Теодор Бун расследует: Обвиняемые - Гришем (Гришэм) Джон - Страница 15

 – Расскажи, – попросила мать, ероша ему волосы.

Тео, отпив шоколада, причмокнул.

 – Сон очень странный, бессмысленный, но он тянулся и тянулся. Я на велосипеде пытаюсь уйти от полиции. За мной гонятся полицейские с пистолетами. Я стараюсь оторваться, чтобы они отстали, и тут мне простреливают обе покрышки. Тогда я бросаю велосипед в канаву и бегу через лес. Погоня все ближе, пули шлепают в деревья вокруг меня, у полицейских собаки, они лают уже за спиной, и тут кто-то кричит: «Тео, сюда!» И я узнаю Пита Даффи – он в пикапе. Я прыгаю в кузов, мы срываемся с места. Пули свищут над головой. Даффи гонит как сумасшедший, меня бросает по всему кузову, и вдруг мы выезжаем на Главную улицу, и все кричат: «Давай, Тео, давай!» Откудато берутся полицейские машины с мигалками и сиренами. Мы прорываемся через заграждение на дороге, спасение уже близко, но тут копы простреливают нам все четыре колеса.

Тео замолчал и отпил еще глоток. Судья смотрел на него, и в глазах пса читалось: «Где завтрак?»

 – И чем все кончилось? Вам удалось уйти? – спросила мать. Рассказ ее, кажется, позабавил.

 – Не знаю, я сон не досмотрел. Мы кинулись в переулки, за каждым углом нас поджидала полиция, поднялся страшный шум, будто за нами гналась небольшая армия. Тут и спецназ, и даже вертолет над головой. А Пит Даффи все повторял: «Они нас не поймают, Тео, ты только беги». Мы пробежали через здание суда, полное людей – посреди ночи-то! – и кинулись к реке. Мы почему-то решили перейти по мосту, но на полпути увидели впереди отряд спецназа. Мы остановились, осмотрелись – повсюду копы с собаками. Пит Даффи сказал: «Придется прыгать, Тео». А я сказал: «Нет, я прыгать не буду». Он перелез через перила и готов был спрыгнуть, когда в него попали пули. Он закричал, свалился в воду, и я смотрел, как он летит, пока не скрылся в реке. Внизу были люди в лодках; они радостно закричали, когда разлетелись брызги, и стали скандировать: «Прыгай, Тео, прыгай!» Полиция приближалась с обеих сторон. Собаки рвались с поводков, выли сирены, отовсюду раздавались выстрелы. Я поднял руки, показывая, что хочу сдаться, потом в долю секунды перепрыгнул через перила – восемь футов высотой, но это же сон, – и, как олимпийский чемпион по прыжкам в воду, начал в полете делать сальто и повороты, не понимая, где я всему этому научился. Река была далеко внизу, темная вода все приближалась и приближалась...

Тео отпил еще глоток.

 – И что случилось? – спросила мать.

 – Не знаю. Прыжок длился долго, я ударился о воду и проснулся. Хотел снова заснуть, чтобы досмотреть прыжок, но не смог.

 – Очень интересный сон, Тео. Много динамизма и волнений.

 – Не такой уж он интересный, если разобраться. Я испугался до смерти. В тебя когда-нибудь стреляли полицейские?

 – Нет. Видимо, во сне ты продолжал думать о тех, кто затаил против тебя злобу, о своих врагах.

Тео отпил шоколада и подумал минуту.

 – Да ладно тебе, мам, какие в моем возрасте враги. Каждому человеку кто-то не нравится, да и он может не всем быть по душе. Но я бы никого не назвал своим врагом.

 – Справедливо. А кто из ребят тебя недолюбливает?

 – Бетти Энн Хокнер.

 – Почему?

 – Несколько месяцев назад у нас были дебаты, мальчики против девочек. Тема – контроль над оружием. Спор разгорелся нешуточный, но мы честно выиграли дебаты. Хокнер очень расстроилась и крикнула мне «придурок» и «актер дешевый». Я встречаю ее почти каждый день, и она смотрит на меня так, будто готова вцепиться мне в горло.

 – Ты бы с ней подружился, Тео.

 – Ну уж нет.

 – Почему?

 – А вдруг она вцепится мне в горло?

 – Она могла проколоть тебе покрышки и разбить стекло камнем?

Тео покачал головой: – Вряд ли. Она неплохая девчонка, только у нее мало друзей. Мне ее даже жалко. Ее можно исключить из подозреваемых.

 – А кто тогда?

 – Не знаю, пока думаю.

 – Ты давай собирайся в школу.

 – Я себя плохо чувствую – тошнит и голова болит. Может, мне сегодня отлежаться?

Мать улыбнулась и взъерошила ему волосы, не поверив ни единому слову.

 – Какая неожиданность! Знаешь, Тео, если бы ты то и дело не придумывал себе болезни, чтобы не ходить в школу, я бы иногда тебе верила.

 – В школе скучно.

 – Но учиться-то надо. Есть закон: хочешь в юридический – нормально закончи восьмой класс.

 – Покажи мне этот закон.

 – Я его только что изобрела. Сынок, сегодняшний день может оказаться сложным. Будут и сплетни, и смешки. Знаю, ты предпочел бы сегодня не ходить, но так нельзя. Закуси губу, стисни зубы и выше голову – ты не сделал ничего плохого, и стыдиться тебе нечего.

 – Конечно.

 – И не забывай улыбаться. От улыбки мир становится ярче.

 – А вот улыбаться сегодня будет сложно.

Тео оставил велосипед у другой стойки, перед столовой. Застегивая цепочку, он, не удержавшись, оглянулся, не следит ли кто. Оглядываться через плечо уже стало привычкой, от которой Тео начал уставать.

Было 8.20. В столовой сидела Эйприл Финнимор. Ученики, приезжавшие рано на автобусах, могли тут подождать, а то и позаниматься. Эйприл была его подругой, но не подружкой. Тео доверял ей как никому другому, и она отвечала тем же. Семья Эйприл была в постоянном раздрае – с приходящим и уходящим отцом и полусумасшедшей (если не хуже) матерью. Старшие сестры уже сбежали – просто уехали из города. Эйприл тоже мечтала жить самостоятельно, но была еще слишком юной. Она хотела стать художницей и работать в Париже.

 – Ты как? – спросила она, когда они уселись в конце длинного стола подальше от остальных.

Тео поднял голову и ответил: – Прекрасно. У меня все нормально.

 – В Интернете это уже повсюду, и рассылка продолжается.

 – Ну тут я ничего поделать не могу. Я невиновен. Что ты предлагаешь-то?.. Яблочного сока хочешь?

 – Да.

Тео подошел к прилавку, где стояли чашки с бесплатным соком, взял две и направился обратно, когда группа семиклассников начала скандировать: – Виновен! Виновен! Виновен!

Тео взглянул на них и обнажил скобки на зубах, через силу улыбнувшись, будто смешной шутке. Громче всех кричал Фил Джейкоби, трудный ученик из неблагополучной части города. Тео его знал, но общаться не общался. Присоединились еще несколько учеников: – Виновен! Виновен! Виновен!

Когда Тео уселся за стол, скандирование стихло – веселье выдохлось.

 – Идиоты, – бросила Эйприл, с ненавистью глядя на мальчишек.

 – Не обращай внимания, – сказал Тео. – А то они снова начнут.

Столовая постепенно заполнялась – все больше рюкзаков с грохотом укладывалось на стол.

 – Что будет делать полиция? – поинтересовалась Эйприл почти шепотом.

 – Завершать расследование, – тихо сказал Тео, осмотревшись. – На планшетниках нет отпечатков пальцев – сказали, вор очень умен. Хотели снять отпечатки у меня в шкафчике, но потом заявили, что это потеря времени. Все это мелочи, Эйприл. У копов есть дела поважнее.

 – Например, найти Пита Даффи?

 – Вот именно, существуют еще и наркотики, и тяжкие преступления. На кражу не станут тратить время. Словом, ерунда.

 – Это если тебя не обвинят. Не делай вид, будто не волнуешься насчет сфабрикованного обвинения.

 – Волнуюсь, конечно, но я доверяю полиции и суду. Необходимо доверять системе, Эйприл. Я невиновен и знаю это. Полиция найдет настоящих воров, и с меня снимут подозрения.

 – Вот так просто?

 – Ну да, а что?

Мимо прошла группа семиклассников, и Фил Джейкоби громко сказал: – Эй, парни, берегите рюкзаки, здесь Тео-вор.

Его приятели завыли от смеха. Другие ученики посмотрели на Тео. Кое-кто и вправду придвинул к себе рюкзаки.

 – Вот это да, – невесело сказал Тео. – У меня новое прозвище.

 – Гады!

Тео закусил губу, стиснул зубы и поднял голову. День обещал быть долгим.

Драка разгорелась через несколько минут, когда Тео закрывал свой шкаф. Задираться начал горлопан по имени Бакстер из класса мадам Моник. Бакстер, восьмиклассник, имевший шкафчик недалеко от шкафчика Тео, проходя мимо, громко спросил: – Как дела, уголовник?