Исчезновение на Фиджи - Рао Нилима - Страница 1

Nilima Rao

A DISAPPEARANCE IN FIJ I

Copyright © 2023 by Nilima Rao

All rights reserved

© 2023 by Nilima Rao All rights reserved Перевод с английского Елизаветы Рыбаковой Серийное оформление и оформление обложки Татьяны Гамзиной-Бахтий

© Е. Ю. Рыбакова, перевод, 2026

© Издание на русском языке, оформление

– Нынче Ночной Проказник снова пошаливал.

Вследствие этого рокового предзнаменования с утра пораньше сержант Акаль Сингх вновь забыл пригнуться, входя в дверь полицейского участка Тотого в центре Сувы.

– Арре йаар[1], – с чувством пробормотал он.

За полгода, проведенные на Фиджи, Акаль приложился головой к этой самой притолоке бессчетное число раз. Не сказать, чтобы дверной проем был особенно низким, но тюрбан добавлял несколько дюймов и без того внушительному росту Акаля. Он огладил чалму, проклиная отсутствие зеркала в убогой дежурной части, да и вообще в зданиях полиции. Для казармы европейских офицеров зеркало уже заказали, но корабль из Сиднея задерживался. О том, чтобы снабдить подобным излишеством индийские и фиджийские бараки, речи не было.

– Тюрбан сидит хорошо? – осведомился он у Тавити. Констебль-фиджиец был на дежурстве, и именно он сообщил Акалю новость о его нынешнем заклятом враге.

– Думаю, да, сэр. Не очень-то я разбираюсь в тюрбанах.

– Набок не сдвинут? Волосы не выбиваются? Намотано аккуратно, без бугров?

– Да, сэр, ровно, сэр, волосы не выбиваются, сэр. Видно, что вы очень старались, сэр, – с дружеской насмешкой отрапортовал Тавити.

Несмотря на его заверения, Акаль продолжал оглаживать чалму по бокам, проверяя, чтобы ткань лежала как надо.

– Адски муторная штука в такую жару, скажу я тебе. Но дамам нравится.

Он ожидал, что Тавити фыркнет, намекая на недостачу женщин в жизни Акаля, но фиджиец вместо этого повторил движение приятеля, задумчиво проведя рукой по густым упругим кудрям.

– Может, мне тоже стоит принарядиться?

– Полагаешь, ты в силах совладать со всеми женщинами?

– Я, наверно, нет. Но моя жена очень даже! – парировал Тавити, хлопая по столу, и до неприличия сочный шлепок эхом отразился от стен помещения. Оба мужчины покатились со смеху.

Никогда в жизни Акаль не смеялся так, как в компании Тавити. Даже если предмет шутки вовсе не был забавным, Тавити так заражал Акаля весельем, что тот хохотал до упаду, незнамо почему. Все еще похихикивая, Акаль упал на хлипкий стул для посетителей и принялся изучать пыль на своих ботинках.

Завязавшаяся между Акалем и Тавити дружба стала беспримерным явлением для полиции Сувы. Почти ровесники – Акалю двадцать пять, Тавити двадцать шесть, – они сошлись не только на этой почве, мало ли было у них коллег такого же возраста. Кроме того, в полиции работали и другие индийцы, и немало фиджийцев. Их разделял языковой барьер, поэтому при необходимости они общались с помощью невнятной смеси английского, хинди и фиджийского и никогда друг другу не доверяли.

Но даже при наличии общего языка Акалю пока не удалось сблизиться ни с одним из других индийских полицейских. Среди них не было пенджабских сикхов, так что непосредственной связи через родину и религию между ними не существовало. Собственно говоря, все индийцы смотрели на него со смесью раздражения и пренебрежения. Они служили констеблями при сержанте и не имели представления, как он зарабатывал себе известность, поэтому не ведали о его способностях. Добавьте к этому слухи о причинах его внезапного отбытия из Гонконга, и стоит ли удивляться, что соотечественники обходили Акаля стороной.

Когда полгода назад Акаль сошел с корабля, доставившего пенджабца на Фиджи из Гонконга, его встречал Тавити, откомандированный, чтобы проводить Акаля до полицейского участка. Тавити подошел к Акалю, который стоял на пристани, пошатываясь и осваиваясь с твердой землей под ногами. За несколько минут пешего пути к участку Акаль и Тавити приспособились к совершенно разным акцентам друг друга, и каждый обнаружил у собеседника сносное владение английским. Тавити тотчас же принялся поддразнивать Акаля по поводу его неспособности идти по прямой, и их дружба быстро сцементировалась.

– Уму непостижимо, что все мы начали называть этого сукина сына Ночным Проказником. Окаянная «Фиджи таймс» с ее дурацкими прозвищами! – проворчал Акаль.

– А как бы тебе хотелось его называть? Он рыскает по ночам. По мне, так удачная кличка, – ответил Тавити, пожав плечами.

– Как его ни кличь, мне необходимо найти этого прохвоста, иначе мне больше никогда не поручат приличного дела.

– Что ты имеешь в виду под «больше»? – насмешливо вскинул брови Тавити. – У тебя не было приличного дела со времени приезда сюда. Генерал-инспектор возненавидел тебя с первого взгляда.

– Так кому докучал наш замечательный Ночной Проказник на сей раз? – поинтересовался Акаль, не поднимая головы, чтобы не встречаться взглядом с Тавити. До сих пор ему удавалось избежать объяснений, по какой причине он попал в немилость к генерал-инспектору, и Акаль надеялся скрытничать и дальше, хотя до Тавити почти наверняка дошли некоторые слухи. В колонии он общался со всеми. – Полагаю, излишне спрашивать, посчастливилось ли кому-то его разглядеть?

– Да, обычное дело. Это были Вишбурны с улицы Нолли, знаешь, те, у которых две дочери. Одиннадцать часов. Мистер Вишбурн на вечеринке у губернатора. Ночной Проказник появляется голым за окном у младшенькой. Она просыпается, видит его, начинает кричать, и он удирает. Когда прибегает мать, она успевает только проводить взглядом его задницу, скачущую вниз по склону. Но она с уверенностью утверждает, что эта самая задница была черной.

– Она не уточнила, какого именно оттенка?

– Моего типа, не твоего. Хорошее такое округлое фиджийское седалище, а не ваши тощие индийские булки. – Тавити сверкает зубами, каждый из которых размером примерно с совок. Акаль всегда поражался, как Тавити удается говорить сквозь весь этот забор, и заранее оплакивал день, когда друг начнет терять свое природное богатство, что, по-видимому, неизбежно для всех старых фиджийцев.

– Тогда пойду на улицу Нолли. Может, на сей раз он оставил нам подсказки. Визитку, например. – Акаль, осклабившись, посмотрел на Тавити и вскочил, заметив, что генерал-инспектор сердито взирает на него от двери, ведущей во внутренние помещения участка.

– Сингх. В мой кабинет. – Не дожидаясь ответа, начальник, гулко стуча каблуками, исчез в коридоре.

Акаль поспешил последовать за ним.

– В чем ты теперь провинился? – осведомился Тавити.

Акаль пожал плечами и, проходя мимо друга, прошептал:

– Я еще дышу. Думаю, этого достаточно.

Акаль с некоторым беспокойством приблизился к двери кабинета. Он побывал там лишь однажды, сразу по прибытии в колонию. Едва он ступил через порог, стало очевидно, сколь низко он пал. Бетонный мешок с закопченными ставнями казался жалкой хибарой по сравнению с кабинетом его прежнего начальника в Гонконге, где были высокие потолки и стены, обшитые полированным деревом. В том изящном помещении он провел бессчетное количество часов, советуясь с командиром, – это было в тот период, когда его слава в Британской администрации в Гонконге быстро росла. Здесь же при первой встрече с Тёрстромом ему четко и ясно дали понять, что он не будет пользоваться никакими привилегиями.