Лучший травник СССР 4 (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 7

— Не шевелились.

— Значит, я что-то сделал правильно.

— Сделал, — подтвердил я. — И ещё не раз сделаешь.

На четвёртый день Семён встал. Просто так, с утра, свесил ноги с кровати, опёрся на поручни, которые Василий сколотил заранее, и поднялся. Ноги дрожали, спина была мокрая от пота, но он стоял. А потом сделал шаг. И второй. И третий.

Хосе замер в дверях, прижав ладонь ко рту. Я видел, как у него задрожали губы.

— Он идёт, — прошептал кубинец. — Nuestra Señora, он идёт. Сам! Ногами!

— Сам, — я тронул его за плечо. — И в этом есть твоя заслуга. Помни это.

Семён сделал ещё пару шагов, потом устало опустился на кровать. Мы с Хосе подошли, помогли лечь, укрыли одеялом. Семён смотрел на нас снизу вверх, и в глазах его стояли слёзы.

— Спасибо, мужики, — сказал он тихо. — Я уж не чаял.

— Ты главное не спеши, — ответил я. — Теперь самое трудное — не сломать то, что сделали.

Вечером Хосе сидел на крыльце с гитарой. Пальцы его едва касались струн, и мелодия выходила тихая, как ручей.

Ночью я проснулся от того, что в доме запахло дымом. Вскочил, выглянул в окно — из трубы санаторного корпуса шёл ровный, правильный дым. Хосе, значит, снова топил печь. В пять утра. Уже по привычке.

Я улыбнулся и снова лёг. Кажется, из этого кубинца выйдет толк. Осталось только не дать ему перегореть раньше времени.

Подловили они меня грамотно. Вечером, на бензозаправке, где по начинающейся темноте на столбе болтался один-единственный фонарь.

Я как раз только что рассчитался за бензин, и эта процедура отчего-то затянулась. Под громкие звуки шипящего радиоприёмника заправщица дважды пересчитывала деньги и сдачу. И вполне возможно, что прямо там, у окошечка я бы и слёг, но, когда под чужими ногами предательски захрустел щебень, я почуял неладное. Отскочил от оконца и увидел четырёх мужиков, которые явно сюда пришли явно не ради того, чтобы меня поздравить с первым весенним днём. Вместо букетов и подарков у двоих были здоровенные палки, пусть и не дубинки, а скорее, серьёзные черенки от лопат, у третьего была толстая метровая арматурина, а у четвёртого — банальная финка.

Упс… А у меня в руках только кошелёк, и на мне лёгкий свитер. Ладно хоть на ногах берцы, которые сами по себе почти как оружие, если умеешь ими правильно пользоваться.

Кидаю им навстречу кошелёк, из которого вылетают веером несколько купюр, поневоле на долю секунды отвлекая их внимание. Мне этого хватает. В два быстрых прыжка смещаюсь влево, прямо под богатырский замах крайнего черенконосца.

Жёсткий тычок в кадык, подбой под колено. Своим замахом он отгородил меня от своих подельников, которые отпрянули, чтобы им не досталось. Выхватываю его черенок из ослабевших рук и не мудрствуя лукаво, вытягиваю руку и вкладываюсь в следующий прыжок, втыкая его следующему, как копьё. Прямо промеж ног. Удачно. Он теперь точно не боец, и возможно, как мужчина — всё, закончился.

Остались двое, а у меня дефицит времени. Арматуру успеваю принять только на блок черенка, удерживаемого двумя руками. К счастью, черенок выдержал, хоть и были у меня сомнения, и я на противоходе берцем врезал носителю арматуры по колену. Сбоку. От души и до хруста. Минус три.

Последний остался, и как бы не самый опасный. Худой, жилистый и матёрый. С финкой в руке.

У него финка, у меня черенок от лопаты. И это даже не смешно. Длину своего оружия я точно использую во благо, а заодно проверю, не зря же нас инструкторы обучали бою на сапёрных лопатах.

Оказалось, не зря. Хватило первых же выпадов, чтобы это выяснить. И когда противник начал осторожничать, понимая, что не выиграет, я попросту врезал по нему Молнией. Совсем слабенькой, но этого хватило, чтобы он упал и задёргался, как припадочный. Чисто профилактически я ему пару раз пропилил с ноги. Разок по рёбрам и второй — по колену. Ибо нефиг! Здоровым он у меня не одыбается.

Ай да Ратибор! Он же как чувствовал, что мне скоро боевая магия потребуется. И вот на тебе — потребовалась. Так-то можно было бы ещё Ветвистую Молнию испытать и Паралич, но как-то всё быстро и неожиданно вышло. Возможно, я даже немного растерялся и оттого включил в первую очередь включил те боевые армейские навыки, которым был до автоматизма обучен, а не магию.

Кто на меня напал? Так тут даже особых расследований не нужно. Судя по наколкам, это весьма специфические любители малолеток. А вот это их инициатива была, или им кто-то мозги промыл, как тем девчонкам — это уже интересный вопрос.

И нет. Я сам с ним не разберусь. Ни мне, ни Ратибору знаний не хватает, чтобы в мозгах копаться, а вот бабка Агриппина… Или дознаватели…

Все четыре туловища я связал. Одно подлечил, но в меру.

С «Алтая» связался с Ачитским райотделом милиции, и почти час дожидался, когда же за ними приедут.

— Лейтенант Парамонов. Вам придётся проехать с нами для дачи показаний и составления протоколов о задержании, — бодро доложил мне молодой летёха, когда все тела и вещдоки были погружены в прибывший транспорт.

— Отставить! — засветил я корочки КГБ, — Просто сейчас увозите их и садите в «обезьянник», а завтра дождитесь дознавателей из КГБ. Они подскажут, что вам нужно дальше делать.

Хоть и хотелось молодому и рьяному милиционеру меня к себе свезти, но ума хватило, не рисковать и не обострять ситуацию.

И пусть он в какой-то момент засомневался, но его, буквально за рукав оттащил взрослый дядька в мешковатой милицейской форме и что-то начал на ухо шептать, и я едино что успел услышать: — «Это же тот самый Егерь»!

А что у меня происходит в первые дни весны?

Если честно, так ничего необычного.

Разве что Семён по двору на костылях бодро скачет, вслух сожалея про недавно уехавшего кубинского кореша Хосе, которые ему дивный массаж через день устраивал.

Костыли я у Деряги пока не отбираю. Завтра — послезавтра сам поймёт, что они ему уже не особо нужны и пора им место на стене занять, но пока полной уверенности у него в этом нет, так что пусть гоняет, как есть. Нас же всех радует то, что его матушка, увидев, как сын ожил, и сама в чувство пришла. И чтобы хоть чем-то отблагодарить, взялась за кухню. Пусть я не особый любитель борщей и супов, но у неё они просто царские! Даже второе и салаты затмевают, если в тот же борщ пару ложек нашей деревенской сметаны добавить!

А уж про её караваи — отдельная песня. Хороший хлеб я всегда любил. Просто раньше не знал, что он может быть ещё вкусней.

На нормальном и обильном питании мы с Василием по лесам и полям заскакали, как два весёлых жизнерадостных сайгака.

У зверья сейчас самая бескормица. Так что подкармливаем подшефных изо всех сил, благо, запасов хватает. Да они и сами, не будь дураки, вовсю требушат те стога, что мы им на лесных полянах соорудили. Оно и им и нам удобно. Судя по следам, там от зайцев до лосей, вся живность успевает столоваться. Особенно старательно те углы стогов выедают, куда мы несколько пригоршней крупной соли кинули.

Распаренное зерно и кукурузу тоже вывозим, но лишь поутру, чтобы заморозками не прихватило, а сухое зерно боровой птице сыплем. В несколько кучек и на приличном расстоянии одна от другой. Иначе появится птичий узурпатор, который решит отгонять всех остальных от корма. У птицы такое запросто.

И пусть всё это здорово, но меня не отпускало нападение на заправке. Да, виновников увезли в Свердловск, но я вряд ли когда узнаю, что они рассказали. КГБ информацией не делится.

Через неделю милиция ещё кого-то из лесовозной братии забрала. Деревенские же говорят, что у них уже человек пять сорвались в неизвестном направлении. И оттого конечный результат моих поисков стал ещё более мутным.

Подумал я подумал, почесал в затылке, прихватил чуток подарков и поехал с Батькой общаться.