След мертвеца (СИ) - Рудин Алекс - Страница 19

— Жадовы не торгуют крадеными вещами, — вмешался Григорий Павлович.

— Не мешайте, — хмуро сказал Зотов.

Банкир не остался в долгу и метнул в Никиту Михайловича испепеляющий взгляд.

— Я сразу же послал зов городовым, — продолжал Сергей. — И не сомневался, что они появятся через несколько минут. Всё-таки наша лавка находится в центре Столицы, в двух шагах отсюда Императорский дворец. А сам тем временем сделал вид, что разглядываю часы. Открыл крышку и увидел гравировку.

— Сейчас часы стоят, — вспомнил я. — Вы не пытались их завести?

— Я только сделал вид, что завожу часы, — улыбнулся Сергей Жадов. — А сам решил оставить всё как есть. Я подумал, что время на часах может оказаться важным для следствия. Мало ли, где бродяга взял эти часы?

— Мы всегда сотрудничаем с полицией! — снова вмешался Григорий Павлович. — И, несмотря на это, порой приходится терпеть от представителей закона такое!

Он выразительно посмотрел на Зотова.

— Что вам приходится терпеть? — не выдержал Никита Михайлович.

— А вы не помните? — тут же набросился на него Жадов. — Вы несколько дней держали моего сына в камере, хотя он сразу сказал, что ни в чём не виноват! И если бы Александр Васильевич не выяснил, что мою лавку ограбили кладовики, возможно, вы бы попытались упечь моего сына на каторгу!

Они сцепились не на шутку, и я уже приготовился их разнимать. Но Сергей Жадов вдруг перегнулся через прилавок.

— Александр Васильевич, у меня есть для вас очень важная новость, — шепнул он, — но я не хочу, чтобы об этом знал кто-нибудь ещё.

— Понимаю, — кивнул я. — Когда будем уходить, я задержусь.

Я заметил в витрине золотые серьги с вставками из тёмного янтаря и громко попросил:

— Сергей Григорьевич, покажите мне, пожалуйста, эти серьги.

— Конечно, — улыбнулся младший Жадов.

Он открыл витрину и достал серьги. Я положил украшение на ладонь и посмотрел на свет. В тёмном янтаре при свете магических ламп играли золотистые искорки.

Пожалуй, эти серьги отлично подойдут Лизе.

— Я возьму их, — кивнул я. — Сергей Григорьевич, подберите к ним подходящий футляр. Имейте в виду, это подарок.

— Александр Васильевич, нам пора ехать в управление, — позвал меня Зотов.

Он наконец-то закончил ссориться с банкиром, но в голосе Никиты Михайловича ещё слышалось раздражение.

— Поезжайте один, Никита Михайлович, — улыбнулся я. — У меня внезапно появилось важное дело. Я присоединюсь к вам позже.

— Как знаете, — резко пожал плечами Зотов и стремительно выбежал из лавки.

— Солдафон! — проворчал ему вслед Григорий Павлович Жадов.

Затем банкир тяжело повернулся к нам:

— Я, пожалуй, поеду, дела не ждут. Если этот полковник Зотов снова появится здесь, сразу же сообщи мне. Александр Васильевич, прошу прощения за эту безобразную сцену. У меня не выдержали нервы, это уже похоже на какое-то преследование!

От возмущения банкир не мог подобрать слов.

— Пустяки, Григорий Павлович, — улыбнулся я. — Рад был повидаться. Всего хорошего.

Когда банкир вышел из лавки, я повернулся к Сергею Жадову.

— Так о чём вы хотели со мной поговорить, Сергей Григорьевич?

— Дело очень деликатное, Александр Васильевич, — ответил Жадов. — Можете быть уверены, что больше о нём никто не узнает.

— Что случилось? — ещё больше заинтересовался я.

— Час назад ко мне заходил ваш слуга Игнат, — объяснил Сергей. — Разумеется, он не назвался, но я запомнил его, когда был у вас в гостях. Вы, наверное, не знаете, но мы здесь не только продаём украшения, но и мастерим их. В задних комнатах у нас небольшая мастерская, там работают три ювелира.

Жадов кивком указал на дверь, которая находилась позади него.

— Так вот, ваш слуга принёс две старинные серебряные ложки и спросил, не можем ли мы отлить из них пули для охотничьего ружья.

— Вот как! — изумился я. — И что вы ему ответили?

— Я попытался узнать, зачем ему это нужно. Понимаете, я ведь не знал, пришёл ли он сам, или это вы послали его ко мне. Но он не захотел ничего объяснять, просто настаивал на том, что ему нужны пули. Я подумал, что если откажусь, то он пойдёт в какую-нибудь другую мастерскую, и согласился. Оставил ложки у себя, а ему велел прийти завтра. Я хотел послать вам зов и всё рассказать, но тут явилась полиция, а затем и вы подъехали.

— Я правильно понимаю, что полиции вы про Игната ничего не сказали? — на всякий случай уточнил я.

— Ну что вы, Александр Васильевич! — обиделся Жадов. — Разумеется, я не сказал им ни слова. Значит, это вы прислали ко мне слугу? Могу я спросить, для чего вам серебряные пули?

— Чтобы отстреливаться от снежных упырей, — рассмеялся я. — Для чего же ещё? Да нет, Сергей Григорьевич, это идея Игната. И ложки тоже его, фамильная ценность. Хорошо, что он не успел их переплавить. Где они?

— Вот, — ответил Жадов, доставая из-под прилавка две серебряные ложки. Серебро выглядело старым, затейливые узоры на тонких ручках слегка почернели. Прасковья Ивановна ещё не успела их почистить.

— Верну их Игнату, — сказал я, пряча ложки в карман. — А к вам, Сергей Григорьевич, у меня будет небольшая просьба. Вы уже успели взвесить ложки?

— Конечно, — кивнул Жадов. — Я же ювелир.

— В таком случае я попрошу вас отлить несколько серебряных пуль такого же веса. Найдётся у вас подходящее серебро?

— Я могу расплавить серебряный свиток, — подумав, предложил Жадов. — Это будет дешевле, чем отправлять в переплавку драгоценности или столовое серебро, но всё-таки обойдётся вам в изрядную сумму.

— Ничего, — улыбнулся я. — Понимаете, Сергей Григорьевич, Игнат очень много делает для меня, и я с пониманием отношусь к его причудам. Не хочу расстраивать старика.

— Я могу достать стальные шарики подходящего размера, — предложил ювелир, — и посеребрить их. Даже денег с вас за это не возьму. Уверяю вас, что Игнат не заметит подмены.

— Спасибо за предложение, Сергей Григорьевич, но не нужно, — с улыбкой отказался я. — Отлейте, пожалуйста, настоящие серебряные пули, и завтра отдайте их Игнату.

— А что делать с серьгами? — напомнил Жадов. — Отправить их к вам домой?

— Не нужно. Я заберу их с собой, — ответил я. — Только заверните футляр в бумагу, чтобы он случайно не испачкался.

Я рассовал драгоценности по карманам, поднял воротник и отправился в управление Тайной службы.

На пороге управления Тайной службы меня встретил помощник Зотова.

— Никита Михайлович занят, — виноватым тоном сообщил он. — Допрашивает подозреваемого. Просил вас подождать.

— А моя помощь ему уже не требуется? — удивился я.

Артём Сергеевич развёл руками, показывая, что он очень сожалеет.

— Вы же понимаете, Александр Васильевич, это государственное дело. Мало ли, какие тайны выплывут наружу в ходе допроса? Никита Михайлович старается сохранить абсолютную секретность, он обязан делать это по долгу службы. Уверен, что после допроса он поделится с вами всем, что вам нужно знать. А пока прошу вас подождать. Может быть, вы хотите чаю? Тогда приглашаю вас в мой кабинет.

— Благодарю, не нужно, — отказался я. — Артём Сергеевич, вчера вы доставили в управление дворника из Таврического сада. Ему предстоял допрос у менталиста. Скажите, с ним всё в порядке?

Я спросил это не из любопытства, а потому что чувствовал ответственность за незнакомого дворника. Я лично пообещал ему, что с ним всё будет хорошо, а графское обещание — не пустой звук.

— Зачем вы напомнили мне про этого дворника, Александр Васильевич? — с упрёком спросил помощник Зотова. — Он вчера мне все нервы истрепал!

— Ничего себе! — изумился я. — Мне-то казалось, что у сотрудников Тайной службы железная выдержка. Что он натворил?

— Вышел от менталиста и свалился кулём в коридоре, — с досадой ответил Артём Сергеевич. — Стал стонать, что ему плохо, голова кружится, ноги не слушаются.