Я знаю твой секрет - Аверина Екатерина "Кара" - Страница 2

Она молчит, не обращая на нас внимания.

– Да брось, будет весело, – продолжает он, елейным голосом, от которого прутся все бабы. – Ты всего лишь покажешь нам свои трусы, а мы за это купим тебе новую скрипку.

Больше им ничего не показать? Какие идиоты, прости господи. Интеллект, как у моллюска. Гопники, одним словом. За решеткой им самое место.

Стискиваю зубы и продолжаю объяснять капитану Каримову, насколько ценна моя скрипка. Практически раритет. Бабушка на нее несколько лет копила. Что я теперь ей скажу? У нее сердце слабое.

– Ну пожалуйста, – умоляюще смотрю на капитана. – Проводите меня к следователю.

– Пойдем, – вздыхает оперативник и ведет меня по коридору к кабинету следователя. – Паспорт с собой?

Киваю и протягиваю ему документ. Пробегается глазами и пристально смотрит на меня.

– Лада Ильинична Острожская, значит.

Я киваю.

– Знакомая фамилия…

– Отцовская, – пожимаю плечами.

Капитан Каримов отдает мне документ и указывает на кабинет.

– Тебе туда. И вот еще что. – Он что-то пишет на клочке бумаги и протягивает мне. – Мой номер на всякий случай.

– З-зачем? – округляю глаза от удивления.

– Мало ли, пригодится, – хмыкает он и уходит. Я озадаченно провожаю его взглядом и все же вбиваю номер себе в телефон.

Едва успеваю написать «капитан Каримов», как телефон оживает вибрацией. Смотрю на экран и улыбаюсь. Это бабушка.

– Алло, – принимаю звонок.

– Ладушка, ты где пропала? Уже темно. – Ее голос полон тревоги. – Все хорошо?

– Да, бабуль, немного задержали на репетиции, – привычно придумываю ответ. – Скоро буду дома.

– Буду греть ужин тогда.

– В магазин зайти?

– Купи хлеба. Все остальное есть.

– Хорошо, бабуль.

Убираю телефон в карман и стучу в дверь. Дождавшись разрешения войти, открываю дверь и вхожу в кабинет. Там несколько столов, и за каждым сидит мужчина в форме. Они смотрят на меня и ждут.

– Мне заявление написать… Скрипку украли.

Двое мужчин одновременно указывают на третьего. Самого молодого. Вздыхаю, обреченно подхожу к его столу и протягиваю паспорт.

– Присаживайтесь, Лада Ильинична. И рассказывайте в подробностях все, что запомнили.

Следующие сорок минут я, как попугай, рассказываю, что произошло, и такое ощущение, что они надо мной просто издеваются, а искать ничего не собираются. Становится так обидно и жалко себя. За что они так со мной? Что я им сделала? Я всего лишь прошу сделать свою работу.

– Давайте сначала…

А дома ждет бабушка. Переживает. А ей нельзя, у нее давление и больное сердце.

– Хватит, – раздраженно припечатываю ладонь к столу и поднимаюсь. – Я все написала в подробностях. Хотите с начала – перечитайте.

– Может, какие-то приметы?

– Темно на улице. Я не рассмотрела, – цежу сквозь зубы. – Проверьте камеры наблюдения. Вероятно, от этого будет больше пользы.

– Ну ты еще поучи меня работать, – смотрит снисходительно и двигает по столу паспорт. – Больше не задерживаю.

– Вы мне позвоните? – спрашиваю, хотя уже ни на что не надеюсь. Я уже поняла, что работать здесь никто не любит.

– Обязательно позвоним. – нН лице полицейского появляется язвительная ухмылка. – Как только найдем вашу «очень ценную» скрипку.

– Спасибо, – выдавливаю из себя, забираю документ и выхожу из кабинета. А затем и из отдела.

На улице совсем стемнело. И похолодало. Зябко ежусь и плотнее закутываюсь в плащ. Он совсем не греет, как и перспектива вернуться домой без скрипки.

Спускаюсь по лестнице как раз в тот момент, когда во двор отделения въезжают несколько черных внедорожников и останавливаются в один ряд. Невольно притормаживаю и наблюдаю за ними. Выходят мужчины. Один в строгом костюме, второй в джинсах и кожаной куртке. Пожимают руки и идут в мою сторону.

Отхожу, чтобы не мешать, и все равно «костюм» задевает меня плечом, словно я пустое место. По инерции отшатываюсь и врезаюсь во второго. Тот ловит меня за плечи и заглядывает в глаза.

– Все хорошо? – Голос мягкий, а взгляд внимательный.

Я часто киваю и выворачиваюсь из его рук.

– Спасибо. Извините…

– Аккуратнее, – бросает он и скрывается в здании.

Прохожу мимо дорогущих машин и думаю: зачем они сюда приехали? Что у них могло случиться?

Так и не найдя ответ в своем воображении, выхожу с территории отделения и спешу домой. Бабушка снова звонит. Вру, что встретила подругу и уже подхожу, а сама ускоряюсь. Черт, надо еще про скрипку что-то придумать.

– Бабуль, я дома, – говорю, едва переступив порог.

– Ну наконец-то! Я уже три раза разогревала, – выходит она из кухни.

– Руки помою и за стол, – чмокаю в морщинистую щеку.

Включаю воду и смотрю на свое отражение. Может, пронесет?

– Ладушка, а где скрипка? – доносится голос из прихожей.

Не пронесло…

– Я оставила ее в классе, – снова вру и даже уже сама этого не замечаю. Все для того, чтобы бабушка лишний раз не нервничала.

– Зачем?

Хороший вопрос… И фантазия моя иссякла в самый неподходящий момент.

– Бабуль, ну так удобнее, – улыбаюсь я. – Завтра утром не нести.

– А дома заниматься ты разве не будешь? – подозрительно прищуривается она. До чего ж прозорливая…

– Сегодня не буду. Пораньше хочу лечь спать.

Набиваю рот, чтобы допрос прекратился. Это всегда срабатывает, потому что «когда я ем, я глух и нем».

– Ну хорошо, – ожидаемо сдается бабушка. – Убери здесь тогда. Я что-то тоже устала. Пойду лягу…

Нервно проглатываю все, что было во рту.

– Бабуль, с тобой все в порядке? Ничего не болит?

– Нет, не переживай. – Она сжимает мое плечо. – Таблетки свои выпила и спать уже хожу.

Облегченно выдыхаю.

– Спокойной ночи, бабуль.

– Спокойной ночи, Ладушка.

Она уходит, а я достаю телефон. На нем уже мигает входящее сообщение от единственной подруги Эвы:

«Сегодня вечером все в силе?»

Тот, кого тут называют Шаманом, выходит к нам и швыряет в решетку крупным деревянным кубиком. Он с противным грохотом врезается в прутья, по металлу идет вибрация, отдавая болью в наши трезвеющие головы.

Охренев от силы удара, смотрю на кубик, валяющийся на полу.

– Мало вас по почкам отходили, – говорит опер и медленно двигается к нашей клетке. Поднимает свою игрушку, я замечаю необычные четки, намотанные на его запястье.

Он замирает и пристально смотрит на меня.

– Что? – Развожу руками в стороны, чуть качнув вверх раскрытые ладони.

– Если бы по базе тебя не пробил, не поверил бы, что Авдеев. Тихо сидите, а то найду повод оставить вас тут на пятнадцать суток, – угрожает Шаман, и я ему верю.

Мне вообще как-то не по себе от этого типа. Пока он улыбался, не казался таким жутким, а теперь от него чувствуется опасность.

В тишине веки начинают слипаться. Я сначала сопротивляюсь, но все же сдаюсь и отключаюсь на какое-то время. В мой сон нагло врывается до боли знакомый голос. Я открываю глаза, смотрю на отца и не могу понять, это мне снится или уже реальность.

Подполковник ФСБ Авдеев смотрит на меня с неприкрытой злостью. За его спиной абсолютно спокойно подписывает какие-то документы отец Юго.

– Что ты тут делаешь? – хрипло спрашиваю у своего.

– Думаю. – Его ответ смахивает на удар кулаком в стену.

– О чем? – криво ухмыляюсь я.

– О том, что пороть тебя, сучонка, уже слишком поздно. – Его ладонь ложится на широкую пряжку ремня. – Поехали. – Он кивает в сторону выхода.

– Я немножечко не могу, – намекаю на то, что мы все еще заперты.

– Шам, отдай мне этого засранца, – устало вздыхает отец.

– Можешь оставить его у нас на пару дней, – предлагает «добрый» опер. – Я придумаю, как развлечь с пользой.

Даже не сомневаюсь, что у этого выдумщика много интересных затей.

– Это слишком легкое наказание. Практически курорт. Ешь, спи, спи, ешь. С людьми разными общайся. Нет, у меня свои планы.