Теодор Бун расследует: Обвиняемые - Гришем (Гришэм) Джон - Страница 20

Спайк был уличным бандитом. Тео, напротив, мальчик из приличной семьи, бойскаут и отличник. Как же он выживет в тюрьме среди членов уличных шаек и малолетних бандитов, если его разлучат с родителями, друзьями и любимым псом? От страха он не мог думать ни о чем другом. Наконец Тео улегся на маленькую подстилку Судьи и заснул рядом с ним.

Его разбудил звонок мобильного. Это была Эйприл Финнимор.

 – Тео, ты где? – встревоженно спросила она.

 – В офисе, – сказал он, вскакивая на ноги. – Что случилось?

 – Я в суде по делам животных с мамой и мисс Петунией. Нам нужна твоя помощь.

 – Видишь ли, я сейчас несколько ограничен в своих передвижениях...

 – Брось, нам правда страшно! Тут такое... В общем, ты нужен здесь. Это ненадолго.

 – Послушай, я не обещал помогать этой женщине...

 – Я знаю, знаю, но она очень расстроена, надо помочь. Пожалуйста, Тео, она не может позволить себе настоящего адвоката. Она уже целый час плачет. Пожалуйста!

Тео подумал, что формально его не обязали сидеть в четырех стенах. В офисе сейчас все заняты и скучать по нему не будут.

 – Ладно, – сказал он и сложил телефон. – Ты сиди тут, Судья, – велел он псу и вышел с черного хода. Обежав дом кругом, Тео тихо взял велосипед с крыльца и через десять минут уже пристегивал его к стойке перед зданием суда.

Мисс Петуния выращивала цветы и лекарственные травы во дворе своего маленького коттеджа в пригороде Страттенберга. Каждую субботу с марта по октябрь она возила растения на фермерский рынок в Леви-парк, у реки. Туда съезжались десятки фермеров, садовников, цветочников, рыбаков, молочников и прочих производителей и продавцов, предлагавших свой товар в будочках, аккуратными рядами расставленных на маленьких раз и навсегда поделенных участках. Мисс Петуния продавала цветы и травы уже много лет, поэтому у нее был лучший прилавок, у самого входа на рынок. Рядом с ней торговала Мэй Финнимор, эксцентричная мамаша Эйприл, делавшая козий сыр. Мисс Петуния тоже была с причудами, и за много лет соседки по прилавку крепко сдружились.

Рынок пользовался в Страттенберге огромной популярностью – при хорошей погоде по субботам там собиралось полгорода. На рынке можно было найти почти любые продукты. Особенно хорошо расходилась «Криспинос тортилья хат» – уже в десять утра туда выстраивалась длинная очередь. Марта Лу продавала свое «всемирно известное» имбирное печенье на фунты и тоже всегда собирала толпу. Многие продавцы за сезон рыночной торговли зарабатывали деньги на целый год, поэтому ожидающих свободного прилавка всегда был целый список.

Миссис Бун готовила мало, и Буны на рынок не ходили. В субботу Тео с отцом играли в гольф по восемнадцать лунок, укладывая мяч для первого удара в девять и обедая в час. Для Тео это было куда важнее, чем покупать помидоры и вегетарианские бургеры.

Конфликт с законом у мисс Петунии возник из-за ее ручной ламы Люси. Эйприл накануне говорила об этом в столовой, но Тео был слишком занят своими проблемами, чтобы волноваться за мисс Петунию. По просьбе Эйприл он все же просмотрел кое-какие законы и городские правила и передал девочке результаты, сочтя для себя задачу выполненной.

Уверенный, что все в городе только о нем и говорят, Тео счел за лучшее войти в здание суда с бокового входа и спустился по черной лестнице. Суд по делам животных, как наименее престижный, заседал в подвале. Адвокаты старались избегать подобных дел, поэтому жалобщики и ответчики могли сами выступать в роли адвокатов. Раньше Тео это привлекало, но сегодня ему не очень хотелось появляться на разбирательстве.

Впервые в жизни слово «суд» значило для него процедуру, которой хотелось избежать.

Он толкнул дверь и прошел по пыльному проходу на середину комнаты. По обе стороны стояли складные стулья. Справа Тео увидел Эйприл, ее мать Мэй и женщину, которая, видимо, и была мисс Петунией: волосы с фиолетовым отливом и круглые старушечьи очки в ярко-оранжевой оправе – «еще чуднее, чем моя мать», как сказала Эйприл.

Тео опустился на стул и начал шепотом совещаться с Мэй и мисс Петунией.

Судьи Йека на месте не было. По другую сторону прохода тоже ждали люди, и среди них Бак Боланд, он же Бак Балони, в своей тесной темно-коричневой форме охранника. Бак повсюду расхаживал в форме, таскал ее и на службе, и в выходные, как в прошлый понедельник, когда не позволил Тео проехать по своему двору. Сейчас Бак сверлил Тео глазами, готовый его придушить.

Старенькая секретарша судьи Йека сидела в углу за столом, разгадывая кроссворд. Время от времени она сонно клевала носом. Через несколько минут судья Йек вышел из двери позади судейского стола и сказал присутствующим: – Сидите.

Впрочем, никто и так не делал попытки подняться: формальности в «кошачьем суде», как его называли, были упразднены. Судья Йек, явившийся в джинсах, военных ботинках, старой спортивной куртке и без галстука, не скрывал презрения к своему занятию. Когда-то он работал в юридической фирме, но не удержался на должности. Он работал в этом суде потому, что никто другой не хотел этим заниматься.

 – Так-так, – начал он с улыбкой. – И снова мистер Бун!

Тео встал: – Здравствуйте, ваша честь, всегда приятно вас видеть.

 – И мне тебя. Кто твой клиент?

 – Мисс Петуния Планкмор, владелица животного.

Судья Йек взглянул в бумаги и посмотрел на Бака Балони: – Кто тут мистер Боланд?

 – Это я, – ответил Бак.

 – Очень хорошо. Стороны могут выйти вперед. Попробуем выяснить обстоятельства дела.

Тео знал порядок, и они с мисс Петунией через маленькую дверцу прошли в отгороженную зону и сели за стол перед судьей. Бак устроился как можно дальше от них.

 – Мистер Боланд, вы подали жалобу на мисс Петунию, – сказал судья Йек. – Говорите первым. Не вставайте, просто расскажите, что произошло.

Бак нервно осмотрелся и кинулся с места в карьер: – Значится, так. Я работаю в «Суперпрофессиональных секьюрити», у нас контракт с фермерским рынком.

 – Почему вы с пистолетом? – спросил судья.

 – Я охранник.

 – Мне все равно.

 – У меня разрешение есть.

 – Мне все равно. Я не позволяю сидеть с оружием в этом зале. Снимите его.

Бак схватился за кобуру, отстегнул с ремня и положил на стол.

 – Сюда. – Судья Йек показал на свою скамью. Бак неловко подошел и положил пистолет, куда было сказано. Пистолет был очень большим. – Продолжайте, – сказал Йек, когда Бак вернулся на место.

 – Ну в общем, моя работа – обеспечивать безопасность на фермерском рынке. Нас там двое, я и Фрэнки. Он работает в западном конце, а я уже несколько месяцев наблюдаю за входом. У мисс Петунии прилавок рядом со входом, она там травки и цветочки продает, а рядом с прилавком открытое место, где она держит свою ламу.

 – Эту самую Люси? – уточнил судья.

 – Да, сэр. Два недели назад я, как обычно, проходил мимо ее прилавка, просто выполнял свою работу,

и тут эта лама подошла и уставилась на меня. Ее морда пришлась на уровне моей, и сперва я подумал, что она хочет меня поцеловать.

 – Лама целует людей? – перебил судья Йек.

 – Люси очень милая лама, она любит людей... Почти всех! – выпалила мисс Петуния.

Судья Йек, посмотрев на нее внимательно, решительно остановил: – У вас будет шанс высказаться. Прошу вас не перебивать.

 – Простите, ваша честь.

 – Продолжайте.

Бак втянул свое внушительное брюшко и продолжил: – Да, сэр, лама целует людей, особенно детей. Помоему, гадость, но народ обычно собирается поглазеть на ламу, и она иногда нагибается и целует кого-нибудь.

 – Ясно. Мы уже поняли, что лама Люси любит целоваться. Дальше.

 – Да, сэр. Как я сказал, лама подошла ко мне, несколько секунд мы смотрели друг на друга, затем лама сморщила нос в знак того, что ей что-то не нравится, откинула голову и плюнула мне в лицо. Слюны было много, это вам не пара капель. Мерзкая слюна, липкая и вонючая...

 – Лама и плюет на людей? – явно забавляясь, спросил судья Йек.