Роковые женщины: яд или нектар. Как страх перед женской свободой создал архетип femme fatale - Кудашева Алиса Р. - Страница 1

© Кудашева А. Р., 2025

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

КоЛибри^®

Вдетстве меня мало интересовали женские персонажи – я представляла себя сильным и отважным мустангером[2], как Морис Джеральд из «Всадника без головы», пилотом, покоряющим небо и Северный полюс, как Саша Григорьев из «Двух капитанов», и агентом 007. Ни Луиза Пойндекстер, ни Катя Татаринова, ни одна из красавиц «бондианы» не казались мне столь же вдохновляющими, ни на одну из них мне не хотелось быть похожей. Позднее, когда мечтала найти себя в творчестве, я искала и собирала истории поэтесс и писательниц, правда, они редко действительно захватывали и интриговали. Но однажды мой новый знакомый, студент консерватории, увлеченно рассказывал о своем любимом композиторе Густаве Малере и его непростой жизни.

Густав женился на красивой и капризной Альме, которая писала музыку, но позже бросила. Жена изменила великому музыканту, который впал в хандру, заболел и умер. Мой знакомый негодовал из-за поведения Альмы, а меня зацепил его рассказ, и я подумала: «Какая интересная женщина!» Через некоторое время мне попалась только вышедшая о ней книга – «Невеста ветра». Так, благодаря Альме и ее насыщенной страстями и событиями жизни, я познакомилась не только с Густавом Малером, но еще с художниками Густавом Климтом и Оскаром Кокошкой, Вальтером Гропиусом и легендарной школой архитектуры Баухаус, композиторами Шёнбергом и Бергом, нравами Вены конца XIX – начала XX века.

Несколько лет спустя, увлекшись книгами психотерапевта Ирвина Ялома, я обнаружила не менее интересные судьбы – Сабины Шпильрейн и Лу Саломе. О них вспоминали и писали лишь из-за дружеских или романтических отношений с мужчинами-гениями – Ницше, Фрейдом, Юнгом. Но стоило копнуть глубже, как оказалось, что сами эти женщины были незаурядными личностями, по каким-то причинам оставшимися в тени.

Идеи Юнга о тени и архетипах наложились на истории «роковых» Альмы, Лу и Сабины, и у меня появилась мысль, как оказалось, совсем не новая, связать femme fatale[3] и темную феминность, о которой как раз стали много говорить и писать в конце 2010-х. Меня интересовало, могут ли роковые женщины быть источником вдохновения. Может, они вовсе не опасные злодейки, ломающие судьбы, а женщины, которые стремились к свободе, чтобы распоряжаться своей жизнью, и самовыражению? Может, не всё, что раньше осуждалось обществом, действительно нужно прятать и подавлять? Может, в тени скрыты качества, необходимые для подлинной жизни? Может, обнаружив и признав в себе темные стороны и устремления (необязательно им следуя), получится стать более целостными, раскрыться и проявить себя в полной мере?

Поиск ответов на эти вопросы похож на танец на грани морали и этики, психологии и духовности, жизни и мифа. Темная сторона с ее агрессией и разрушительностью, как беспощадный лик богини Кали, может пугать и вызывать отторжение, особенно во времена, когда в мире и так много насилия и жестокости. Я вовсе не ставлю femme fatale на пьедестал и не считаю этот образ достойным безусловного подражания. На мой взгляд, знакомство с «роковой женщиной» и теми, кого так называли (заслуженно или нет), поможет увидеть в себе страшные и неприглядные черты, а также разобраться: что из неодобряемого обществом на самом деле не так уж плохо.

Я приглашаю исследовать женское. И femme fatale может стать проводницей в этом необычном путешествии.

Понятие femme fatale, или роковой женщины, кажется простым и даже банальным. Стоит услышать это словосочетание, как сразу же возникает образ таинственной, притягательной и расчетливой героини, что сводит с ума мужчин просто так, по прихоти, или ради достижения своих целей (не всегда благородных). Тем не менее femme fatale – не просто стереотип, а архетип из коллективного бессознательного, который на протяжении веков появлялся в мифах, легендах, произведениях искусства. Это настолько сильный образ, что он будоражил воображение художников и писателей на протяжении веков. Выходившие из-под их пера роковые героини шокировали благочестивую публику, вызывали отвращение и в то же время притягивали. Со временем и реальных женщин стали называть femme fatale – чаще всего это были спутницы знаменитых художников и литераторов, не вписавшиеся в образ добродетельных муз, или актрисы и певицы, уводившие мужей и разбивавшие сердца.

Сейчас мало кого ассоциируют с femme fatale, но архетип не утратил свою власть. Роковые красавицы по-прежнему появляются на экране, а сам образ анализируют. Одни находят в нем вдохновение и силу, другие критикуют, утверждая, что, кроме мизогинных, то есть женоненавистнических, представлений, в нем ничего не найти… Но откуда вообще взялся этот образ?

Впервые термин femme fatale появился именно в таком виде – на французском – в британских словарях в конце XIX века. Фатальность обычно связывают с неизбежностью и губительностью, со смертью буквальной или метафорической, но слово «fatale» происходит от латинского «fatalis» – «связанный с судьбой, определенный судьбой, фатумом». Согласно словарю французского языка Эмиля Литтре, это «тот, кто несет с собой неотвратимую судьбу; отмеченный судьбой; совершает зло; ведет к значимым последствиям, хорошим или плохим» [3]. Получается, «фатальный» имеет не только негативную коннотацию. Точно так же понятие рока не всегда обладало исключительно негативной окраской. В древнегреческой культуре судьба не добра и не зла, она обеспечивает порядок и смысл, которые остаются непознанными до конца. Ее нельзя умилостивить, ей бесполезно сопротивляться. Трагический оттенок скорее приобретают истории, в которых герой пытается бороться со своей судьбой.

Если смотреть с такой перспективы, то femme fatale – уже не просто разрушительница, а олицетворение неизбежности. Роковая женщина и подчинена судьбе, и воплощает ее в жизни мужчин, которые попадают под губительные любовные чары. Она – символ неизбежности. Встреча с роковой женщиной предопределена, как и ее последствия. В femme fatale влюбляются, будто по велению высших сил. Страсть, которую к ней испытывают, – неизбежна. Сопротивление – бессмысленно. Причем в каком-то смысле «все желанные женщины ощущаются как потенциально фатальные. Следовательно, термин “роковая женщина” граничит с плеоназмом», – отмечает Пьер Брунель [4]. От чрезмерного увлечения женщиной, от передачи власти в ее руки и от трагической судьбы предостерегает мужчин миф о роковой красавице.