Таверна КФС 2 (СИ) - Кретов Владимир Владимирович - Страница 11

— Я, вообще-то, на финишной прямой! У меня есть проект, который вот-вот даст результаты!

Отец устало выдохнул и поднял перед собой указательный палец:

— Один… У тебя ровно один месяц, после чего, я отпишу графу Пискунову, что я согласен на помолвку.

— Но я…

— Иди! — Мужчина прервал девушку, кивнув на дверь своего кабинета. — У тебя ровно один месяц. Через этот месяц ты покажешь мне, чего ты там достигла, и мы увидим способна ли ты хоть как-то себя обеспечивать.

— Хорошо, отец…

Графиня уверенно кивнула, после чего, встала со стула и пошла на выход из кабинета. А закрыв за собой дверь, решительно зашагала по коридору муниципалитета в сторону выхода из здания.

Пока она шла, пыталась вспомнить, что там надо было построить Хайнцу…

С её нынешним опытом со строителями, она уже точно знает, с кем можно иметь дело, а с кем нельзя иметь дел ни в коем случае: уйдёт прорва средств, ничего не построят, только завтраками кормить будут. А потом ещё, и не казнить никого толком — человек, ответственный за просрочку строительства уже сбежал в соседнее королевство. Со всеми деньгами…

Как бы там Хайнц не прикидывал у себя в голове, когда и чего строить, но теперь результат он должен показать уже через месяц!

Выйдя из здания муниципалитета, графиня крикнула кучеру:

— В таверну!

После чего, с силой захлопнула за собой дверь кареты, и от нетерпения начала ёрзать на диване. У неё крайне мало времени! И за это время надо успеть претворить в жизнь хоть какие-то из идей Хайнца!

Она и так собиралась ехать в таверну, ибо, сегодня будут невольничьи торги, а там надо купить эльфийского мага, но теперь, она ехала… сильно заряженной на плодотворную работу.

Конец интерлюдии.

Марта Кох сидела за тем самым столиком, который мы зарезервировали для аристократов. В этот раз, она сидела одна и… как-то нервно скучала, постоянно водя пальцем по верхушке пустой кружки из-под кофе и поглядывая в окно.

Но как только я к ней подошёл, тут же взбодрилась:

— Явился! Пошли!

Я даже ничего ответить не успел, как меня схватили за руку и потащили за собой на выход из таверны.

Уже на подходе к своей карете, Марта обернулась на меня и покачала головой:

— Ещё пять минут, и я бы сама поехала! Ты где был⁈

Хотелось ответить, что: «ну, и поехала бы, чего ждала-то?», но я промолчал и прокомментировал ответом лишь вторую часть:

— Пока сезон — набирали в лесу сморчки. А то, скоро сезон закончится, и всё — сколько наберём, столько наберём. Если этого на год не хватит. — Я развёл руки в стороны. — Значит, не хватит. А они используются и в жульене и в «„Свининдале“»… и с жареной картошкой.

— А-а-а… — Марта кивнула, соглашаясь, что я был занят важным делом и распахнула передо мной дверь в свою карету, проигнорировав пытавшегося это сделать кучера. — Ладно. Поняла. — А взобравшись вслед за мной в карету, крикнула этому самому кучеру. — Гони на рынок!

Ну… что сказать? Рессоры в карете могли бы сделать и получше. Кучер воспринял приказ «гони» буквально, и карета чуть ли не с пробуксовкой сорвалась с места. А учитывая, что асфальта тут отродясь не бывало — замотало на брусчатке нас не слабо так.

Я вцепился в подлокотник, и графиня, сидящая напротив меня, тоже.

Но положительный эффект от таких «скачек» всё же был — уже через пять минут мы вылезли с графиней из кареты в знакомом мне месте — ровно там же, где и мы с отцом нанимали Весемира!

Ох не зря мне тогда показалось, что найм работников похож на покупку рабов — рабов тут продавали не только в том же месте, но и так же!

Даже «„продавец“» был тот же самый мужик в шёлковых одеждах на сколоченной трибуне, что стоял и зачитывал скороговоркой:

— … пяти лет! Осуждён за неоднократные насильственные действия пожизненно. Стартовая цена: четыре золотых талера!

Перед трибуной стоял немолодой тощий человек в кандалах. Волосы сваляны в колтун, рожа кривая какая-то, будто нос один раз сломали, а потом сломали ещё раз, но в другую сторону, а ещё и рябая. Видимо, этот товарищ переболел чем-то вроде оспы. Ну, и самая заметная особенность — огромный фингал под правым глазом.

Мужик смотрел по сторонам затравленно, явно рабом быть не хотел. И это желание было обоюдным, в отличии от его насильственных похождений — никто не сделал ни одной ставки.

«Аукционист» подождал секунд десять, обвёл взглядом всех потенциальных покупателей, собравшихся вокруг — а было нас человек тридцать, и спросил:

— Кто-нибудь даст четыре золотых талера? Три? Два? — После единодушного молчания потенциальных покупателей, «аукционист» указал рукой своим помощникам, чтобы насильника увели. — Следующий лот — мужчина двадцати четырёх лет…

Стражник дёрнул насильника за кандалы, и увёл куда-то за трибуну, а на его место вывели нового заключённого.

Хм… Ниже двух золотых талеров «аукционист» не пошёл, значит, тут, всё-таки, есть минимальная цена продажи. То есть, купить себе раба за пару серебра не выйдет.

Это хорошо, так как, по сути, избавляет от махинаций. Если бы низшей планки цены не было — то, уверен, что самые интересные рабы уходили бы «своим людям» за откат в официальную цену в пару медяков. Ну, а по документам аукцион якобы проходил бы.

Интересно, а верхняя планка стоимости раба тоже есть? Или на повышение делать ставки можно до бесконечности?

Пока я думал, кто-то выкупил этого раба на год, и «аукционер» выставил на торги следующего.

Потом — следующего, и следующего… И только через пол часа появился Алдарон.

Пока «аукционер» расписывал нашего эльфа и его «прегрешения» я дождался, пока Алдарон найдёт меня взглядом в толпе и, убедившись, что он меня точно видит, кивнул ему.

Тот в ответ еле заметно, но тоже кивнул.

Есть!

Я интерпретировал это как то, что он подумал над нашим предложением, и готов его принять.

Между тем, начались торги и откуда-то сбоку сразу раздалось:

— Девять золотых талеров!

Ничего себе!

«Аукционист» сделал начальной суммой те же четыре золотых, с которых начинались торги за насильника, и кто-то сразу скакнул до девяти!

Посмотрел, кто это там такой шустрый.

Мужчина в плаще и в капюшоне. Вот только, его лица я рассмотреть не смог, потому что вместо лица у него была какая-то серая дымка.

Ага. А вот, и магия…

Интересно, что это такое? Типа режим инкогнито такой, что ли?

Между тем, Марта рядом с моим ухом резко крикнула:

— Десять!

— Пятнадцать! — Тут же раздалось от «„инкогнитомэна“».

— Шестнадцать! — Не отставала графиня.

— Максимальная цена!

В полной тишине мужик перебил нашу ставку некоей «максимальной ценой».

Хм…

Похоже, что потолок в цене тоже, всё-таки, есть. И он только что был достигнут. Интересно, какой он?

— Поддерживаю! — Графиня видимо знала, какой там потолок, либо, решила брать эльфа за любые средства. Во всяком случае, тон у неё был… непреклонный.

Последней ставкой до максимальной было шестнадцать золотых!

Обалдеть…

Это же почти полная сумма за нашу таверну.

Я как-то морально не был готов, что графиня будет вкидывать СТОЛЬКО средств в наше общее дело.

Глянул на неё искоса…

Лицо решительное, подбородок гордо приподнят.

Да уж, настрой у неё максимально боевой!

А «аукционист», тем временем, всё-таки решил озвучить, сколько же это — «максимальная цена»!

— Максимальная стоимость — двадцать четыре золотых! Есть ли ещё желающие поставить максимальную цену?

Ответом ему была тишина.

Ну, ещё бы… двадцать четыре золотых — это — «нихрена себе» стоимость! Вся таверна с землёй стоила всего восемнадцать!

Ещё раз скосил взгляд на Марту.

Никакого сомнения на её лице не было — только непоколибимая решимость. Причём, немного странная…

Ведь до этого, когда изначально речь шла про наше совместное предприятие — такой решимости на её лице не было. Да и речь-то шла про суммы кратно меньшие! Мне нужно было несколько золотых — на всё про всё. А тут — первая покупка и сразу двадцать четыре…