Я знаю твой секрет - Аверина Екатерина "Кара" - Страница 1

– Эй! Хватит меня лапать. Ты что-то путаешь, я по девочкам! – Отпихиваю от себя «пэпса», прижавшего меня к стене. Он обшаривает карманы на предмет запрещенных веществ, будто мы без них не найдем, чем себя развлечь.

Меня злит саднящая разбитая губа и ссадина у глаза, а тут он еще руки распускает! А мог бы ловить тех уродов, с которыми мы сцепились. Мой байк лежит у обочины. Все началось как раз с него. Поднять бы, забрать, так не отпускают. Дергаюсь, они сильнее вжимают в стену. Я щекой чувствую шершавый кирпич и солоноватую кровь на языке.

– Да черт! Не трогай меня. Хватит! Ай! – Зажмуриваюсь, получив коленом по почкам. – Зря ты так, – цежу сквозь сжатые зубы.

– Я тебя только погладил, – усмехается «пэпс», – а ты уже стонешь, как баба, – намеренно провоцирует.

– Ублюдок, – рычу на него. Адреналина у меня безумное количество после гонки и драки. И дури тоже дохрена. Спасибо армии родной. Разворачиваюсь и толкаю «пэпса» в плечи.

Меня перехватывает Юго и удерживает, чтобы не нарывался. Отец не будет рад очередному заходу в обезьянник, и ему будет наплевать, из-за чего произошла драка, но звонить все равно придется, я не собираюсь торчать в вонючей клетке до утра.

– Демон, все, хорош, – успокаивает друг. – Мы его иначе накажем, – цинично, холодно обещает он. – Они же фанаты своих палок. Мой отец сделает так, что этот козел всю жизнь будет полы мыть в подъездах, и ни в одну структуру его не возьмут. Ты слышал? – Юго дерзко обращается к полицейскому.

– В машину сели, мажоры недоделанные. Или помочь?

– Еще раз тронешь меня, я…

– Пойдем. – Свят не дает договорить. – На месте будем разбираться с теми, кто хоть что-то решает. Этот так, мелочь, планктон. Самоутверждается, пока мы чуть-чуть в дрова, – смеется он.

Нарушение правил дорожного движения, бухие за рулем байков, массовая драка. Огонь! Отец точно оторвет мне башку.

Покачиваясь, иду к машине, лишь бы меня больше никто не трогал. Ненавижу их всех. И еще больше ненавижу, когда меня трогают непонятные люди. Я слишком свободолюбив, чтобы позволить им это.

Нас укачивает в тачке. Свят просит притормозить, но кто нас слушает? А значит, сами виноваты. Его выворачивает прямо на пол.

– А-а-а, мля…

– Фу-у-у… – стонем мы с Юго.

– Нах мы столько пили? Сдохну сейчас, – хрипит Свят, откинув голову на спинку сиденья.

– Тачку сам будешь отмывать, – доносится до нас с переднего сиденья.

– Если только твоей формой, – огрызается наш блондинистый друг.

Машина тормозит так резко, что нас кидает вперед. Менты ржут, мы громко материмся.

Перепалки не заканчиваются и в отделе. Нас заталкивают за решетку обезьянника. Бледный Свят ложится на деревянную скамью вдоль стены и закрывает глаза. Мы с Юго тихо решаем, кому звонить безопаснее: моему отцу или его. Нас, конечно, вытащат, но последствия будут разные.

– Любитель потрогать мужиков, – зову того самого мента, который меня пинал, а сейчас оформляет передачу операм, – позвонить надо.

– Спать ложись. Никаких звонков до утра, – отзывается тот.

Смотрим на Свята, его вырубило. До сих пор не понимаю, как мы гоняли в таком состоянии. И байк мой остался там, у обочины, что добавляет физической боли в сердце. Он новенький, отец недавно подарил, а знакомые парни под меня разрисовали. Уникальная узнаваемая техника, а они просто ее бросили…

– Если ты сейчас не дашь мне позвонить, – с яростью хватаюсь за прутья решетки, – тебе придется объяснять подполковнику ФСБ Авдееву, почему права его сына нарушены. И этот самый сын обязательно намекнет папе про избиение при задержании.

– Какое еще избиение? – задает вопрос вошедший опер.

– Обычное, – пожимаю плечами. – У меня тут есть два свидетеля, – кивком указываю на друзей и ловлю такие мощные вертолеты, что прутья решетки становятся для меня единственной опорой.

– Клоуны, – вздыхает опер.

– Нескучной ночи, Шаман, – с сарказмом желают ему «пэпсы».

– Заскучаешь тут с вами, – вглядывается в мое лицо. – Авдеев, Авдеев… – перебирает он мысли вслух. – А-а-а, Авдеев, – доходит до него. – Хорошо, – чему-то довольно улыбается и уходит.

А через несколько минут Юго все же разрешают позвонить отцу. Мы решили, что бизнесмен как-то безопаснее ФСБшника будет.

Друг возвращается в камеру и плюхается на скамью в ногах у Свята. Я сажусь в самый угол, глухо ударяюсь затылком о стену и смотрю перед собой. Равновесие вроде плавно восстанавливается, я трезвею. Даже немного жаль. Что за бормотуху мы пили?

Морщусь, сдавливаю переносицу пальцами и слышу, как хлопает входная дверь. Вместо отца Юго в отделе появляется серое пятнышко в больших очках. Я даже не знал, что такие девушки существуют в реальности. Мы с другом переглядываемся, ухмыляемся и подходим к решетке, чтобы получше разглядеть столь редкое ископаемое.

На девчонке блузка в цветочек с дурацким воротником, который давит ей на горло. Все пуговицы застегнуты, груди почти нет или ее не видно за кроем этой уродской блузки. Коричневая юбка до колена напоминает мне что-то из бабушкиного сундука. Я в фильмах такое видел, когда отец знакомил меня с культурой России через кино. Я же не жил тут никогда, и русский язык для меня все еще не родной, но девочки ведутся на акцент и пошлости в английском и американском стиле, так что я пользуюсь.

На ее ногах асексуальные балетки. Это просто меня добивает, а Юго обращает внимание на тугой пучок на затылке этой мыши, как у Фрекен Бок. Я же не могу не отметить, что, несмотря на всю невзрачность, волосы цвета воронова крыла снова и снова притягивают к себе взгляд. А еще икры у нее ничего. Становится интересно, что спрятано под этой страшной юбкой: панталоны или кружевные стринги? В тихом омуте же, да?

Мы спорим с Юго об этом. Девчонка слышит, и ее взгляд, неожиданно уверенный, я бы даже сказал, жесткий, выбивает из моих легких воздух.

Я точно перепил сегодня!

– Послушайте, это очень дорогая скрипка, – объясняет она Шаману. – Бабушка копила на нее несколько лет. Вы обязаны принять у меня заявление, – требует она у него.

– Во-первых, заявление принимаю не я, а следователь. А во-вторых, ты же понимаешь, что это нереально? Всем будет легче, если ты просто смиришься с потерей, сбережешь свои нервы, нервы бабушки, а у нас не будет очередного висяка. Девочка, я не хочу тебя обнадеживать…

– Примите заявление, – топает ногой брюнетка. – Мне нужна именно моя скрипка!

– Вкусненькая, – урчит Юго. – Я бы трахнул.

– Экзотика, – смеюсь я, лениво скользя взглядом от икр вверх. Ни капли сексуальности. Разве так бывает?

В нас летит очередной злой и упрямый взгляд. Я улыбаюсь ей, а она неуклюже показывает мне средний палец. Мои брови ползут вверх от такой наглости.

Пока они улаживают формальности, просыпается Свят. Он выглядит гораздо лучше, чем пару часов назад. Зелень и бледность почти ушли с его лица, только взгляд еще мутный, но это скоро пройдет.

– Что я пропустил? – зевнув, спрашивает он у нас.

– Позвонили моему отцу, – лениво рассказывает Юго. – Гадаем, какие трусы носят серые мышки в закрытых блузках.

– Придурки, – ржет Святослав.

Нам просто скучно, и я все еще очень зол на весь мир за свой брошенный байк. Придется этому миру потерпеть меня циничным ублюдком.

– А у тебя есть варианты? – продолжает трындеть Юго. Девчонка уже написала заявление и важно разглаживает ладошками уродливую юбку на бедрах.

– Хм… – Свят задумчиво рассматривает нашу «жертву». – Может, слипы?

– Может, – поддерживаю я, – но мне все же кажется, там панталоны.

– Давай поспорим? – Свят азартно включается в игру.

– А как проверять будем? – угораю я, но Юго жестом обещает все устроить.

– Эй, кукла, – зовет он мышку, – давай поиграем?