Партизан. Партизанская зона (СИ) - Муха Руслан - Страница 9

— Люди Белого пошли к схрону за мясом, — Максимка нервно облизал пересохшие губы, его взгляд стал дерганым, беспокойным. — Двое их было… Засекли слежку поздно. Немцы на хвост сели. Вели осторожно — ждали, пока наши тайник вскроют и возвращаться станут.

Он судорожно выдохнул, упер мрачный взгляд себе под ноги.

— Фрицы явно хотели выведать, где лагерь Белого стоит. Наши, как их срисовали, попытались увести гадов со следа, покрутить по лесу, да не вышло… Пришлось с боем отходить. Одного сразу положили. Второй тяжёлый, пузо прошито… Еле вырвались.

Я замер, опираясь на костыль. Засада у схрона. Засада у Горелого пня. И егеря, которые, судя по всему, шли именно оттуда за Игнатом и дедом Макаром, а в итоге вышли прямо на малинник.

— Значит, тайники сдали, — тихо, но так, что холодок пробежал по коже, сказала Лиза.

— И малинник таксама, — кивнул Макар.

В голове билась одна мысль: кто знал? Белый знал. Связные знали. Те, кто занимался закладкой припасов. Но с другой стороны, при лесной жизни случайно выведать об этом мог кто угодно. Круг подозреваемых был слишком широк, чтобы рубить сплеча, но факт оставался фактом: кто-то сдал им все позиции.

— Белый так и рассудил, — торопливо кивнул Максимка. — Велел на словах передать: раз егеря пасут сразу несколько точек, значит, случайности тут нет. Тайники засвечены. У нас течь, ищите крысу. И ещё вот это просил отдать.

Он расстегнул ворот, полез за пазуху и достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист.

Я развернул бумагу. Почерк был беглый, с сильным нажимом — писали явно в спешке:

«Бобруйск и Жлобин подтверждают: немецкие гарнизоны истощены. Мы их тут изрядно потрепали, а свежего пополнения фрицам не шлют — всё подчистую гонят эшелонами на юг, под Харьков. После майской мясорубки они туда все резервы вытягивают. В тылу у них сейчас жиденько, сил держать леса уже нет. Пользуясь моментом, мы уводим людей вглубь пущи. Со мной объединились два отряда Тарасова с болот. Закрепляемся. Как прочитаешь — снимай лагерь и стягивай своих людей к нам. Точки снабжения сдали, кто-то сливает координаты. Идите скрытно. Белый»

Я перечитал дважды. Спрятал записку в карман.

Лиза сделала шаг ко мне. Усталость на её лице сменилась холодной сосредоточенностью.

— Немцы шли целенаправленно, Стёпа. Они не прочесывали лес вслепую, они шли по адресам.

Дед Макар смачно сплюнул в траву и сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Як дазнаюся, хто сдал — сваими руками кадык вырву, — прохрипел старик.

— Узнаем, дед, — сказал я, глядя в чащу, куда ушли наши ребята. — Максимка, о том, что Белый знает про предателя, пока молчим. Для всех ты просто принёс приказ отходить к болотам. И про засаду у схрона ни слова. Поняли?

— Понял, командир, — с готовностью отозвался Максимка. Остальные лишь в молчаливом понимании кивнули.

— Пока мы не поймём, откуда именно утекает информация, никто не должен знать, что мы в курсе, — продолжил я. — Пусть думают, что нам просто не повезло. А мы будем внимательно наблюдать. Очень внимательно.

Жлобинский район

5 июня 1942 год

Отряд ждал нас на краю неглубокого, заросшего кустарником оврага.

Еще на подходе нас срисовало охранение — со стороны зарослей донесся короткий птичий свист Яныка. Предупредил своих. Молодец, даже в таких мелочах не забывают про осторожность и соблюдают порядок.

Прежде чем показаться из подлеска, я сбавил шаг, тяжело перенося вес на костыль, и сквозь листву окинул отряд взглядом. Услышав условный сигнал, люди насторожились. Игнат хмуро прочесывал глазами чащу, нервно поглаживая ложу винтовки. Мартын привычно лязгнул затвором своего автомата, проверяя оружие.

Чуть в стороне, пристроившись на поваленном стволе, мгновенно притих Аким. Он так и замер с недотянутым жгутом самодельной рогатки в руках, хотя еще секунду назад всем своим видом демонстрировал крайнюю степень важности, деловитым шепотом втолковывая что-то Петьке. Петя же сидел рядом, обхватив руками худые коленки, и теперь тоже напряженно вглядывался в заросли.

Я раздвинул ветки и первым шагнул на поляну. Следом выскользнул Максимка, за ним вышли Лиза и дед Макар.

Как только мы подошли ближе, напряжение спало, а негромкие перешептывания на привале разом оборвались. Аким поспешно сунул рогатку Петьке. С флангов, бесшумно раздвинув ветки, вынырнули Роза и Янык — снялись с охранения, присоединяясь к остальным.

Отряд замер в ожидании.

— Значит так, — произнес я негромко, при этом так, чтобы голос долетел до каждого. — Максим принес вести от Белого.

Ребята подобрались. Подались вперед, внимательно уставившись на меня.

— У Белого получилось! — бодро сообщил я. — они Соединился с Тарасовым и еще двумя отрядами. Выбили немцев и полицаев из Возрождения! Мало того, что мы им тут гарнизоны изрядно потрепали, так фрицы сейчас еще и спешно стягивают свои части на фронт. В тылу у них сейчас считай пусто. Белый уже окапывается там, трофеев взяли в достатке. У нас задача такая: сейчас доходим до денисовских, забираем жителей и уводим их к Белому, на соединение. Вытащим и своих спасенных в безопасное место.

По оврагу прокатился радостный шепоток. Лица ребят посветлели, измученные войной дети сразу уловили главное: там, за укреплениями Белого, можно будет хоть ненадолго выдохнуть. Появится небольшая передышка. И сейчас возникла ясная, понятная цель. Одно дело — петлять по лесам, как затравленные, ожидая пули из-за каждого куста, и совсем другое — идти к своим, зная, что впереди ждет большая сила и безопасный тыл. Аким гордо толкнул Петьку локтем в бок, мол, повоюем еще, — и они оба радостно заулыбались.

Я смотрел на их ожившие лица, а меня самого изнутри жрала тяжелая тоска. Неужели кто-то из них? Разум отторгал эту мысль, напрочь отказываясь в нее верить. Нет, да не может такого быть! Чтобы кто-то из моих… Кто-то из этих ребят, тех самых детей, которых мы чудом вытащили из ада Красного Берега, оказался способен на такую подлость?

Профессиональный инстинкт, однако, не давал расслабиться ни на секунду, заставляя лихорадочно перебирать имена. Игнат? Да он тут больше всех рвется в бой убивать немцев, готов палить на любой шорох — точно не он. Мартын? Тоже исключено. Кто-то из новеньких? Я смотрел на них и понимал, что в принципе ни на кого из своих не могу здесь подумать.

И тем не менее, могло так быть, что предатель, сдавший наши точки снабжения, стоял сейчас прямо передо мной. Он точно так же радовался вестям от Белого, перешептывался с остальными и открыто смотрел мне в глаза.

Все мое естество кричало, что нет, мои не могут, это невозможно! Но опыт войны давным-давно выжег в моем сознании любые иллюзии каленым железом. И теперь, когда мы ясно осознали, что среди нас затесался предатель, в силу вступало лишь одно страшное правило: отныне больше нельзя доверять никому.

Я скользнул взглядом по Лизе. Она стояла чуть поодаль, инстинктивно придерживая забинтованное плечо. Она тоже слишком хорошо знала цену беспечности. И сейчас, вместо того чтобы радоваться вместе с остальными, она скользила взглядом по отряду. Лиза въедливо цеплялась за каждое лицо, за малейшую смену эмоций.

Мы встретились взглядами. Короткий, еле заметный кивок с ее стороны. Этого хватило, чтобы сойтись в одной мысли, молча разделив на двоих отравляющую необходимость подозревать своих. Будем приглядываться ко всем. Теперь под прицел попадет каждый шаг, взгляд, случайный шепоток. И будем ждать, пока крыса наконец дернется и совершит ошибку.

Я покосился на Максимку. Поймав мой пристальный взгляд, парень словно прочитал мои мысли и как-то грустно улыбнулся.

А ведь он тоже знал места — я же сам назначил его связным… Но нет, только не он. Будь Максимка предателем, с его-то характером он бы уже давно поплыл. Да и ту самую записку от Белого он бы прочитал еще на ходу. Наверняка сразу бы испугался, выдал себя с головой, и даже до лагеря бы ее не донес — запаниковал окончательно и в ту же секунду пустился в бега.