывала. А та отнюдь не при царе Горохе родилась – при Александре Третьем.

Тина ещё раз со всем вниманием огляделась. Прикидывала, где сподручней приступить к исполнению профессиональных обязанностей. Больше всего ей приглянулся тихий тенистый уголок между одним из теремов и первым увиденным здесь забором. За которым возвышалась странная бревенчатая башня с конусообразной черепичной крышей.

Чудное местечко. Три раскидистых древа с кружевной листвой. Несколько кустов, под которыми замечательно зелёная густая травка. Цветы, которые…

Ты ещё в чей-нибудь погреб заберись – скептично прокомментировала её изыскания Анит. Как детей обманывать, так у неё голова варит. А как делом заниматься, так из неё одни глупости фонтанируют. Кто тебе подаст в том тихом уголке природы? Там вон никто почти и не ходит. У-у-у! Старая обманщица.

Тина приняла критику к сведению и направилась к оживлённому перекрёстку двух улиц. Уселась прямиком на углу, выставив перед собой босые пыльные ноги. Оперлась спиной о стену терема. И уложила руки на колени раскрытыми ладонями вверх – шапки или другой ёмкости для сбора денежных пожертвований у неё не оказалось. Разве что деревянная чеплашка в котомке – видать, для того, чтобы черпать воду и пить. Но лезть за ней уже не хотелось.

Она закрыла глаза, подставляя лицо тёплому утреннему солнышку. И подумала, что действительно является самой натуральной обманщицей – как не крути. Отыгрывать роль нищенки – одно дело, а действительно нуждаться в куске хлеба – совсем другое. Для местного люда – пускай даже ненастоящего – еда необходима, чтобы жить. А старой нищенке из другого мира, чтобы набирать клятые очки, поднимая уровни.

И ведь придётся набирать – ничего не попишешь. Иначе за пределы яслей нечего и соваться: погибнет. Не от рук игроков, так в чьих-нибудь зубах. Потом, конечно, «восстанет из мёртвых» в ближайшем кругу воскрешения, что понатыканы по всей Дизе. Но лишь для того, чтобы тут же умереть. Так и станет крутиться вблизи одного круга воскрешения: шаг вперёд, два назад. А Митенька будет…

– Батюшки! – завопила над головой какая-то женщина.

Да так резко, что Тина подпрыгнула на пятой точке и распахнула глаза.

– Ты чего ж это матушка? – жалостливо заголосила молодая женщина в голубой душегрее, богато расшитой серебром да жемчугом. – Кто ж тебя так умучил, что судьбина загнала побираться?

На голове крикуньи красовалась столь расписная, расшитая да унизанная драгоценными камушками кика, что смотреть больно.

– Сирота я, – не пришло на ум ничего умней. – Одинокая да хворая. Работать сил уж нет, – пошла чесать бывшая училка литературы, как по писанному. – Ноженьки-то не хожалые. Рученьки-то не держалые.

Головушка-то ущербная. Да и с дырой немалой – подпевала с подвывом Анит. В ту дыру все мозги да повытекли. Как повытекли, так ручьями-то и разбежалися. Не догнать уж, не собрати их. Да обратно не сложити их.

– Мыкаюсь по́ свету, покуда ноженьки носят, – мысленно хмыкнув, продолжала бормотать Тина в самом безучастном тоне безнадёжно придавленного бедой человека. – А коль ноги откажут, так и помру, где застанет.

В её ладонь упали одна за другой три золотые монеты. А над головой вовсю разливались рыдания сердобольной женщины.

Неужели всё так просто – недоумевала Тина, катая в ладонях золотые кругляши. А в чём подвох?

Старая болтушка

Не более часа спустя у старой нищенки набралась изрядная груда монет разного достоинства – прямо хоть в банк беги. Правда, достигнуто сие свершение ценой немилосердно стёртого языка. Цветистые описания её мытарств шли послушать косяками. Словно тут у них не попрошайка клянчит, а поёт популярная рок-звезда. И ведь для местных она отнюдь не в диковинку. Одним из первых здесь Тина встретила именно попрошайку. А вот, поди ж ты.