Развод. Муж привел ее в наш дом (СИ) - Яровая Анна - Страница 7

Вечером я возвращаюсь к Лене, ставлю чайник и включаю телефон.

Сначала приходит сообщение от Игоря:

«Даша, ты была в суде. Это правда?»

Я отвечаю коротко: «Да».

Он звонит сразу. Несколько секунд я смотрю на экран, а потом принимаю вызов.

— Ты подала на развод? — спрашивает Игорь.

— Да.

— После всего, что я сделал, чтобы тебя вернуть?

— Игорь, доверие вернуть невозможно. Цветы и подарки не отменяют ложь.

— Значит, ты решила меня наказать?

— Я решила закончить наш брак.

В трубке становится тихо.

А затем Игорь произносит медленно, отчётливо, почти спокойно:

— Ты об этом пожалеешь.

— Ты об этом пожалеешь, — произносит Игорь.

В его голосе больше нет ни раскаяния, ни боли. Исчез мужчина, который стоял передо мной на коленях, плакал в голосовых сообщениях и присылал цветы.

Остаётся холодный, уверенный в себе человек.

Настоящий Игорь.

— Это угроза? — спрашиваю я.

— Предупреждение.

— Тогда я тебя услышала.

— Нет, Даша. Ты до сих пор ничего не понимаешь. Думаешь, подала бумажку в суд — и стала свободной?

Я молчу. Игорь тяжело выдыхает.

— Забери заявление.

— Не заберу.

— Я даю тебе возможность всё исправить.

— Исправлять должен был ты. Десять месяцев назад.

— Хватит повторять про эти десять месяцев! — рявкает он так громко, что я отстраняю телефон от уха. — Я признал ошибку. Извинился. Что тебе ещё нужно?

— Ничего.

— Врёшь. Ты хочешь меня унизить. Бегаешь по судам, рассказываешь всем, какой я подонок. Решила выставить меня виноватым и отобрать половину квартиры?

Я смотрю на тёмное окно. В стекле отражается моё бледное лицо.

О квартире я ещё не думала. Там остались мои вещи, книги, посуда, вышитая мамой скатерть. Почти всё мы покупали вместе, постепенно обставляя пустые комнаты.

Первый взнос Игорь внёс из своих накоплений. Ремонт оплачивали с общего счёта. Потом три года выплачивали кредит. Моя зарплата уходила на продукты, коммунальные платежи и повседневные расходы, чтобы муж мог быстрее закрыть долг.

— Квартира куплена в браке, — спокойно говорю я. — Делить имущество будем законно.

Игорь смеётся. Негромко, но от этого смеха по спине проходит холод.

— Какая же ты наивная.

— Что ты имеешь в виду?

— Квартира не моя.

— Не поняла.

— Она оформлена на маму.

Я сажусь на край дивана.

— На твою маму?

— С первого дня.

Перед глазами возникает маленькая кухня в старой съёмной квартире. Игорь кладёт передо мной договор и просит подписать несколько страниц.

«Обычные банковские бумаги. Я всё проверил».

Я подписывала, не читая. Верила мужу больше, чем себе.

— Ты говорил, что жильё оформлено на нас обоих.

— Мало ли что я говорил.

— Ипотеку мы выплачивали вместе.

— Какую ипотеку? Мама купила квартиру на свои деньги. Мы просто там жили.

— У меня сохранились переводы.

— Коммуналку платила. Продукты покупала. Поздравляю, Даша, ты вносила свой посильный вклад в семейную жизнь.

Он специально произносит слово «посильный» с насмешкой.

— Остальное обсудим через юристов.

— Через каких юристов? — фыркает Игорь. — Ты представляешь, сколько они стоят? Твоей зарплаты воспитательницы хватит на одну консультацию.

— Это мои заботы.

— Твои копейки вообще ничего не решают. Ты пять лет жила за мой счёт, ела за моим столом, носила вещи, которые я покупал. А теперь решила уйти красиво и получить половину?

— Я никогда не жила за твой счёт. Я работала.

— В детском саду? Не смеши меня.

Я сжимаю телефон крепче, но отвечаю ровно:

— Можешь не уважать мою профессию. Это не делает мой труд менее важным.

— Только не начинай свои речи про чужих детей. Ты получаешь копейки и без меня не продержишься даже месяца. Вернёшься в свою деревню с тем самым чемоданом и банкой варенья.

Когда-то воспоминание о нашей первой встрече было для меня счастливым.

Теперь Игорь превращает его в оружие.

— Возможно, — отвечаю я. — Но лучше вернуться с чемоданом, чем жить с предателем.

В трубке раздаётся короткий удар. Будто он бьёт ладонью по столу.

— Не испытывай моё терпение.

— А то что?

— Уйдёшь, уйдёшь ни с чем. Я заберу всё, поняла? Квартиру, машину, деньги. Докажу, что ты не вложила ни рубля.

— Доказывай.

— Какая смелая стала. Елена тебя научила?

— Не впутывай её.

— Я пока никого не впутывал. Но могу начать.

Он замолкает. Я слышу его дыхание и далёкий шум машин.

— В детском саду знают, что ты бросила мужа? — спрашивает Игорь. — Родители знают, что у тебя проблемы с головой?

— У меня нет проблем с головой.

— Это как посмотреть. Истеричная женщина, которая преследует беременную любовницу мужа, устраивает скандалы и срывается на детях.

Я медленно поднимаюсь.

— Ты прекрасно знаешь, что ничего подобного не было и нет.

— А кто это подтвердит? Кристина скажет, что ты ей угрожала. Я скажу, что ты стала неуравновешенной. Напишем несколько жалоб от родителей. Как думаешь, заведующая захочет держать воспитательницу, вокруг которой такой скандал?

Мне становится страшно. Не за брак и не за квартиру.

За детей. За работу, которой я отдала пять лет.

Игорь чувствует моё молчание.

— Наконец-то дошло, — произносит он почти ласково. — Завтра заберёшь заявление, вернёшься домой, и мы забудем этот цирк.

— Нет.

— Что?

— Я сказала: нет.

— Ты меня не услышала?

— Услышала. Ты угрожаешь лишить меня имущества и работы, потому что я отказалась жить с изменником. Я правильно поняла?

Он молчит.

— Спасибо, Игорь, — продолжаю я. — Теперь я точно знаю, что приняла верное решение.

— Я испорчу тебе жизнь.

— Всего доброго.

— Не смей класть трубку!

Я завершаю вызов и сразу включаю запись экрана, чтобы сохранить время разговора. Сам разговор не записан, но угрозы в сообщениях наверняка появятся. Игорь не привык молчать, когда ему не подчиняются.

Так и происходит.

«У тебя есть время до утра».

Следом приходит ещё одно:

«Не заберёшь заявление, пеняй на себя».

Я делаю снимки экрана и отправляю их на почту.

Руки дрожат, однако внутри становится удивительно спокойно. Все последние дни меня мучили сомнения. Я вспоминала хорошее, искала в Игоре мужчину, которого любила.

Теперь искать больше некого.

На следующий день Елена Сергеевна сообщает, что её мать выписывают из больницы. Они вернутся через два дня.

— Ты можешь остаться, — торопливо добавляет она. —Мы как-нибудь разместимся.

— Спасибо, но я найду жильё.

Мне неловко пользоваться её добротой. Вечером просматриваю объявления и нахожу комнату в старом доме недалеко от работы. Хозяйка, молчаливая женщина лет шестидесяти, живёт у дочери, а вторую комнату запирает.

Обои выцвели. Диван скрипит. Из окна видно кирпичную стену соседнего дома.

Зато здесь есть крепкая дверь и задвижка.

Я отдаю деньги за месяц и получаю ключи.

Переехать решаю после работы. Вещей у меня немного: дорожная сумка, книги и горшок с фиалкой, который Лена настойчиво просила забрать.

До тихого часа всё идёт как обычно.

Мы рисуем осенние листья, учим короткое стихотворение и мирим двух мальчиков, не поделивших красную машинку. Простые заботы помогают забыть об угрозах.

После обеда нянечка заглядывает в спальню.

— Дарья Андреевна, к вам пришли.

Я сразу думаю об Игоре.

— Мужчина?

— Женщина. Сказала, подруга.

В коридоре возле кабинета заведующей стоит Кристина.

На ней светлое пальто, в руках дорогая сумка. Увидев меня, она демонстративно кладёт ладонь на живот.

— Нам нужно поговорить.

— Нет.

— Я ненадолго.

— Ты пришла ко мне на работу. Уходи, пожалуйста.

Кристина улыбается.