Корпорация Santa (СИ) - Деев Денис - Страница 15

В любой другой ситуации Макс уже затянул бы жалобную песню про клаустрофобию, пылевую аллергию и нарушение санитарных норм. Но воспоминание о лимонном леденце у кадыка действовало лучше любого мотивационного тренинга. Молчание — золото. В данном случае — жизнь.

Наконец, нора расширилась. Эйра выпрямилась и протянула руку, помогая Максу выбраться на твердый, ровный пол.

Они оказались в пещере странной, неестественной формы. Одну из стен заменяла огромная, выгнутая наружу полусфера из толстого, мутного стекла.

— Смотри, — коротко бросила Эйра. — Это Террис.

Они подошли к стеклу.

Макс ожидал увидеть подземелье, горы или, на худой конец, лес. Но то, что открылось его взгляду, заставило его присвистнуть.

Внизу, насколько хватало глаз, простирался бесконечный, дымящий и лязгающий ад. Это был не город. Это был один сплошной завод размером с континент. Земля, там, где она еще виднелась, напоминала потрескавшуюся корку запекшейся крови — серая, безжизненная, лишенная даже намека на растительность.

Все пространство было забито трубами, переплетающимися, как варикозные вены. Огромные цеха, похожие на саркофаги, изрыгали в небо столбы разноцветного дыма. Между ними сновали вагонетки, по эстакадам ползли бесконечные составы. Небосвод был затянут плотным, жирным слоем желто-серого смога, сквозь который едва пробивался свет тусклого солнца.

— Жесть... — выдохнул Макс.

У него, как у управленца, перехватило дух от масштаба. Это была абсолютная, тотальная индустриализация. Мечта капиталиста и кошмар эколога в одном флаконе.

— Это какой-то промрайон? — спросил он, не отрываясь от стекла.

— Так выглядит почти вся поверхность нашей планеты, — в голосе Эйры прорезалась злая дрожь. — СантаКорп строит фабрики даже на дне океанов. Более-менее чистыми остались только полюса... да и там уже возводят склады для Угля.

— Эффективненько... — пробормотал Макс, но тут же прикусил язык, поймав взгляд эльфийки. — В смысле — ужасно. Просто ужасно.

Он отвернулся от пейзажа. Вопросов стало больше, чем ответов.

— Слушай, — он посмотрел на Эйру. — А меня-то каким макаром сюда занесло? У меня, конечно, есть рабочая гипотеза, что я лежу в коме в Склифосовском и все это — бред воспаленного мозга...

— Забудь про Землю, — отрезала Эйра. — Теперь ты живешь на Террисе.

— Это другая планета, так? — Макс кивнул на дымящие трубы.

— Так.

— Но я не покупал билет на шаттл Илона Маска. И в магический портал меня не затягивало. Я на совещании был!

— Ты умер там, — голос Эйры был спокоен, как кардиограмма покойника. — А возродился здесь.

— Умер?! — Макс поперхнулся воздухом. — В смысле... совсем?

— Да. О! Гляди! — она указала пальцем в серую муть неба. — Видишь огоньки?

Макс напряг зрение. Сквозь пелену смога пробивался ряд ритмично мигающих красных маячков. Что-то огромное снижалось над промзоной.

— Э-э-э... Самолет?

— Сборщик Санты, — поправила его Эйра. — Как раз возвращается с рейса.

Когда объект пробил нижнюю кромку облаков, Макс понял, что это ни черта не самолет. Это был летающий танкер. Громоздкий, пузатый, уродливый космический корабль, похожий на огромную ржавую баржу, к которой приварили огромные бочки изрыгающих синее пламя двигателей. По бокам корпуса, словно грибы-паразиты, торчали гигантские параболические тарелки локаторов.

Корабль гудел так, что вибрировало стекло.

— Сборщик... — повторил Макс. — Что он собирает? Минералы в поясе астероидов?

— Да кому нужны эти минералы? Их вон, на Террисе хватает. Копай глубже, добывай больше. — Эйра сплюнула на пол. — Радость они везут.

— Радость?! — Макс уставился на нее как на умалишенную. — В смысле?

— В прямом. Это самый ценный ресурс Санты. Радость — это то, ради чего трудятся миллионы эльфов и дымят эти проклятые фабрики. Схема проста: грузовики доставляют подарки в миры. Дети их открывают. Всплеск эмоций. А на орбите в маскирующем поле висит Сборщик. Он улавливает эти яркие эмоции своими локаторами и преобразует их в чистую энергию.

— Бред какой-то... — пробормотал Макс. — Эмоции — это же химия мозга, электрические импульсы... Как их можно собрать в бак?

— Ничего не бред! — Эйра сжала кулаки. — На Радости работают генераторы фабрик. Радость позволяет верхушке Корпорации бесконечно продлевать себе жизнь! Это топливо, Макс. Топливо бессмертия.

Макс решил не спорить. В конце концов, в мире, где есть лимонные ножи, энергетический вампиризм не казался чем-то невозможным. Эйра сейчас была кладезем информации, пусть и подавала её под соусом революционной пропаганды.

— Хорошо, допустим. Но как это связано со мной? Я-то тут причем? Я не Радость, я скорее — сарказм и стресс.

Эйра перевела взгляд на снижающийся корабль.

— Сборщики — машины грубые. Во время «жатвы», когда они выкачивают Радость из целого полушария, в их уловители попадает и мусор. Негативные эмоции отсеиваются фильтрами. Но иногда проскакивают более тяжелые, плотные эманации.

Она повернулась к Максу.

— Души тех, кто умер в момент прохода Сборщика. Их затягивает в коллекторы вместе с Радостью.

— И что потом?

— Их запасают в специальных хранилищах. А потом подсаживают в тела клонированных эльфов.

— Зачем?! — Макс почувствовал, как холодок пробежал по спине.

— Потому что это эффективно! — горько усмехнулась Эйра. — Ты хоть представляешь, сколько стоит вырастить, воспитать и, главное, обучить ребенка с нуля? Годы! Десятилетия! Расходы на питание, медицину, образование! А тут — бац! — и готовое сознание. У него уже устоявшаяся моторика, базовые знания, умение держать ложку и крутить гайки. Для конвейера — в самый раз!

Она сделала паузу.

— Память таким... существам, конечно, предварительно стирают. Чтобы не бунтовали. Получается идеальный раб. Дешевый и сердитый.

— То есть я... — Макс запнулся.

— Ты — побочный продукт добычи Радости. Твоя душа попала в коллектор, была отсортирована, очищена и загружена в биооболочку.

Эйра посмотрела на него с жалостью, смешанной с презрением.

— Официальный термин для таких, как ты, в документах элиты — «Черный ошметок».

Макс замер. За свою карьеру его называли «акулой», «стервятником», «ублюдком» и даже «гением». Но «Черный ошметок»?

Такого удара по самолюбию топ-менеджер Максим Вавилов не получал никогда.

— Однако в системе случаются сбои, — голос Эйры стал жестким, как ритм конвейера. — У «ошметка» не полностью стирается память. Процесс иногда дает ошибку. И тогда появляется побочный эффект — свобода воли. Способность мыслить и выбирать.

Она шагнула к Максу ближе.

— Таких эльфов Мотиваторы отслеживают с особой тщательностью. Это брак, который подлежит немедленному уничтожению. Если ты выдал себя — тебе конец. Тебя не просто убьют. Тебя отправят на полную деструкцию молекул.

Макс судорожно сглотнул. Кадык дернулся, вспомнив прикосновение леденца.

В памяти всплыли все его диалоги со Стеллой. Как он торговался за обед. Как учил ее «методу пряника». Как нагло перекраивал производственные планы. И, о ужас, встреча с Изольдой...

«Господи, — пронеслось в голове. — Да я же танцевал чечетку на минном поле! Я дергал тигра за усы и требовал, чтобы он мурлыкал!»

Если бы Стелла хоть на секунду заподозрила, что он не просто «сбойный», а сохранивший память... Он бы уже давно удобрял местные грядки с елками.

— Но ты, кажется, сохранил не просто волю, — Эйра вглядывалась в его лицо с жадной надеждой. — Ты сохранил остатки памяти?

Макс обессиленно опустился на пыльный пол. Ноги вдруг стали ватными.

— Не остатки... — прошептал он, глядя в одну точку. — У меня полный пакет. Я помню всё. Свою квартиру, машину, вкус кофе по утрам... Я думал...

Он поднял глаза на эльфийку.

— Я честно думал, что я еще на Земле. Что я отравился или подавился кофе. Что я лежу в коме в частной клинике, а всё это — бред воспаленного мозга. Галлюцинация. Кошмар во сне.