Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения (СИ) - Дале Ари - Страница 5

— Ты поедешь со мной! — безапелляционно заявляет муж и пытается взять меня за вторую руку. Ее тоже прячу.

— Зачем я тебе там нужна? — кусаю щеку, подавляя желание послать мужа в заднее место, хотя очень хочется. Но что-то подсказывает, что это мне же обернется боком

— Потому что я так сказал! Этого недостаточно? — Миша щурится, как бы предупреждая “только попробуй поспорить”.

Вот только во мне просыпается бунтарский дух. Похоже, начинаю приходить в себя после разговора с мамой, от которого я была настолько шокирована, что толком ничего сказать не могла.

— Нет, недостаточно, — копирую выражение лица мужа.

В его глазах загорается опасный огонек. Не успеваю даже вдоха сделать, как оказываюсь висящий вниз головой на плече мужа. Твердые мышцы давят на живот, вытесняя из меня весь воздух. Я так потрясена, что даже пошевелиться не могу. Зато муж не стоит на месте, разворачивается и направляется прямо к мерседессу.

Его тяжелые шаги отдаются ударами в голове, помогая моему разуму вернуться на место Начинаю осознавать произошедшее, и как это выглядит со стороны.

— Отпусти меня, — пытаюсь оттолкнуться от спины мужа, вывернуться.

Миша подбрасывает меня в воздух. Мне приходится схватиться за его пиджак, чтобы не упасть. Страх сковывает каждую мышцу, я толком вздохнуть не могу.

Мое сопротивление не мешает Мише спокойно дойти до машины Паша открывает ему дверь, после чего муж медленно спускает меня вдоль своего тела.

Оказываюсь с Мишей лицом к лицу. Смотрю прямо в его черные глаза. Гнев прыскает в вены. Дыхание учащается. Собираюсь рассказать мужу, какой он козел, но не получается даже рта открыть.

Миша, придерживая мою голову, заталкивает меня в салон автомобиля и захлопывает дверцу. Сам же обходит машину, оставляя своего “верного пса" меня караулить.

Собираюсь метнуться ко второй дверце, но как только начинаю переползать, она распахивается.

Гневно выдыхаю, откидываюсь на сиденье.

Миша садится рядом. Краем глаза замечаю, как Паша тоже начинает двигаться вперед. Слежу за тем, как он огибает автомобиль, забирается внутрь и заводит двигатель. На самом деле, мне плевать, куда смотреть, лишь бы не на мужа, который достает телефон из кармана брюк и пристегивается.

Машина приходит в движение, поэтому я следую примеру мужа. Как только раздается щелчок ремня, меня придавливает полоской плотной ткани. Складываю руки на груди и поворачиваюсь к окну.

Обычно сменяющейся бетонный пейзаж, помогает успокоиться, но не сегодня. Вся заведенная я ерзаю на сиденьи, удобного положения найти не получается. Раздражение подпитывает злость на мужа, отвержение собственной матери и, конечно, новости про…

— Это ты помог Насте выбраться из заключения? — резко разворачиваюсь к мужу.

Миша отрывается от телефона, медленно поднимает на меня свирепый взгляд.

— Что ты сейчас сказала? — рычит, а в его глазах разливаться тьма.

— Это ты ей помог?! — повышаю голос.

Стоит мне только подумать об… этой твари, у меня внутри все сжимается. А когда вспоминаю ужас, который она сотворила со мной и моим ребенком из-за моего же мужа, мне плохо становится.

— О чем ты говоришь? — в прищуренных глазах Миши появляются опасные огоньки.

Но я не боюсь.

Сейчас в груди клокочет лишь злость. Она смешивается с болью потери. Не дает нормально мыслить. Я только недавно вновь обрела себя, и вот он — очередной удар.

— Хочешь сказать, информация, что она в больнице с нервным срывом, прошла мимо тебя? — выплевываю мужу в лицо.

Миша сужает глаза, поджимает губы. Его ноздри раздуваются. Он так крепко сжимает телефон, что до меня доносится треск.

Неужели, и правда, не знал? Мои брови ползут вверх. Да, ладно?

Миша бросает взгляд на водителя. Павел ловит его в зеркале заднего вида, коротко кивает, после чего муж снова сосредотачивается на своем телефоне. Я же закипаю изнутри. Ему плевать? Да? Это тварь убила нашего ребенка, а ему плевать?

Догадка озаряет. Меня резко бросает в холод.

— Где ты был в тот день? — не узнаю свой голос, настолько хрипло он звучит.

Горло перехватывает. Дышать становится тяжело.

Пальцы подрагивают, и я сцепляю их. Зажимаю между бедер.

Прожигаю взглядом мужа, жду ответ, которого нет всего мгновение, а кажется, что вечность.

— Про какой день ты говоришь? — Миша даже не отрывается от телефона, что-то быстро пролистывает.

— Про тот самый, — челюсти сводит от того, как сильно я их стискиваю.

Муж пару секунд молчит, после чего блокирует экран и смотрит на меня. Его глаза пустые, безжизненные. На лице нет ни единой эмоции.

Внутренности стягивается в тугой узел. Такого Мишу я никогда не видела. Словно смотрю на оболочку. Пустую. Душа будто покинула его тело, оставляя только жесткий каркас человека.

— У меня в жизни было много “тех дней”, — произносит он безэмоционально. — Говори конкретнее.

Боль стреляет в сердце. Желание знать правду и агония от воспоминаний сплетаются внутри. Не могу ни то, что думать. Дышать с трудом получается. Но я понимаю, что мне придется произнесли эти слова вслух. Давно уже должна была спросить, но стоило открыть рот, как слова застревали в груди. Такое, чувство, что они столкнулись в выстроенной мною плотиной между реальностью и случившимся. Но продолжали рваться из меня, стучали по стене, в итоге, пробивая в ней дыру. Понимаю, что больше ждать нельзя — еще чуть-чуть и плотина рухнет. И тогда неизвестно, что будет.

На секунду прикрываю глаза. Тяжело вздыхаю. Вновь смотрю на мужа.

— Где ты был в день, когда я потеряла ребенка? — мой голос звучит слабо.

Застываю. Миша тоже не двигается.

Сначала кажется, что он не ответит. Он даже не дышит. Только по движению зрачков, которые исследуют мое лицо, осознаю, что он не превращается в статую.

Ожидание угнетает. Тело немеет. Дышу через раз.

Стук сердца отдается в ушах. Звучит так громко, что я не слышу, когда двигатель машины перестает работать. Мы останавливаемся.

— На встрече, — отвечает муж уклончиво, но при этом голос его тверд.

— На какой? — спрашиваю уже тверже, не собираюсь униматься.

— С каких пор тебя интересуют мои встречи? — муж чуть склоняет голову набок.

— С этих самых, — огрызаюсь. — Ответь на вопрос! — сильнее сжимаю руки.

— Мой ответ ничего тебе не даст, — муж отстегивает ремень безопасности. — Я приехал в больницу, как только узнал о случившемся. Ты уже спала. Остался на ночь, и следующие несколько дней провел с тобой. Этого недостаточно? — нажимает на защелку моего ремня. — Выходи.

— Ты был с ней? — впиваюсь зубами в язык, но боли не чувствую.

Она сливается с той, которая пожирает меня изнутри, забирая себе остатки души.

— Выходи, — муж сдвигает брови к переносице. Его глаза сужаются.

— Я никуда с тобой не пойду, — отодвигаюсь от него подальше. — Ответь на вопрос.

— Ты пойдешь на эту встречу, в любом случае, и будешь вежлива с людьми за столом, — он вкрадчиво выговаривает каждое слово.

— Иначе? Договаривай, — вжимаюсь в дверцу, но зрительного контакта не прерываю. — И на вопрос ответь… Ты бы с Настей тем вечером?

Уголок губ Миши ползет вверх.

— Тебе настолько понравилось кататься у меня на плече? — коварно усмехается.

Вопрос при этом игнорирует.

— Ты не посмеешь, — произношу на выдохе. Внутри все сжимается.

Миша пристально смотрит на меня, как бы говоря “попробуй, проверь”, после чего отталкивается от спинки сиденья, открывает дверцу со своей стороны и очень быстро выходит из машины. Если бы моргнула, то подумала, что он растворился в воздухе.

Задерживаю дыхание.

Хоть не смотрю на мужа, но затылком чувствую, как он огибает машину. Кожу печет, покалывает. Тело реагирует на передвижение мужа. Оно настроилось на режим защиты. Чувствую себя ланью, которая попалась на глаза хищнику и пытается не шевелиться, чтобы его не спровоцировать.