Неразрывная цепь - Стилл Рассел Ф. - Страница 21

— Знаете, этот допотопный лифт часто выходит из строя, — сказал я ему. Лифт как раз стоял на нашем уровне и собирался спускаться. — Лучше садитесь сейчас. Если сломается — придётся спускаться по стометровой лестнице.

Намёк был понят, и он оставил нас в покое.

— Я его не выгонял, Джон. Я просто заботился о его здоровье и благополучии. — Ярдли покачал головой, как будто я был безнадёжным случаем. — Это на вас так похоже. — К концу 1964 года открылось новое Здание операций пилотируемых космических кораблей — по ту сторону реки Банана от комплекса № 19; оно стало частью непрестанно расширяющейся инфраструктуры НАСА. Хотя все продолжали называть весь этот район «мысом», новые объекты фактически находились на острове Мерритт, в районе, именовавшемся Космическим центром Кеннеди. Здание, известное как MSOB, предоставляло расширенные жилые помещения для астронавтов, готовившихся к миссиям. Уютные апартаменты с отдельными спальнями, кухней и спортивным залом пользовались у них большой популярностью. 15 марта 1965 года Гас и Джон Янг, Уолли Ширра и Том Стаффорд заселились в новые помещения в преддверии GT-3.

Дорога от MSOB до стартовой зоны была недолгой. Ранним утром 23 марта Гас и Джон встали с постели, прошли традиционный завтрак и медосмотр, а затем отправились на работу. Первая остановка — трейлер у ворот комплекса № 16. Пора облачаться в скафандры для полёта в космос.

Войдя в трейлер, оба обнаружили там Уолли Ширру. Он уже был облачён в кое-как перешитый скафандр «Меркурий». На шее болтала длинная нить старых пропусков НАСА. — Эй! На случай если вы струсите — я готов лететь.

Серебристые скафандры высотного давления, применявшиеся в программе «Меркурий», были разработаны компанией B.F. Goodrich для ВМС. Предполагалось, что алюминизированное внешнее покрытие поможет отражать тепло. По виду они были очень похожи на скафандры с полным давлением от компании David Clark, созданные для программы X-15. На полётах «Меркурия» постоянно возникали проблемы с вентиляцией и охлаждением. Скафандры для «Джемини» нуждались в доработке и совершенствовании.

Компания B.F. Goodrich создала несколько опытных образцов для «Джемини», но в итоге проиграла контракт David Clark. Самые ранние проекты сохраняли привычный серебристый внешний слой, однако к моменту готовности GT-3 скафандры Clark эволюционировали в белый вариант G3C.

Мой день начался как обычно — очень рано. Во время заправки площадка эвакуировалась, но к трём утра я уже был в белой комнате с небольшой группой необходимых техников. Уолли и Том Стаффорд проходили предполётные проверки внутри корабля, пока мы выполняли собственный длинный список процедур.

Пока мы занимались подготовкой в белой комнате, Гас и Джон надевали новые скафандры в трейлере. Поездка в трансферном автобусе от трейлера до стартового стола № 19 заняла несколько минут. Чуть после семи утра мой расчёт встретил обоих в белой комнате. Улыбок было достаточно, но той непринуждённости, что бывала на некоторых полётах «Меркурия», не чувствовалось. Гас и Джон были серьёзно настроены и шутить не собирались.

Мы усадили Джона в правое кресло, затем — Гаса в командирское. Техники слаженно выполняли свои обязанности: застёгивали ремни, включали тумблеры, проводили проверки систем. Всё шло как по часам. После завершения проверки герметичности скафандров я получил добро от руководителя испытаний на извлечение семи предохранительных чек, блокировавших каждое катапультное кресло. Доложив об этом в бункер, получил разрешение задраить люки. Этот момент всегда был особым для меня — видеть, как друзей запирают в их машине. Именно тогда я всегда ощущал: миссия уже началась.

После проверки герметичности кабины центр управления провёл серию финальных проверок и дал мне добро на освобождение зоны. Руководитель испытаний «Макдоннелл» передал руководителю испытаний Martin, что мы опускаем башню обслуживания. Мы покинули белую комнату и отошли в резервную зону, пока обратный отсчёт продолжался. Мои последние официальные обязанности — доложиться на блокпосту, что мой расчёт находится в готовности.

Утечка тетраоксида азота вызвала остановку на отметке Т минус 35 минут, но техник Martin быстро нашёл и устранил проблему. Отсчёт возобновился, и мы все с нетерпением уставились на серебристо-чёрно-белую ракету на стартовом столе. Несколько низких кустарников отделяли нас от комплекса № 19, но высота площадки открывала нам прекрасный обзор.

Примерно на отметке Т минус 30 секунд самовоспламеняющееся топливо начало с бульканьем заполнять подающие магистрали перед окончательным открытием клапанов. В 9:24 смертоносные химикаты смешались, и двигатели «Титана» вспыхнули. Тысячи литров воды хлынули в нижнюю часть площадки, защищая конструкцию и гася звук. Лёгкий клуб оранжевого дыма — затем вулканический выброс густого белого пара из газоотводных каналов, и величественная ракета поползла прочь от кабель-мачты.

Полёт GT-3 прошёл в точном соответствии с планом — три успешных витка. Он был настолько «штатным», что казался почти бесцветным событием. Одна известная история, рассказанная уже сотни раз, связана с сэндвичем из гастронома Wolfie's Deli в Коко-Бич. Насколько я понимаю, Гас жаловался на еду, которую НАСА разработало для употребления на борту. Бог знает, она и впрямь была отвратительной. В общем, Уолли раздобыл этот сэндвич из Wolfie's и передал Джону Янгу, который сунул его в карман скафандра. В качестве розыгрыша он преподнёс его Гасу, пока они в тишине скользили в космосе. Джон потом рассказывал мне, что Гас пожаловался: горчицы нет. В итоге, когда история просочилась наружу, руководство НАСА вышло из себя, и некоторые члены Конгресса начали поднимать этот вопрос. К счастью, они так и не узнали о пачке долларовых банкнот, которые несколько моих начальников припрятали на борту. Судя по всему, они получили добро от Гриссома и после полёта забрали их на память. Но Гас обо мне не забыл. После полёта он вручил мне монету в десять центов с портретом Рузвельта, которую возил с собой. На ней он выгравировал «GT-3». Когда Янг увидел, как тот отдаёт монету мне, то пошутил: — Жмот. Почему не дал ему доллар?

После GT-3 НАСА начало закручивать гайки насчёт несанкционированного провоза предметов на борт. Астронавтам предписывалось включать любые сувениры в манифест, а размер и вес строго ограничивались.

«Джемини-Титан-3» ознаменовал ещё один уход эпохи. Это был последний пилотируемый полёт, управление которым велось с мыса. С этого момента новый центр управления полётами в Центре пилотируемых космических кораблей в Хьюстоне брал управление на себя в тот миг, когда ракета уходила с башни. На нашей работе на мысе это не сказалось, но я должен признать: мне было грустно видеть, как многие старые друзья переводятся в Техас.

Как выяснилось, 1965 год стал для нас самым напряжённым. Журналисты не давали нам покоя, выпытывая информацию, и некоторые наши люди участвовали в утечках данных в прессу. В попытке сохранить контроль над деликатными сведениями я распорядился заблокировать телефоны в белой комнате. Для себя лично я установил специальный аппарат с засекреченным номером. Этот номер я сообщал только тем, кому это действительно было нужно.

Вскоре после того, как у меня появилась эта «горячая линия», на неё начали поступать звонки. Каждый раз, когда телефон звонил, я мчался к нему, ожидая важного сообщения.

— Гюнтер Вендт, — отвечал я.

— А, да, мне нужно поговорить с мистером Джонсом, — доносился в трубке грубоватый голос.

— Нет, здесь нет никакого мистера Джонса, — отвечал я в первые пару раз.

Тогда я позвонил на телефонную станцию и попросил сменить номер, а новые данные передал всем, кому могла понадобиться связь со мной. Как и следовало ожидать, через пару дней звонок повторился.

— Можно попросить мистера Джонса? — тот же грубый голос.

— Послушайте, здесь нет никакого мистера Джонса! — гаркнул я в раздражении. Снова звоню на телефонную станцию, снова меняю номер.