Ты. Мой. Ад - Асхадова Амина - Страница 11

– Да, но все разъехались кто куда. Старший брат живет в Эмиратах, сестра вышла замуж за макаронника.

– За кого? – не понимаю.

– За итальяшку…

– А, – протягиваю. – А ты… против?

– Да, – кивок и короткая затяжка. – Мы с итальянцами не ладим. Когда София вышла замуж, у отца осталась надежда на старшего сына – Эльмана. Но когда и он женился на итальянке, отец подошел ко мне и знаешь что сказал?

– Что же?

– «Женись на ком хочешь, даже на шлюхе, главное, чтобы в ней не было итальянских кровей».

– И ты?..

– На шлюхе я жениться не собирался. Но у меня будет к тебе вопрос.

– М?

– У тебя нет в роду итальяшек?

– А если есть, то все?

– На этот случай у отца останется младший сын. Дамир уж точно не подведет, этот малой гордость семьи.

– Дамир – красивое имя. Он переводится как «Да здравствует мир», ты знал?

– Класс. Признаться, на место наследника я не рассчитываю, поэтому твой ответ про итальяшек… не так уж и важен.

Не выдержав, я запрокидываю голову и прыскаю со смеха. Смеюсь я очень и очень долго. Аж до слез.

А когда перестаю, вижу, что серые глаза цвета асфальта остались абсолютно серьезными.

– Ну ты и дурак… – цокаю.

Переметнув взгляд на огненный кончик сигареты, который вспыхивает при очередной затяжке, протягиваю руку к его пальцам и нагло отбираю сигарету.

А затем также нагло пробую сигарету на вкус – в том же месте, где были его губы.

И, оттолкнувшись от капота и высвободившись из кольца его рук, иду танцевать.

Прямо под дождем, который с новой силой стучит по асфальту.

Капли стекают по волосам, по ресницам и губам, а я кружусь, откидывая голову и позволяя каплям падать на лицо. Сигарета все еще зажата между губами, едва тлеет, оставляя на языке привкус табака и… какой-то… дерзости.

Ведь источник моей дерзости почти невозможно вывести из равновесия!

И это… тоже прикольно…

Но когда поворачиваюсь – он уже рядом. Этот источник моей дерзости…

Его ладонь – резкая, теплая, властная – хватает меня за локоть.

– Хватит, – произносит, и в этом «хватит» – тихое предупреждение.

Я делаю шаг назад, но он притягивает ближе, к машине, и усаживает меня на капот, будто я пушинка, будто это его территория и… зона его влияния…

– Отдай, – произносит он и, не дождавшись, вынимает сигарету из моих губ.

На миг задерживается, бросает ее в сторону, а сам остается слишком близко.

Между нами – дыхание, холодный металл и жар от его взгляда.

Он не прикасается, но от этой близости все тело напрягается, будто вот-вот вспыхнет, а когда все-таки прикасается – то все вспыхивает уже наяву.

Ведь его губы касаются моих.

И этот… поцелуй… он обжигает!

Непрошеный, грубый. А еще требовательный и какой-то… горько-сладкий, с той самой силой, от которой перехватывает горло.

Я отшатываюсь, и рука сама собой взлетает – звонкая пощечина разрезает воздух.

Я отталкиваю его ладонями в грудь – не сильно, но достаточно, чтобы вырваться из поцелуя. Сердце колотится где-то в горле.

Он молчит.

Дождь струится по его лицу, по напряженным скулам, по губам, где еще остался мой вкус…

Я. Его. Ударила.

Не от страха, а от собственной растерянности. От того, что он рушит мои границы, которых я сама не понимаю…

Щеку обжигает от его взгляда, в котором намешано все: гнев, горько-сладкая тьма…

Но это внутри его глаз. Внешне – он камень.

На секунду его взгляд становится опасным, темнеет, как шторм над морем.

Его ладонь поднимается, и я замираю…

Его взгляд темнеет, он делает короткий вдох, будто решает, что делать с этой вспышкой, потом медленно тянет руку к моему лицу.

Пальцы с кольцами обхватывают шею под подбородком – не больно, но… достаточно крепко.

Он поворачивает мое лицо к себе и взглядом прибивает к месту.

– Второй раз – не советую, – произносит он тихо, и в его голосе сквозит не угроза, а предупреждение.

И прежде чем я успеваю что-то ответить, он снова целует.

Более резко. Настойчиво.

Я не отвечаю, решая плыть по течению и просто опускаю руки на капот, как будто сдаюсь… Хотя это не так.

Когда он наконец отрывается, между нами будто еще остается этот короткий, пульсирующий ток.

Я чувствую, как его рука скользит к затылку, фиксирует, не дает отстраниться, а когда все заканчивается, он будто возвращается в себя.

До дома мы едем в полной тишине. Изредка я поднимаю руку и касаюсь пальцами губ, которые до сих пор словно пульсируют… глажу шею, на которой наверняка остались пятна от его пальцев, и возвращаю руки на колени.

Если до этого я не помнила, как целуется Матвей, то теперь и вовсе напрочь забыла.

– Конечно, я не буду с ним встречаться! – раздраженно говорю я, отбрасывая слегка влажные кудри за спину.

– А чего ты так сразу покраснела, когда рассказывала, как он тебя поцеловал? Да ты вся горишь, посмотри на себя! – смеется Зоя.

– Он целуется как варвар, понятно? Набросился на меня… а я вообще-то хотела просто повеселиться с ним, – поясняю подруге. – Но у него, знаешь… энергетика холодная… чужая что ли. Не знаю, как тебе объяснить…

– Зато он при деньгах и, видимо, хорош в постели, – хихикает Зоя, глядя на меня из-под длинных ресниц. – Я бы лишилась с таким девственности.

Я замедляю шаг, бросая на подругу удивленный взгляд. Да, жизнь Зою никогда не баловала – она родилась в бедной многодетной семье, а ее родители едва сводили концы с концами. Помню, как в школе я часто отдавала ей часть от отцовских денег – на питание и чтобы они могли заплатить за коммуналку, а свою брендовую одежду я дарила ей и ее двум маленьким сестрам просто так.

Зоя с детства мечтала выбраться из нищеты и для этого много училась. К тому моменту я уже уехала во Францию, а она закончила школу с золотой медалью, набрала высший балл по экзаменам и поступила в самый престижный вуз на бюджет. Я часто вспоминаю, как мы вместе обновляли страницу, когда ждали результатов ее поступления, и визжали по видеосвязи как ненормальные. Я гордилась ею – честно и искренне.

– Я, конечно, всегда знала, что в тихом омуте черти водятся, но от тебя, Зоя, я такого не ожидала, – цокаю языком и осуждающе качаю головой.

– А что такого? – не унимается она. – Ты видела наших ровесников? Они и двух слов связать не могут, а по твоим рассказам он не только умный, но и богатый.

– Отпад, – усмехаюсь я. – Хочешь, дам тебе его номер, и лишайся чего угодно, а я пас.

Зоя округляет глаза, но интерес во взгляде выдает ее с головой, и она произносит:

– Ты правда дашь его номер?

– Да ради бога, – отмахиваюсь я, включаю телефон и протягиваю ей экран. – Вот, держи. Только имени его я не знаю, и вообще решай вопрос со своей девственностью без меня.

Я сама не понимаю, почему так легко это делаю – даю его номер Зойке. Может, потому что он мне реально больше не интересен – этот незнакомец, позволивший себе поцеловать меня прямо на капоте тачки. Неужели он думает, что если он богат, то ему можно все? Хрен ему с маслом!

А может, потому что с прошлой недели я вся – в переписке с Матвеем. И с каждым днем наша переписка становится только горячее, несмотря на то, что свидание на прошлой неделе было полным отстоем…

«Пришли мне себя, не могу уснуть без твоей фотографии», – было его последнее смс, которое я вчера благополучно проигнорировала и уснула.

Иногда я отвечаю ему сухо, иногда с легким флиртом, а иногда просто ставлю эмодзи. И каждый раз ловлю себя на мысли, что мне приятно его внимание, несмотря на то, что семь лет назад он предпочел другую. Это лишь доказывает, что я изменилась. И теперь не я, а он будет бегать за мной…

– Все, записала, – кивает Зоя, что-то набирая в телефоне.

– Ладно, мне нужно заглянуть в деканат, – говорю, глядя на расписание в телефоне. – Надо получить справку, что я официально зачислена, и мне должны выдать студенческий…