Возрождение Изабель (СИ) - Ясная Мария - Страница 9

Беатрис невольно придвинулась ближе к госпоже, а Лиана, напротив, с интересом рассматривала лавки и торговцев, пытаясь отыскать что-нибудь достойное внимания. Несмотря на бедность окружающего квартала, здесь всё же нашёлся человек, торговавший рождественскими украшениями. Перед его прилавком стояло несколько потрескавшихся глиняных горшков, в которых торчали хвойные ветки, уже начавшие увядать. Их иголки потускнели, а тонкие веточки поникли, но торговец старательно изображал бодрость, словно перед ним были не жалкие остатки товара, а драгоценные праздничные растения.

Заметив Изабель, он тут же оживился, выпрямился и торопливо прокашлялся.

— Чудесные рождественские украшения, госпожа! — затараторил он, указывая на горшки. — Посмотрите, какая красота! Поставите в комнате — и сразу станет уютнее, а какой аромат! Самое то для праздника!

Лиана подошла поближе и внимательно осмотрела товар.

— Сколько вы за них просите?

— Всего пять медяков за горшок, — поспешно ответил торговец, стараясь придать голосу как можно больше убедительности.

Лиана удивлённо вскинула брови.

— Пять медяков за несколько увядших веток? Это слишком дорого. Пойдёмте, госпожа, здесь не на что смотреть.

Она уже собралась отойти, но торговец испуганно замахал руками.

— Постойте, барышня, не спешите! Хорошо, отдам за три медяка. Дешевле уже никак, честное слово! Дома дети ждут, а у меня с утра ни одной приличной продажи. Хоть бы им сегодня удалось поесть горячей похлёбки…

В его голосе прозвучала такая неподдельная усталость, что Лиана на мгновение замолчала. Она всё ещё считала цену чрезмерной, однако продолжать торговаться ей расхотелось.

Но прежде чем девушка успела что-либо сказать, Изабель спокойно произнесла:

— Я покупаю всё.

Беатрис резко повернулась к ней.

— Госпожа, но… — Она запнулась, не решаясь говорить слишком громко, и лишь после короткой паузы добавила: — У нас ведь осталось совсем немного денег.

Она знала, насколько скудными были их средства. В последние годы им приходилось экономить буквально на всём, а праздничные дни не обещали никаких перемен к лучшему. Потратить большую часть оставшихся медяков на увядающие ветки, которые через несколько дней окончательно засохнут, казалось ей по меньшей мере неразумным.

Однако Изабель лишь слегка покачала головой.

— Сделай, как я сказала.

В её голосе не было ни раздражения, ни желания спорить. Она просто приняла решение, и Беатрис, привыкшая заботиться о госпоже даже тогда, когда сама едва справлялась с собственными тревогами, больше не стала возражать.

Достав кошелёк, она высыпала на ладонь большую часть оставшихся медяков и протянула их торговцу. Тот на мгновение застыл, не веря собственной удаче: на набережной редко встречались покупатели, способные позволить себе подобную покупку, а уж приобрести сразу весь товар и вовсе казалось невероятным везением.

Он поспешно собрал горшки и передал Лиане самый большой, в котором ветки выглядели чуть пышнее остальных.

— Возьмите, барышня. Этот горшок я отдам вам в подарок. Сегодня всё-таки Рождество, и даже вашей госпоже не помешает немного праздничной радости.

Не дожидаясь ответа, торговец подхватил остатки товара и поспешил уйти, опасаясь, что покупательницы передумают и потребуют вернуть деньги.

Лиана осталась стоять с горшком в руках, растерянно разглядывая тонкие веточки. Вскоре недоумение пересилило благодарность, и она повернулась к Изабель:

— Госпожа, зачем нам столько хвои? Конечно, если поставить её в комнате, будет немного красивее, но ведь совсем скоро ветки засохнут окончательно. Лучше бы мы купили на эти деньги вафель к чаю! По крайней мере, от них была бы хоть какая-то польза.

Изабель остановилась и посмотрела на служанку.

— Эти ветки куплены не для того, чтобы любоваться ими.

— Тогда для чего? — удивилась Лиана, ещё крепче прижимая горшок к груди. — Вы хотите кому-то их подарить?

Изабель не ответила. На её лице появилась едва заметная улыбка, но в глазах мелькнуло выражение, которого служанки не смогли понять.

Она лишь продолжила путь, оставив Лиану гадать, кому же предназначался столь необычный подарок.

Вскоре девушки вышли к небольшому рынку — самому оживлённому месту на всей набережной. Здесь теснились прилавки с дешёвой одеждой, овощами и всевозможными мелочами, без которых не обходилась повседневная жизнь простых людей. Торговцы громко зазывали покупателей, спорили о цене, ругались с конкурентами и пытались привлечь внимание редких прохожих, а между лавками сновали люди, спешившие закончить последние приготовления к празднику.

В отличие от благополучной рыночной площади, где порядок и приличия поддерживались не только привычками горожан, но и присутствием стражи, здесь бок о бок существовали честные труженики, ловкие мошенники и люди, готовые воспользоваться чужой беспечностью ради нескольких монет. Никого не удивляли громкие ссоры, внезапные исчезновения кошельков или крики обманутых покупателей. Каждый был занят собственными делами, а потому чужая беда редко становилась поводом остановиться.

Особенно вольготно чувствовали себя карманники, для которых густая толпа была лучшим укрытием. Они умели незаметно скользить между прохожими, ловко обчищая карманы тех, кто слишком увлекался покупками или спешил поскорее вернуться домой.

Изабель знала, что здесь может произойти что угодно.

И всё же именно сюда она пришла.

Она замедлила шаг, окинула взглядом шумный рынок и на мгновение сжала пальцы, словно собираясь с духом. Впереди её ждал поступок, который мог показаться окружающим случайностью, но для неё самой был частью решения, принятого задолго до этого рождественского утра.

И вскоре ей представится возможность сделать первый шаг.

Когда Изабель вместе с Беатрис и Лианой подошла ко входу на рынок, их внимание привлекла необычная суматоха. Неподалёку собралась плотная толпа, люди теснились плечом к плечу, вытягивали шеи, стараясь рассмотреть происходящее, а из самого центра доносились сердитые выкрики и возмущённый детский плач.

Изабель остановилась и на несколько мгновений задумчиво посмотрела на собравшихся. Затем, словно приняв решение, негромко сказала что-то Беатрис. Та удивлённо взглянула на госпожу, но спорить не стала: вместе с Лианой она принялась осторожно прокладывать путь сквозь толпу, стараясь не задевать прохожих и не привлекать к себе лишнего внимания.

Люди неохотно расступались, ворчали, когда их просили подвинуться, однако любопытство оказалось сильнее раздражения. Наконец девушки добрались до центра круга, и перед ними предстала причина всеобщего волнения.

Посреди свободного пространства стояли двое.

Первым был пожилой мужчина с густой седой бородой. На нём красовался длинный коричневый сюртук, сшитый из грубой ткани, а лицо от гнева налилось такой краской, что казалось почти багровым. На шее вздулись напряжённые жилы, усы мелко подрагивали, а грудь тяжело вздымалась при каждом прерывистом вдохе. Было очевидно, что старик едва сдерживает ярость и ещё немного — он окончательно потеряет самообладание.

Напротив него стояла маленькая девочка лет семи или восьми. Она опустила голову, словно надеялась стать незаметной, и судорожно сжимала в ладони несколько медяков. Её лицо было бледным, глаза блестели от слёз, а губы дрожали так сильно, что она едва могла выговорить хоть слово.

— В таком возрасте уже воровка! — громогласно возмущался старик. — Бесстыжая девчонка! Как только земля носит таких детей?

Девочка всхлипнула и ещё крепче стиснула монеты, не решаясь поднять глаза.

Лиана осторожно коснулась плеча стоявшего рядом мужчины и тихо спросила, что произошло. Выслушав его объяснение, она нахмурилась и повернулась к Изабель.

— Старик утверждает, что девочка украла у него деньги, — прошептала она. — А она плачет и клянётся, что ничего не брала.