Часовщик 2 (СИ) - Вайт Константин - Страница 49

Должен отдать должное, Колычев сразу почувствовал свою выгоду и решил пересмотреть условия нашего сотрудничества. Его слова заставили меня задуматься. Имеет ли смысл делиться с ним алфавитом? Создавать конкурента своими руками?

Правда, не уверен, что алфавит поможет. Слишком уже закостенелое сознание у местных магов. У нас совершенно разный принцип работы с рунами. В целом, я рад был бы поделиться своими знаниями. В моем прошлом мире это считалось правильным. Конечно, многие роды хранили свои секреты, но этим занимались, как правило, боевики, а не рунологи. Понятно, у большей части старых родов имелись родовые тайны, которые позволяли им достигать глубокого понимания. Но при общедоступной информации находились таланты, которые могли заткнуть за пояс даже их. И это правильно. Каждый талант работал на процветание королевства, не давая аристократам излишне возвеличиваться. Всегда нужна свежая кровь, чтобы королевство не превратилось в болото.

– Я так понимаю – подобные кабинеты есть у большинства аристократов? – поинтересовался я, ещё раз обведя помещение, наполненное рунами, взглядом. Моя попытка уйти от прямого ответа увенчалась успехом. Было видно с какой гордостью относится к своему кабинету Матвей Федорович, так что мой вопрос заставил его расправить плечи.

– Ты правильно понимаешь, – важно кивнул Колычев, – такие кабинеты создаются десятилетиями. Я сам принимал участие во многих подобных проектах. Конфигурации подобных мест являются одним из важнейших секретов каждого рода. Взломать защиту практически невозможно. Чтобы пройти внутрь, потребуется десяток мастеров-рунологов с совершенно разной специализацией. Кроме кабинетов, есть ещё хранилища, которые тоже имеют сильную защиту. Безопасность главы и ценностей рода… – Он развёл руками.

– Как всё серьёзно, – согласился я.

– Я слышал, что есть мастера, которые могут видеть руны без специальных очков. Но им всем далеко за шестьдесят лет. Как тебе это удаётся? – Колычев сменил тему, но в его тоне слышалось скорее любопытство, чем подозрение.

– Просто вижу, и всё, – ответил я нейтрально, но не учёл, что лев на столе Матвея Фёдоровича продолжал активно сканировать пространство. Его глаза приобрели жёлто-красный оттенок – реакция на полуправду. Колычев тоже заметил это и ухмыльнулся:

– Не хочешь раскрывать все свои тайны? Ты явно знаешь, в чём секрет! – продолжил он допытываться.

– Знаю, но для меня это умение пока недоступно, – признался я. Работа с астральными рунами требовала не только умения, но и очень мощного источника, близкого по уровню к архимагистру. Даже с моими темпами роста, боюсь, я не скоро достигну подобного уровня, – и вы пока не справитесь. Это астральное заклинание, – пояснил я и мастер согласно кивнул признавая мою правоту. Правда, от моего ответа у него наверняка появилось куча дополнительных вопросов. В этом мире были маги работающие с астралом, но их число исчислялось единицами и как у простолюдина, без рода без племени могло быть установлена подобная руна? Но он сдержался боясь нарушить тонкое равновесие наших отношений.

Мы ещё некоторое время помолчали, Матвей Фёдорович чувствовал неловкость, которая повисла между нами, и в этом была целиком и полностью его вина. Мог бы и нормально пообщаться, а не устраивать этакую театральную постановку с угрозами и наигранным гневом.

– Меня мучает один вопрос, – я посмотрел на Колычева. Раз уж он спросил все что хотел, теперь настала моя очередь, – вот объясните мне, зачем кому-то засылать к вам шпионов? В чём вы меня подозреваете? Просто не понимаю.

– Я один из сильнейших рунологов, – гордо выпрямившись, произнёс мастер, свысока поглядывая на меня, – мои руны стоят в кабинетах и переговорных комнатах влиятельных родов. Я принимал участие и в работе с сокровищницами. Понятное дело, я видел немало рун и представляю, как устроены некоторые из них. При желании даже смогу найти слабые места. Эти сведения могут стоить очень больших денег. Да просто взломать руну тишины и подключить подслушивание в один их кабинетов... Тоже дорогого стоит! Такие версии тебя устроят? – он улыбнулся, а потом решил добавить, – или возможно, ты просто талантливый проходимец, и решил стать главой рода Колычевых? Ведь достаточно жениться на моей дочери и устранить меня. Но учти – это сделать ой как не просто! – Он погрозил мне пальцем.

– Богатая фантазия, – кивнул я, вспомнив один из наших с ним разговоров, – но весьма далёкая от реальности и не подтверждённая ни одним фактом. Ничем не обоснованная. Скажу прямо: мне подобные подозрения в свой адрес неприятны. Я честно работаю и не давал никаких оснований так к себе относиться. Ваше наследство, как и ваша дочь меня не интересуют. Подслушивать в кабинетах, тоже, – я ответил максимально серьезным тоном, показывая свое отношение к подобному.

– Ты слишком талантлив и очень много знаешь, – попытался возразить мастер, но вызвал лишь улыбку.

– Теперь талант считается основанием для подозрений? У меня вот девушка знакомая – талантливый зельевар. В чём бы мне её теперь заподозрить? – Я напоказ задумался, потирая подбородок. Не то, что я пытался обратить все в шутку, но разговор начал утомлять. Я ответил на все вопросы и получил ответы на свои. Пора заканчивать этот фарс.

– Хватит, – устало махнул рукой Матвей Фёдорович и поднялся из-за стола, – приношу свои официальный извинения. Я был неправ, – он слегка наклонил голову, – надеюсь, на этом наши разногласия исчерпаны?

– Принимаю! – Я поднялся из кресла и кивнул в ответ. – Тогда, учитель, перейдём к делу! Чем мне предстоит заниматься?

Колычев сразу принял вид строгого учителя:

– Ты освоил руну защиты? – спросил он и тут же улыбнулся: видимо, вспомнил, как я прошёл сквозь защиту его стола. – Н-да… в общем, идём, спустимся в мастерскую. Покажу, над чем мы работаем.

– И обсудим условия... – добавил я, напоминая, что мы обговаривали наши отношения. Я не просто ученик, который будет бесплатно пахать на него, а полноценный партнёр, и должен получать за свою работу нормальную оплату.

Спустившись по лестнице, мы прошли в одну из дверей и оказались в мастерской – большой комнате, заставленной столами. Яркое освещение заставило меня на миг зажмуриться – уж слишком резким получился переход.

За одним из столов сидел парень лет двадцати пяти. При виде Матвея Фёдоровича он моментально вскочил на ноги и поклонился.

– Здравствуйте, учитель! – произнёс парень почтительно и уставился на меня.

– Знакомьтесь, – тон Колычева был снисходительным, – мой ученик, Пронин Виктор, а это, – он повернулся ко мне, – мой второй ученик, Максим Андер.

Мы пожали друг другу руки, при этом лицо Виктора явно не выражало удовольствия. Похоже, во мне он видел, скорее, конкурента, чем коллегу. Да и мой возраст наверняка наводил на вопросу, за какие такие заслуги меня приняли в ученики. На пальце Виктора было кольцо дворянина, и поглядывал он на меня несколько свысока, хоть и с опаской.

Матвей Фёдорович провёл для меня небольшую экскурсию. Показал оборудование и готовые артефакты.

В мастерской, в основном, изготавливали браслеты защиты. Именно на них сконцентрировался Виктор. На столе лежали различные заготовки: от простых, из красивого полированного металла, до очень дорогих – с замысловатой резьбой по золоту и серебру.

Руны защиты были трёх уровней. Самый сложный ставился на наиболее дорогие браслеты.

– Это мой стол, – подошёл Колычев к столу, заставленному заготовками из резных камней, – а это будущие артефакты с куполом тишины.

Он взял один из камней в руки. Надел очки артефактора. Сосредоточился и, проведя рукой по камню, внёс в него руну тишины.

– Вы – настоящий мастер! – раздался голос Виктора, который стоял за моим плечом и через очки наблюдал за действиями Матвея Фёдоровича. Парень снял очки и повернулся ко мне:

– Учитель настолько глубоко знает руну, что сразу создал её внутри артефакта! – пояснил он мне свысока. Я был без очков и, по его мнению, не мог осознать всё величие и мастерство нашего учителя.