След мертвеца (СИ) - Рудин Алекс - Страница 20

Понятное дело, в управлении сразу же поднялся переполох. Шутка ли? Важный свидетель умирает.

Я тут же вызвал дворнику целителя, а сам бегом к менталисту, чтобы узнать, что он такого сделал. Юрий Николаевич заверил меня, что провёл допрос очень бережно. Никаких посторонних мыслей дворнику не внушал, тем более, что вы за него просили.

Тут, к счастью, и целитель сообщил, что никакой опасности нет. У дворника просто небольшая слабость — перенервничал он перед допросом.

Подняли мы его на ноги, отвели к дежурному, горячим чаем напоили. А он всё не уходит и не уходит. Сидит у дежурного и стонет жалобно, подлец. Не поверите, чаю выпил чашек восемь, не меньше. Весь сахар в управлении слопал.

А потом стал просить бумагу для начальства, что он болен и не в силах работать. Мне, говорит, после такого допроса неделю надо лежать в кровати, не меньше. И чтобы жалование не платили, как здоровому.

— Вот хитрюга, — рассмеялся я. — И что же вы сделали? Выставили его?

— Я бы выставил, но не положено, — с сожалением сказал Артём Сергеевич. — Он ведь жаловаться пойдёт, я эту породу знаю. Хорошо, что Юрий Николаевич подсказал выход. Он договорился со своим братом, и отправили мы дворника на служебном мобиле в Воронцовский госпиталь лечиться. Полежит в одной палате с бродягами, клизму ему пропишут — мигом выздоровеет.

— Почему с бродягами? — не понял я.

— А вы не знаете? — удивился Артём Сергеевич. — Ваш дед приказал выделить несколько палат для бездомных и бродяг без документов. Не помирать же им зимой на улице.

— И то верно, — с теплой улыбкой согласился я.

Это было в характере моего деда — даже при его огромной занятости не забывать о других людях, которым порой приходится трудно.

— Может быть, всё-таки выпьете чаю? — ещё раз предложил Артём Сергеевич. — Допрос может затянуться.

— Раз уж Никита Михайлович занят, я бы хотел пока поговорить с Леонидом Францевичем, — решил я. — Вдруг эксперту удалось установить что-нибудь важное? Вы можете подсказать мне, где находится его лаборатория?

— В этом же здании, с другой стороны, — ответил Артём Сергеевич. — Как выйдете из управления, поверните налево. Там будет небольшой дворик, а в нём дверь за оградой. Только заранее предупредите Леонида Францевича, чтобы он открыл вам калитку.

Артём Сергеевич снова с сожалением развёл руками.

— Мы хотели прорубить дверь прямо из управления в лабораторию, но тогда пришлось бы переносить камеры для арестантов. Лаборатория находится прямо за ними, так что решили оставить всё как есть.

— Ничего, я не заблужусь, — улыбнулся я. — Благодарю вас, Артём Сергеевич.

Я вышел из управления и повернул налево.

Рассказ помощника Зотова о надоедливом дворнике не выходил у меня из головы. Выходит, в нашем госпитале есть палата для бродяг и бездомных? Может быть, и пропавшего приятеля пьянчуги доставили туда?

Я решил поговорить об этом с Иваном Горчаковым, но посылать ему зов не стал. Лучше сам поеду в госпиталь. В конце концов, дело не слишком срочное, зато у меня появился отличный повод повидаться со старым другом.

Я повернул за угол здания и увидел ограду, о которой говорил Артём Сергеевич. А возле ограды — трёх мальчишек в меховых шапках, полушубках и валенках. Рядом с ними валялись на боку санки с деревянными полозьями. Привязанная к санкам толстая верёвка уже успела обледенеть. Видно, ребята убежали на улицу с самого утра.

Забыв про санки, мальчишки что-то разглядывали через ограду. Когда под моими подошвами захрустел снег, они разом обернулись и настороженно замерли, готовые бежать.

— Добрый день, господа, — улыбнулся я. — Увидели что-то интересное?

Мой мирный вид и вежливый тон успокоили мальчишек. Они переглянулись.

Затем самый старший из них махнул вязаной рукавицей в сторону лаборатории Леонида Францевича и сказал:

— Там мертвецкая для преступников.

— Мертвецкая? — удивился я.

— Ну да, — мальчишка шмыгнул носом и убедительно вытаращил глаза. — Там преступников замораживают в лёд. Так и увозят в крепость, чтобы не сбежали. Это же Тайная служба! Они колдунов ловят. А колдуны хитрые. Прочитает колдун заклинание — раз! — и ищи его! Никакие кандалы не удержат.

— Поэтому колдунов замораживают в лёд? — сдерживая улыбку, уточнил я. — Чтобы не могли прочитать заклинание?

— Ну да, — серьёзно кивнул мальчишка, — мне батя рассказывал. Он с работы шёл и видел, как из этой двери глыбу льда вытаскивали, а в ней — голый колдун.

— Совсем голый? — не поверил я.

— Конечно, — снисходительно ответил мальчишка, — а вдруг у него в одежде артефакт припрятан?

— Надеюсь, меня там не заморозят, — пошутил я.

Мальчишки дружно сделали шаг назад.

В их глазах страх мешался с восторгом.

— А вы идёте туда? Вас вызвали?

— Вызвали, — кивнул я и одновременно послал зов Леониду Францевичу: — Добрый день. Это Александр Воронцов. Я собираюсь навестить вас в вашей лаборатории.

— Если вам не трудно, откройте, пожалуйста, калитку.

— Проходите, Александр Васильевич, — радостно отозвался Щедрин. — Сейчас.

Магический замок негромко щёлкнул, и калитка приоткрылась. Услышав этот щелчок, мальчишки вздрогнули.

Я прошёл за ограду и аккуратно закрыл за собой калитку. Сзади до меня долетел свистящий шёпот.

— Колдун!

Теперь я не сомневался, что ребята будут дежурить у ограды до самого моего возвращения.

Леонид Францевич встретил меня у порога. На нём был белый халат. В этом халате эксперт Тайной службы напомнил мне добродушного домашнего доктора, который выписывает детям сладкие микстуры от кашля.

— Придётся вам разуться, Александр Васильевич, — улыбнулся эксперт. — У меня здесь чистота. И накиньте, пожалуйста, халат.

Посреди просторного помещения, выложенного белым кафелем, стоял тяжёлый металлический стол. На нём были аккуратно разложены кости, которые мы нашли во дворе дома на Главном проспекте.

Эта картина очень напоминала морг, и я улыбнулся своей недогадливости. Ну конечно, мог бы и сообразить, что Леонид Францевич исследует здесь не только улики.

— Хотите кофе, Александр Васильевич? — предложил Щедрин. — Кофейник только что согрелся.

Сам эксперт держал в одной руке большую кружку, а в другой — надкушенный бутерброд с колбасой.

— С удовольствием выпил бы кофе, но не в этой обстановке, — отказался я, косясь на череп покойника. — Лучше расскажите, удалось вам что-нибудь узнать по этим останкам?

— Конечно, — усмехнулся Леонид Францевич. — Например, я узнал, что городская полиция работает из рук вон плохо.

— Неожиданный вывод, — удивился я. — Почему вы так решили?

— Потому что они умудрились потерять большую берцовую кость, — ответил Леонид Францевич. — Сами посмотрите.

Он взмахнул бутербродом, приглашая меня к столу. Я подошёл ближе.

Действительно, в левой ноге скелета не хватало одной кости.

— Вы думаете, полицейские не заметили её на месте преступления? — удивился я.

— Скорее всего, — кивнул Леонид Францевич, — вряд ли преступник оставил её себе в качестве сувенира. Слишком громоздкая штуковина.

— А что-нибудь ещё вы узнали? — спросил я.

— Довольно много, — кивнул Леонид Францевич. — Прежде всего, это мужчина. Судя по состоянию зубов и позвонков, ему от пятидесяти до шестидесяти лет. При этом он старательно избегал зубных лекарей.

— Это может оказаться важным, — согласился я. — Нужно расспросить Гюнтеров, как Аладушкин относился к зубным лекарям.

— Ну, и самое главное, — довольно улыбнулся Щедрин. — Я установил, при помощи какого средства кости были так тщательно очищены от тканей. Преступники применили зелье чистоты. Его часто используют таксидермисты.

— Таксидермисты — это люди, которые делают чучела? — уточнил я.

— Вот именно, — кивнул Леонид Францевич.

— А Генрих Гюнтер, брат жены Аладушкина, как раз увлекается изготовлением чучел. Поздравляю вас, Леонид Францевич, кажется, вы нашли важную ниточку. Вы уже рассказали об этом Никите Михайловичу?