Аламут - Бартол Владимир - Страница 2

– Где я? – спросила она робким голосом.

Девушки засмеялись, как будто бы их забавляла ее робость. Кровь прилила к лицу. Но красавица, которая сняла повязку, нежно обняла ее за талию и сказала:

– Не бойся, милое дитя. Ты у добрых людей.

Ее голос был заботливо теплым. Халима прижалась к ней, и глупые мысли стали роиться в голове. «Может, я попала к какому-то королю», – думала она про себя. Ее вели по дороге, посыпанной округлыми белыми камешками. Слева и справа были ровные клумбы, на которых цвели тюльпаны и гиацинты всевозможных цветов и размеров. Одни тюльпаны были ярко-желтыми, другие – кроваво-красными или фиолетовыми, третьи – разноцветными и пятнистыми. Гиацинты сияли белым или бледно-розовым, голубым и синим, сиреневым и светло-желтым цветом. Некоторые казались нежными и прозрачными, словно сделанными из стекла. Фиалки и примулы росли по краям. Рядом распускались ирисы и нарциссы. То тут, то там роскошные белые лилии раскрывали свои первые бутоны. Опьяняющий запах наполнял воздух.

Халима была поражена.

Они шли мимо розовых кустов. Кусты были обрезаны с заботой, и на ветках виднелись набухшие бутоны, из которых кое-где уже выглядывали красные, белые и желтые цветы.

Дальше их путь шел мимо густых кустов граната, усыпанных красными цветами. Дальше росли лимоны и персики. Дошли до сада, где цвели миндальные деревья и айва, яблони и груши.

Халима смотрела, широко открыв глаза.

– Как тебя зовут, малыш? – спросила ее одна из девушек.

– Халима, – едва слышным шепотом ответила она.

Девушки засмеялись. У Халимы чуть слезы не брызнули из глаз.

– Не смейтесь, глупые мартышки! – одернула их покровительница Халимы. – Оставьте девочку в покое, дайте ей отдышаться. Она устала и совсем растерялась.

А Халиме она сказала:

– Не злись на их игривость. Просто они молодые и веселые, когда ты узнаешь их поближе, увидишь, что они нисколько не злые. Они еще полюбят тебя, увидишь.

Они дошли до рощи, засаженной одними кипарисами. Халима слышала рокот воды со всех сторон. Откуда-то издалека доносился глухой шум, словно горный поток выливался в рокочущий водопад. Между деревьями показались просветы. Халима стала с любопытством всматриваться и вскоре начала различать замок, белевший в солнечных лучах на большом вырубленном участке рощи. Перед ним находился круглый пруд с фонтаном. Здесь они остановились, и Халима осмотрелась.

Со всех сторон местность окружали высокие горы. Солнце упиралось в крутые скалы и освещало заснеженные вершины. Она посмотрела в сторону, откуда они начинались. Большим утесом, подобным горе, был словно с неким умыслом завален проход в долину цветущих садов между двумя откосами, создававшими ущелье. На скале белела в сиянье утреннего солнца мощная крепость.

– Что это? – со страхом спросила Халима, показав рукой на крепостную стену, по краям которой поднимались ввысь две высокие башни.

Ее покровительница ответила:

– У нас будет еще время для вопросов. Ты устала, и сначала мы тебя умоем, накормим и дадим отдохнуть.

Постепенно страх прошел, и Халима начала с любопытством рассматривать своих спутниц. Одна была милее и красивее другой. Шелк их шаровар слегка шуршал при ходьбе. Почти у каждой был свой цвет одежды, который ей больше всего шел. Их тесные жилетки были роскошно вышиты и украшены золотыми застежками, инкрустированными драгоценными камнями. Под ними были рубашки, светлых или ярких цветов, из тончайшего шелка. Руки девушек украшали дорогие браслеты, а шеи – жемчужные или коралловые ожерелья. Одни ходили с непокрытой головой, другие носили на голове платок, повязанный наподобие небольшого тюрбана. Их сандалии были искусно изготовлены из цветной кожи. Халима посмотрела на скудость своего одеяния и застыдилась.

«Может, они поэтому так смеялись надо мной тогда?» – подумала она.

Они подошли к замку. Он имел округлую форму, и к нему кругами вели невысокие ступени из белого камня. Многочисленные колонны подпирали крышу, будто в старинном храме.

Из замка вышла старая женщина. Сухая и высокая, как жердь, она держалась прямо и как-то высокомерно. Она была темнокожа, с сильно впалыми щеками. В ее больших темных глазах сверкало что-то лихорадочное, ее тонкие губы были сжаты, производя впечатление строгости и твердости. Из-за нее выскочила какая-то желтоватая кошка, удивительно крупная и с необычно длинными лапами. Она посмотрела на Халиму и злобно зафыркала.

Халима вскрикнула от страха и прижалась к своей покровительнице. Та пыталась ее успокоить. Она сказала Халиме:

– Не бойся нашего Ахримана. Да, он, конечно, настоящий гепард, но кроток, как овечка, и никому не причинит вреда. Вот привыкнет к тебе, и вы с ним еще подружитесь.

Она подозвала зверя и крепко взяла его за загривок. Увещевала его, пока он не перестал рычать и не спрятал зубы. Потом сказала Халиме:

– Видишь, в целом он кроток. Когда ты переоденешься, он с тобой уже окончательно свыкнется. А теперь погладь его, чтобы он к тебе привыкал. Главное, ничего не бойся. Я ведь его крепко держу.

Халима преодолела первый страх. Держась как можно дальше, она наклонилась вперед, обхватила левой рукой колено, а правой погладила гепарда по спине, едва касаясь его. Зверь выгнул спину, как настоящая кошка, и приветливо замурлыкал. Халима быстро отскочила, а потом рассмеялась вместе с девушками.

– Что это за легкомысленная мартышка, Мириам? – спросила старуха ее покровительницу, пронзая Халиму взглядом.

– Ади мне передал ее, Апама. Она еще всего боится, а зовут ее Халима.

Старуха подошла к Халиме, смерила ее взглядом с головы до ног и пощупала, словно коня на продажу.

– Может, не так она и плоха. Только придется ее откормить, а то слишком тощая.

А потом добавила с какой-то особой злостью:

– Так тебе ее передало это оскопленное черное животное, говоришь? То есть оно держало ее в своих руках?! Ох уж этот уродливый поганец! Как только Сайидна[4] может испытывать к нему такое доверие!

– Ади просто исполнил свою обязанность, Апама, – возразила ей Мириам. – А теперь идем, позаботимся об этом ребенке.

Она взяла Халиму под руку, по-прежнему держа другой рукой гепарда за загривок, и повела обоих за собой вверх по лестнице в замок. Девушки следовали за ними.

Они вошли в высокий коридор, который вел вокруг сооружения. Стены его были сделаны из отполированного мрамора, и предметы отражались в них как в зеркале. Звуки шагов тонули в роскошном ковре. У одного из многочисленных выходов Мириам отпустила гепарда. Тот ускакал на своих высоких лапах, как собака, с любопытством повернув свою милую кошачью головку к Халиме, которая теперь наконец-то вздохнула спокойно. Они свернули в новый поперечный коридор и вошли в круглый зал с высокими сводами. Халима вскрикнула в изумлении. Такая красота ей и во сне не снилась. Свет лился через витражную крышу, составленную из кусочков стекла ярких радужных цветов. Фиолетовые, голубые, зеленые, желтые, красные и белые лучи тонули в круглом бассейне, в котором вода слегка колыхалась от невидимого течения, приводящего ее в волнение. Пестрые краски играли на ее поверхности, разливались дальше по полу и неподвижно замирали на лежанках у стены, перед которыми и на которых были разбросаны искусно сшитые подушки.

Халима остановилась на пороге с широко раскрытыми глазами и ртом. Мириам смотрела на нее с тихой усмешкой. Она склонилась к бассейну и опустила руку в воду.

– Приятно теплая, в самый раз, – сказала она.

Она приказала девушкам, пришедшим с ними, подготовить ванные принадлежности. Потом начала раздевать Халиму.

Халима застыдилась девушек. Она скрылась за Мириам и опустила глаза. Девушки с интересом ее рассматривали и смеялись вполголоса.

– Пошли вон, курицы! – прогнала их Мириам.

Они сразу же послушно вышли.

Мириам завязала Халиме волосы в пучок на затылке, чтобы не замочить их, и посадила Халиму в бассейн. Хорошенько ее потерла и смыла грязь. Затем вытащила из воды и вытерла мягким полотенцем. Дала Халиме шелковую рубашку и велела надеть широкие шаровары, которые принесли девушки. Вручила красивую жилетку, которая ей была слишком широка, а потом надела на Халиму пестрый кафтан, висевший до колен.