Медсестра. Мои мужчины – первобытность! (СИ) - Фаолини Наташа - Страница 10

Я вытягиваю ноги, ложусь на бок, и Рив тут же пододвигает ко мне свёрнутую шкуру вместо подушки. Вар не говорит ни слова, но накрывает мои ступни своим мехом. Их забота грубая, неуклюжая, но искренняя.

Мы лежим втроём под пологом из веток и шкур. Вар чуть двигается, его ладонь тяжело ложится на мою талию, как якорь. Я чувствую, как его дыхание становится глубже.

Рив касается пальцами моего запястья, гладит медленно, будто не торопясь брать, а просто старается быть рядом.

Моя грудь под тканью из шкуры животного тяжело вздымается. Их прикосновения – будто искры под кожей. Вар сжимает меня чуть сильнее, его рука скользит выше, медленно, уверенно. Он не спрашивает, а чувствует, и я не отстраняюсь.

Его ладонь ложится на мою грудь, тепло его кожи пробирает до дрожи. Большой палец задевает сосок сквозь ткань, едва ощутимо, но я замираю. Всё внутри сжимается от удовольствия. Я закрываю глаза, губы приоткрыты – ни звука, только тёплое, раскатывающееся по телу напряжение.

С другой стороны Рив наклоняется ближе. Его губы касаются моего виска. Потом щеки. А затем – губ. Он не торопится. В его поцелуе – не жадность, а одержимость. Его ладонь ложится на моё бедро, и я чувствую, как всё во мне откликается, пульсирует.

Как на внутренней стороне бедер появляется влага, будто мое тело жаждет их двоих еще сильнее, чем разум, если такое возможно.

Я не шевелюсь, не говорю. Между нами троими такая страсть, о которой невозможно рассказать, можно только чувствовать, сгорая в медленном огне вожделения.

Я тому в глубоких, голодных взглядах. В ласке, от которой кожа ноет. Будто всего, что было между нами в пещере им катастрофически мало. Их тела большие, горячие, как возбужденные камни после молнии.

Я перевожу взгляд на Вара. Его челюсть напряжена, словно он сдерживает себя, но глаза… эти глаза уже снимают с меня одежду. Я не жду – протягиваю руку и касаюсь его груди. Горячая кожа под пальцами, тугие мышцы – все, чего я хочу сейчас. Рив видит это, и в его дыхании – зависть, страстная, сладкая. Он наклоняется ближе, лицо у моего уха, и шепчет:

– Я тоже хотеть тебя, Галина.

Меня дергает от этих слов. Мое тело просыпается полностью – от шеи до кончиков пальцев на ногах. Чувствую, как между бедрами становится еще горячее, теснее, влажнее. Они смотрят на меня как на нечто сакральное, что хотят иметь вместе.

Я кладу руки на их затылки. Притягиваю поближе.

Их губы обретают мою шею одновременно. Вар – слева, глубоко, жадно. Рив – нежно, с натиском, обещающим бурю. Я закрываю глаза и разрешаю электрической волне пройти через меня.

Их руки путешествуют по мне, скоординированы, уверены, как две половины одного желания.

Первым в мое лоно входит Вар. Медленно. Как будто слушает меня, мое тело, мои нервные окончания, которые натягиваются, как струны. Его движение – глубокое, основательное, уверенное. Я закрываю глаза, и в голове возникает вспышка – горячая, красная, как огонь. Мое тело принимает его не просто физически – всем, каждой клеточкой. Я открываюсь, я тянусь к нему, я в нем теряюсь.

Толчок. Еще один. Он между моими бедрами, я сжимаю пальцами его плечи, твердые, как камни. С каждой фрикцией он толкает меня вперед, к краю обрыва. Безжалостно и невообразимо.

В мгновение, когда кажется, что больше не выдержу – Рив заменяет его.

Его прикосновение другое – более быстрое, острое. Я выгибаюсь под ним, как пламя. Движение – и я сгораю, изнутри, медленно, красиво, болезненно-сладко.

Толчок и я наполнена до краев. Снова и снова повторение. Его горящие глаза, полные обожания. Он рассматривает меня с вожделением, изучает мое лицо, грудь, талию. Будто я – статуэтка, которую еще никто не смог сделать в этом диком мире, но мужчины уже мечтают о такой.

Мое тело не успевает остыть после одного, как принимает другого. И я – между ними. Их руки везде, горячие, стараются дарить мне еще больше жара. Работают более сплоченно, чем в пещере.

Когда приходит пик – я не кричу. Мое тело дрожит, пульсирует, будто внутри меня распускается что-то нежное и яркое, что все еще спало.

Давно утерянная женственность, грация. Сексуальность.

Здесь я желанная сильнее, чем была когда-либо в своей прошлой жизни.

На утро я чувствую, как земля подо мной всё ещё хранит тепло ночного огня. Вар и Рив встают раньше меня, но не уходят далеко – один прислушивается к лесу, другой вырезает что-то из кости.

Я только успеваю умыться в ручейке, как слышу голоса.

Жёсткие. Похожие на женские.

Три фигуры приближаются к нашему укрытию, и среди них – одна, что сразу бросается в глаза. Высокая, худощавая, с копной седых волос, перевязанных шкурой с ракушками. Её лицо вытянутое, губы тонкие, и глаза щурятся, будто от солнца, хотя утро ещё прохладное.

– Это она, – говорит она резко, даже не глядя на меня. – Лезет, куда нельзя!

Я поднимаюсь. Вар тут же подходит ближе, Рив – чуть в стороне, но я чувствую, как он напрягается.

– Первая жена вождя, – шепчет кто-то из них позади, объясняя мне происходящее. – Урма.

Урма смотрит на меня, как на грязное пятно на новой шкуре, повязанной вдоль тела.

– Ты вылечила мальчика. Ночью. Тайно. Без дозволения. Думаешь, раз ты умеешь обтирать тела тряпками и бормотать свои слова, то стала знающей?

– Я помогла, – отвечаю спокойно. – Потому что могла.

Она усмехается, но в этой улыбке только яд.

– Помогла? А кто обещать, что ты не вселила в него духа смерти? Что ты не принесла болезнь, чтобы выглядеть спасающей?! – она громко и с надрывом верещит.

Я стискиваю зубы, но стою прямо. Рив медленно подаётся вперёд, но я поднимаю руку – стоп. Я сама.

– Если бы я хотела вреда, он бы умер. Но он жив. Это – факт.

Урма щурится ещё сильнее, ее сухое тело напрягается. Она стискивает кулаки.

– Ты лезть в дела духов. Ты не из нас. Тебя никто не звал. Ты между мужчин, как добыча, и между женщинами, как колючка.

– Лучше быть колючкой, чем трусливой лозой, – говорю я, чувствуя, как поднимается жар. – Я не лезу – я отвечаю, когда зовут, и, если вас это пугает, значит, я нужна.

В её лице что-то дёргается. Слова застревают у неё на языке. Она бросает взгляд на Вара – он не отводит глаз. На Рива – тот только хмыкает.

Урма поджимает губы с такой силой, что они превращаются в нитку, и делает шаг назад.

– Думать, ты умна, чужачка? Думать, мы не видим, как ты крутишься между двумя самцами, как сучка в охоте?

Она плюёт в мою сторону, плевок падает рядом с ногой.

В следующее мгновение Вар делает шаг вперёд. Его лицо – камень, в руке все та же дубина. Рив не отстаёт: он не говорит ни слова, но на его лице ледяное выражение. Они встают по бокам, как две стены.

Урма замирает, взгляд мечется между ними. Потом, резко отшатнувшись, пятится назад.

– Я… вы защищать меня, я первая жена вождя! Она – злой дух Галина в теле бедняжки Рарры.

Дальше я слышу нечто странное… Вар фыркает. И это очень похоже на смешок.

– Если она тронуть тебя ещё раз – я убью её, – говорит он и Урма едва не падает, быстро попятившись. Развернувшись, она убегает, и другие женщины вместе с ней.

Я поворачиваюсь к Вару, но на его лице нет ярости, только что-то древнее, неумолимое.

И тогда я слышу голос Рива рядом:

– Я тоже защищу тебя, Галина. Это начать войну между племенами.

– Нет, – я становлюсь между ними и отрицательно качаю головой, – у меня к вам другая просьба. Мы никого не будем убивать, но я не брошу здешних детей без медицины!

– Что ты хочешь, Галина? – спрашивает Вар, с интересом повернув голову на бок.

Я делаю шаг вперёд. Чувствую, как в воздухе что-то меняется, будто всё вокруг задерживает дыхание. Останавливаюсь, выпрямляю спину, голос – чёткий:

– Я хочу, чтобы вы бросили вызов вождю этого племени, мужу Урмы. Чтобы победили – это разумно, здешнее племя находится посредине между вашими племенами. Здесь вы оба можете быть вождями, а я смогу заниматься тем, чего хочет моя душа.