Моя мерзкая фиалка (СИ) - Ришелье Марьяша - Страница 12

Она кивнула, сжав кулаки, пытаясь подавить тошноту и панику. Она читала о нежити. Видела схемы. Но это... это было в тысячу раз хуже. Это было настоящее. Вонючее, жуткое, смертельно опасное.

Медведь зарычал. Звук вышел не из горла, а из грудной клетки, хриплый, булькающий. Он сделал шаг вперед, его когти, черные и обломанные, вонзились в землю.

— Ладно, — пробормотал Вейард. — Раз пришел... Фиалка, на счет три. Огненная вспышка, самая яркая, какую можешь, прямо в глаза. Не чтобы убить, чтобы ослепить. Я займусь ядром.

— Я... я не уверена...

— Ты уверена, — перебил он. — Ты маг. И ты не хочешь, чтобы эта вонючая туша тебя съела. Раз.

Медведь ускорился, его тело закачалось, готовясь к прыжку.

— Два.

Алисия вдохнула, выдыхая страх вместе с воздухом. Она сосредоточилась на знакомом ощущении — сгустке тепла в груди, на образе пламени.

— Три!

Из ее ладоней, выброшенных вперед, рванулся не огненный шар, а ослепительно-яркая, белая вспышка чистого света. Она не жгла, но заполнила все пространство, выжигая тени.

Медведь-умертвие взревел, отшатнулся, закрывая морду лапами. Его мутный глаз закатился.

В тот же миг Вейард рванулся вперед не как маг, а как воин. В его руке не было видно оружия, но когда он нанес удар ребром ладони в почерневшее место на шее твари, раздался звук, похожий на ломающиеся сухие ветки и лопнувший мочевой пузырь. Что-то черное и липкое брызнуло во все стороны.

Медведь не просто упал. Он рассыпался. Кости потеряли связь, гниющее мясо отвалилось пластами, и через секунду на земле лежала лишь зловонная куча останков, над которой клубился едкий дымок.

Вейард отпрыгнул назад, отряхивая руку с выражением глубочайшего отвращения.

— Фу, черт. Придется отскребать. Ну что, фиалка? Урок усвоила? Запах запомнила?

Алисия стояла, тяжело дыша, глядя на то, что минуту назад было живой угрозой. Сердце колотилось как бешеное, но паника ушла. Осталась... пустота. И резкое, болезненное осознание.

— Он... он раньше был просто медведем, да? — тихо спросила она.

Вейард, вытирая руку о мох, кивнул.

— Да. Пока лесная скверна не добралась до него. Не дай ей добраться до тебя. Запомни запах. Это запах порчи. Запах ошибки. И наш с тобой объект исследования.

Он подошел к ней, внимательно посмотрел в лицо.

— Не блевани. Не здесь. Если уж блевать, то в безопасном месте. Вид у тебя... бледный, но стоишь. Неплохо для первого раза. Особенно та вспышка. Ослепила даже меня, старого циника.

Она кивнула, сглотнув ком в горле. Она не блеванила. И не упала в обморок. Она сделала то, что он сказал.

— Так и будем... учиться? — спросила она, глядя на дымящуюся кучу.

— Так и будем, — подтвердил он, и в его глазах промелькнуло что-то вроде одобрения. — Пока не научишься определять эту дрянь за версту. И уничтожать, не моргнув глазом. А теперь пошли отсюда. Пока не приползло что-нибудь на запах. И мне надо руку отмыть. Черт знает чем эта гадость заразна.

Он повернулся и зашагал прочь, не проверяя, идет ли она за ним. Но она шла. Ноги немного дрожали, но шла. И впервые с момента прибытия в эту «жопу мира» она чувствовала не беспомощность, а нечто иное. Острый, колючий интерес. И желание научиться. Научиться у этого рыжего, наглого, смертельно опасного и странным образом... надежного придурка.

Глава 20

Кошмар пришел не с воем, а со стоном. Сдавленным, хриплым, вырвавшимся сквозь стиснутые зубы.

Вейард спал чутко, как всегда. И этот звук — не храп, не вздох — впился в его сознание, как крюк. Он открыл глаза в темноте, еще не понимая, что его разбудило.

Потом стон повторился. И с ним — движение. С его стороны кровати. Она ворочалась, ее дыхание стало частым, прерывистым. А потом ее руки, обычно ищущие просто тепла, впились в него. Не обнимая, а хватаясь. Пальцы вцепились в ткань его рубашки, в мышцы плеча, с такой силой, будто она тонула, а он был единственной опорой.

— Нет... — прошептала она сквозь сон, голос полный ужаса. — Не надо... отстань...

И затем, яснее, отчаяннее:

— Маг... гадкий маг... помоги... Пожалуйста...

Это «пожалуйста» прозвучало как нож в тишине. Оно было вырвано из самой глубины кошмара, лишено всякой гордости, всякой защитной злобы. Это была мольба загнанного зверька, который помнит только одно убежище.

Вейард не думал. Он повернулся к ней, освобождая свою руку из ее мертвой хватки, чтобы обнять ее за плечи.

— Тшшш, фиалка, — его голос был низким, грубоватым, но не резким. — Проснись. Это кошмар. Сон.

Она дернулась, пытаясь вырваться уже от него, ее глаза широко распахнулись в темноте, но в них не было осознания. Только паника.

— Он здесь... — выдохнула она, глядя куда-то поверх его плеча. — Тот... из комиссии...

Вейард почувствовал, как по его спине побежали мурашки. Не от страха. От ярости. Ее кошмар был не про медведей-умертвий. Он был про живого человека. Про того, кто причинил ей боль и отправил сюда. И этот призрак нашел ее даже здесь, в его башне, под его защитой.

Он притянул ее ближе, игнорируя ее слабые попытки оттолкнуться.

— Никого нет, — сказал он твердо, почти приказывая. — Только я. Тот самый гадкий маг. И этот дом. И больше никого. Слышишь? Никаких комиссий. Никаких ублюдков. Только ты и я.

Она замерла, прислушиваясь к его голосу, к его дыханию. Дрожь в ее теле не прекращалась, но паника в глазах начала отступать, сменяясь растерянностью, а затем — жгучим стыдом. Она осознала, где находится, и кто держит ее.

— Отпусти, — прошептала она, но уже без сил.

— Отпущу, когда перестанешь трястись как осиновый лист, — возразил он, но его хватка ослабла, стала просто поддерживающей, а не сдерживающей. — Ну? Видишь? Тьма. Тишина. И мое недовольное лицо где-то тут рядом. Никаких призраков.

Она медленно выдохнула, опустив голову ему на грудь. Ее тело все еще было напряжено, но уже не в паническом спазме.

— Прости, — выдавила она.

— Не за что, — буркнул он. — У меня, кстати, тоже кошмары бывают. Про толпу деревенских идиотов с вилами. Так что мы квиты.

Она слабо хмыкнула, и этот звук был лучше любого подтверждения, что она пришла в себя.

Они лежали так еще несколько минут. Он не отпускал ее, и она не пыталась вырваться. Его рука медленно, почти неуверенно, начала гладить ее по спине, грубыми, неловкими кругами. Не как любовник. Как тот, кто пытается успокоить испуганное животное.

— Он... не тронет тебя больше, — сказал Вейард в темноту, и в его голосе зазвучала та самая, ледяная сталь. — Никто. Потому что если кто-то попробует, я найду его. И сделаю так, что медведь-умертвие покажется ему милым щенком. Это обещание.

Она не ответила. Но ее рука, лежавшая между ними, сжала складку его рубашки. Доверчиво. Благодарно.

— Спи, фиалка, — прошептал он. — Я тут. И никуда не денусь. Даже от твоих кошмаров.

И на удивление ему самому, это не было ложью. Это было новой границей, которую он для себя установил. Она была под его защитой. Даже от собственных воспоминаний.

Постепенно ее дыхание выровнялось, стало глубоким и ровным. Но на этот раз она не заползла на него. Она просто лежала рядом, все еще прижавшись, но уже не в панике, а в поисках безопасности, которую он, против всех ожиданий, предоставил.

А он лежал, глядя в потолок, и думал о том, как найти и обезвредить призрака из столицы, который смел являться в его дом. И в его голове уже складывался план. Жестокий, мстительный и абсолютно в его стиле.

Глава 21

Солнце еще только пыталось пробиться сквозь туман, а его голос уже пропилил утреннюю тишину, грубый и не терпящий возражений.

— Фиалка, подъем. Пойдем зелья для деревенских варить. У меня тут заказы застоявшиеся из-за твоей болезни висят. Подъем, пока за ногу не стащил.

Он стоял в дверях кабинета, скрестив руки, в уже запыленной от печной копоти рубахе. Вид у него был такой, будто он провел пол-ночи, сражаясь с духами аптечной полки, и вышел победителем, но без особого удовольствия.