Ты. Мой. Ад - Асхадова Амина - Страница 17

Златовласка слушает, но отказывается принимать. Мне это знакомо – дети всегда защищают своих родителей. Это норма.

Но в плоскости закона нормы другие.

– Твоего отца в любом случае посадят, – вздыхаю я. – Но я могу попробовать вывести дело в плоскость, где возможны не самые жесткие последствия: сотрудничество, смягчение, возможно, избежание большого срока при условии возмещения ущерба и очевидных действий по возмещению. Это – работа с квалификацией и с процедурой. И это риски. Для меня. Для моей семьи. А моя семья – это самое важное. Моя семья – это мой закон, Адель.

Я смотрю на нее прямо.

Вокруг да около ходить не собираюсь. Не пацан уже, хотя и не стар, как считает Златовласка. Я спускал на тормозах ее шуточки про прокурора-старикана, но больше спускать не планирую. Посмеялись и хватит.

– Ты что, покупаешь меня? – шипит она. – Это отстой… Это унижение…

Я вскидываю брови, молча достаю сигареты.

Как, блядь, с ней разговаривать?

Сжимаю сигарету между пальцев и бросаю на ее розовые щеки еще один быстрый взгляд.

– Послушай, я не унижаю, а помогаю, – разжевываю ей. – Помощь – это ресурс. Ты можешь принять его или отказаться. Это твой выбор, мне все равно. Я тоже иду на невъебенные риски ради гордой француженки, поэтому поумерь, блядь, свой пыл.

– Не разговаривай так со мной…

– Я с тобой ласково еще разговариваю. Поверь.

Она не внемлет моим просьбам и пытается пассажирскую ручку двери самостоятельно.

– Пусти! – она злится, как будто внутри нее все пылает.

Я хватаю ее за локоть и прижимая к себе тонкое тело, предупреждая:

– Не провоцируй. Ты напоминаешь мне… одну особу… Такая же дерзкая, с острым языком и без тормозов.

– Так, может на ней и женишься?!

Отпустив ее локоть, я откидываю голову и хрипло смеюсь:

– Не дай бог…

Ее дыхание сбивается.

Я молча докуриваю сигарету, наблюдая, как она украдкой следит за моими затяжками и жадно проглатывает слюну.

– Мурад, ты видишь меня третий раз в жизни, – говорит, глядя прямо в глаза.

– А сколько раз мне надо увидеть тебя, чтобы понять, что это мое? – отвечаю.

Она замирает.

– Я не вещь, – тихо, но отчетливо. – У меня были планы. Было свидание. Я, может, семь лет мечтала о футболисте…

Семь лет.

Эти слова четко впечатываются в мой мозг, хотя мне эта информация нахуй на сдалась, ибо от нее, я чувствую, кровь хлещет быстрее.

– За семь лет у нас бы уже дети появились, и не один, – выталкиваю из себя. – А он все ходит вокруг да около… позорище, а не мужик, че сказать.

Адель отводит взгляд, глядя на меня исподлобья, и резко выдает:

– А у меня вообще… детей не может быть!

– Чего?

– Бесплодная я… вот…

Я не двигаюсь. Смотрю. Пламя сигареты в моей руке разносится по салону, и я приоткрываю окно.

– Бесплодная? – уточняю.

– Ага. Мне удалили яичники. Последствия неудачной аварии… прямо возле Эйфелевой башни.

– Адель…

– Мама же пьет у меня, она села за руль и… сильное столкновение было, пару раз перевернулись и улетели в кювет…

– Адель, – зову ее повторно.

– В больнице меня еле спасли, я даже ходить не могла какое-то время…

– Адель, блядь! – повышаю голос.

Адель всхлипывает и поднимает на меня испуганный взгляд. Со слезами на глазах.

– Пиздец ты сказочница, Адель, – выдавливаю из себя наконец. – Не зря играла в театральном, в своей Франции.

– Что? – она округляет глаза.

– Я читал на тебя досье. В курсе и про театр, и про твой последний медосмотр, который ты проходила перед поступлением. В нем нет ни слова об удалении яичников, Златовласка. Я знаю о тебе все. Все, понимаешь?

Пауза.

Вижу по глазам, что не понимает.

Златовласка выпячивает глаза, а ее грудь идеального второго размера тяжело поднимается и опускается. Я с трудом отрываю взгляд от ее сочной фигуры и возвращаюсь в глазам.

– Так что придется рожать, Златовласка. Троих, как минимум. Дальше посмотрим.

– Какой ужас… – вырывается с ее губ, чем вызывает на моих губах ухмылку.

Умеет она это делать – смешить, забавлять.

Нравится мне… маленькая стервочка…

Еще когда из окна ее вытаскивал, оценил – и юмор, и фигуру соблазнительной формы гитары, и большие голубые глаза. Ну и волосы эти непослушные, как и острый язык… вставили конкретно.

Не понравилось только одно – что после приема она поехала в клуб, где знатно выпила с футболистом. Ничего «прикольного» в алкоголе я не вижу, когда он без меры, но ей всего двадцать два – отучить и перевоспитать под себя успею, а пока… забавляюсь.

Я делаю короткую затяжку и предупреждаю:

– Не нужно мне больше врать, Адель. Договорились? Будь честной девочкой. Со мной сказки не прокатят.

В салоне звенит тишина. Давящая.

Она не понимает – я не хочу ломать ее, но и отпускать не хочу.

– С понедельника ты идешь учиться.

– Что? – она поворачивается ко мне.

– Я оплатил твою учебу на международном праве за последний год, – говорю спокойно. – Можешь об этом не переживать.

Адель притихла. Молчит.

– Это никак не относится к твоему отцу, – поясняю. – Я сделал это просто так, потому что могу. Взамен ничего не жду и требовать с этого ничего не стану. Главное учись.

– Спасибо…

– Что касается твоего отца, то я постараюсь узнать как можно больше по его делу и заеду за тобой, чтобы обрисовать перспективы. У тебя есть время подумать. Ты можешь идти.

Я открываю двери, но она срывается не сразу. Сидит несколько секунд, тяжело дыша, и только затем выбирается наружу.

Холодный воздух врывается внутрь, и запах ее духов рассеивается.

Я слежу, как ее фигура исчезает за воротами большого особняка, и сжимаю руки сильнее на руле – до белых костяшек. Перед глазами стоят ее приоткрытые губы, спутанные кудри, голая кожа под моими пальцами, которую я трогал этой ночью. Жаль, что всего лишь трогал.

Потому что теперь эти тактильные ощущения, кажется, живут под кожей.

Черт бы ее побрал…

Телефон на панели подает короткий сигнал, я машинально беру его в руки и открываю сообщение.

Незнакомый номер.

На аватарке – девушка. Длинные ноги, прямые волосы, из одежды – короткие шорты и топ.

«Доброе утро!»

Приподнимаю брови и листаю вверх – никаких сообщений раньше не было.

Я не отвечаю, откладываю телефон в сторону, но не успеваю завести машину – она снова пишет:

«Это подруга Адель. Меня зовут Зоя».

Зоя.

Имя мелькает где-то в памяти – Адель упоминала сегодня.

Я втягиваю воздух, барабаня пальцами по рулю и пытаясь сообразить, чего ей от меня надо, потому что на экране снова появляется надпись, что Зоя набирает сообщение – и в этот раз оно откровеннее и настойчивее.

Адель

Сегодняшнее утро начинается не с кофе, ведь я снова опаздываю на учебу. Конечно же…

На часах – почти девять.

Пара уже началась, а у меня все летит в тартарары, хотя это всего лишь первая неделя в университете…

Этим утром я еле отодрала себя от кровати – после будильника я дала себе еще пятнадцать минут понежиться в постели, но время пролетело как угорелое, и вместо пятнадцати минут прошел целый час.

Потом я решила, что без идеально подведенных стрелок и ровного тона лица я просто не могу появиться в университете! И теперь вот стою у зеркала и, прикусив губу, пытаюсь застегнуть браслет, без которого из дома выходить не хочется – он идеально дополняет мой образ к платью цвета сливочного мороженного. Оно легкое, с тонкими бретельками и идеально ложится по моей фигуре.

Зойка наверняка по-доброму обзавидуется, когда его увидит, но пока теплая погода позволяет надевать летние платья, надо надевать…

Черт!

Одновременно с щелчком браслета я слышу, как с улицы сигналит таксист, ожидающий меня.

– Вот, блин… – выдыхаю, запихивая тетради в сумку и одновременно подпрыгивая, чтобы натянуть босоножки.