Неразрывная цепь - Стилл Рассел Ф. - Страница 22

Чего я не знал — один из моих техников прежде работал на телефонной станции. Он знал номер, по которому можно выяснить номер телефона, с которого тебе звонят. Каждый раз, когда я менял номер, он просто набирал этот код и узнавал новый.

В следующий раз, когда раздался такой звонок, вся моя бригада стояла вокруг и смотрела, как я снимаю трубку.

— Гюнтер Вендт.

Ответил другой голос.

— Э, здравствуйте. Это мистер Джонс. Для меня нет сообщений?

Выражение моего лица, наверное, говорило само за себя. Вся белая комната покатилась со смеху. И это был не последний раз, когда шутка оказывалась направлена против меня.

Однажды утром я пришёл в свой кабинет и обнаружил там трёх-четырёх астронавтов, которые просто слонялись по комнате. Это показалось мне странным, и я почувствовал, что что-то затевается. Все поздоровались, перекинулись парой слов, пока я усаживался за стол. Зазвонил телефон, я снял трубку и одновременно вставил ключ в замок среднего ящика стола. Как только я выдвинул ящик, злобная чёрная змея длиной около метра метнулась прямо мне на колени. Я так перепугался, что резко отшатнулся вместе с креслом и вырвал телефонный шнур прямо из стены.

Комната взорвалась хохотом, пока я в панике пятился от разъярённой змеи. Пит Конрад надрывался от смеха и тыкал в меня пальцем.

— Попался! После этого я ждал подходящего момента, чтобы отплатить Питу той же монетой. Такая была игра.

Несколько недель спустя в MSOB была назначена пресс-конференция с прямой телетрансляцией. Пит опоздал, и к его приходу конференция уже началась. Я и не предполагал, что моя маленькая шутка сработает так эффектно. Накануне я тайком пробрался в жилые помещения экипажа и иголкой с ниткой прострочил подкладку рукавов парадного пиджака Пита. Я рассчитывал, что он будет одеваться в своей комнате и там же обнаружит сюрприз. Но Пит влетел, держа пиджак в руке, и прямо перед телекамерами начал надевать его на ходу. Попытался просунуть руки в рукава — не выходит. Повертел пиджак так и этак, осматривая со всех сторон. После нескольких неудачных попыток понял, что его провели, и с виноватым видом повесил пиджак на спинку стула.

«Попался, Пит!» — мысленно торжествовал я.

Несмотря на всю сложную технику, с которой мы работали, нам постоянно напоминала о себе флоридская природа, окружавшая стартовые комплексы со всех сторон. Змеи, гнездящиеся птицы, сухопутные черепахи, кусачие насекомые — все они взимали свою плату за то, что мы делили с ними их землю. Во время подготовки к одному из пусков была обнаружена колонна муравьёв. Каким-то образом они взобрались по борту ракеты и через люк проникли в космический корабль. Муравьи не были предусмотрены ни одним из аварийных сценариев, и истребителям вредителей понадобилось несколько дней, чтобы решить эту проблему.

Прогуливаясь по территории вокруг стартового стола, можно было нередко столкнуться и с более крупными представителями флоридской фауны. Однажды женщина-инспектор возвращалась к своей машине после окончания второй смены. Парковка у основания стартового стола не освещалась. Подойдя к водительской двери, она заметила рядом с ней на асфальте крупный тёмный силуэт. Когда он вдруг шевельнулся, она издала душераздирающий крик. Это был трёхметровый аллигатор.

Придя утром на работу, я узнал об этом инциденте и поднявшейся панике. На утреннем совещании у руководителя испытаний я сказал Фрэнку Кэри, что нам немедленно нужно установить освещение на парковке. Он ответил, что в столь сжатые сроки ничего сделать невозможно.

— Ну что ж, меня это устраивает, — сказал я, — но тогда во вторую и третью смены персонала «Макдоннелл» там не будет. Если только мы не получим освещение. Кэри это совсем не понравилось. Он сказал, что обратится к начальству или к Ярдли, чтобы меня отменили.

— Хорошо, — ответил я. — Только дайте знать до полудня, собираетесь вы организовать освещение или нет. Я твёрдо намеревался отменить обе ночные смены, если свет так и не появится.

Выйдя с совещания, я немедленно позвонил Ярдли и объяснил ситуацию. Он пообещал разобраться, и я отправился на стартовый стол. Несколько часов спустя я увидел, как по дороге к парковке едет большой фургон компании «Пан Америкэн». На каждом из четырёх углов площадки он выгрузил по мощному электрогенератору со световой мачтой.

Вопрос о выходе в открытый космос стоял на повестке задолго до того, как был запланирован полёт GT-4. Официальный термин — EVA, «внекорабельная деятельность». Всем, кто работал в космической программе, было ясно: рано или поздно астронавтам придётся покидать корабль и работать снаружи. Но выход из защищённой герметичной кабины порождал массу новых проблем.

Во-первых, наддув скафандров, разгерметизация корабля, открытие люка, его закрытие и повторная герметизация — всё это отнюдь не тривиальная задача. Инженеры «Макдоннелл» озаботились ею с самого начала.

Астронавту, выходящему в открытый космос, требовался и более надёжный скафандр. Костюм под давлением, предназначенный для работы внутри корабля, не обеспечивал достаточной защиты в открытом космосе. Компания «Дэвид Кларк» разработала новый скафандр с улучшенной теплоизоляцией и защитой от возможных ударов микрометеоритов. Но это потребовало жертв: новый скафандр для ВКД весил на четыре с половиной килограмма больше и был значительно массивнее, чем костюм GC3.

Экипаж «Джемини-4» — Эд Уайт и Джим Макдивитт — несколько месяцев тренировался в расчёте на возможный выход в открытый космос. ВКД предполагался, но официального решения ещё не было принято. Оба надеялись, что наличие подготовки и снаряжения увеличит шансы на включение ВКД в программу их полёта. Так и оказалось.

В марте советский космонавт Алексей Леонов стал первым человеком, покинувшим корабль и вышедшим в вакуум космоса. Что нам тогда не сообщили — он едва не застрял, пытаясь вернуться обратно. Тем не менее пресса снова накинулась на нас. Снова обогнали Советы. К тому времени как стало известно, что на GT-4 планируется выход в открытый космос, публика уже считала, что НАСА просто пытается догнать.

3 июня мы запустили Уайта и Макдивитта. Единственный заметный сбой произошёл за 35 минут до старта. Едва начали опускать башню обслуживания, она застряла. Никто не понял, что случилось, поэтому её снова подняли в вертикальное положение и опустили повторно. На том же месте снова застряла. Инженеры возились с проблемой больше часа. Наконец обнаружили неправильно присоединённый электрический разъём и быстро всё исправили. Обратный отсчёт возобновился, и вскоре после десяти утра GT-4 с рёвом ушёл в небо.

После отрыва от земли управление перешло к новому Центру управления полётом в Хьюстоне. Дальнейший полёт должен был вестись оттуда. Уолт Уильямс вышел на пенсию в 1964 году, и Крис Крафт занял должность директора операций «Джемини». Теперь он совмещал её с должностью ведущего руководителя полёта, пока Макдивитт и Уайт кружили над Землёй.

Крафт был интересным человеком. Как инженер, думаю, он был очень компетентен технически. Пожалуй, на уровне Джона Ярдли. Как менеджер — строго по делу. Он умел добиться результата, что бы ни случилось. И совершенно не задумывался о том, чьи головы могут при этом полететь. Сочувствие не было его сильной стороной.

Если ему была нужна какая-то информация или вы могли быть ему чем-то полезны, Крафт всегда был готов принять помощь. Но если вы сами обращались к нему с просьбой — можете почти наверняка забыть об этом. Он мог быть холодным и неуступчивым. Мне казалось, что если вы не в состоянии ему помочь, вы ему просто не нужны. Хотя я нередко виделся с Крисом на совещаниях или во время его визитов на стартовый стол, тесного сотрудничества между нами не было. Возможно, те, кто работал с ним изо дня в день, составили бы о нём другое мнение. Но мне он казался скупым на похвалу и слишком склонным принимать помощь, не отдавая должного тем, кто её оказывал. Если вы когда-нибудь его задевали, можно было не сомневаться: это вернётся к вам позже. После самой программы главной заботой Криса Крафта была карьера Криса Крафта — это можно сказать с уверенностью. Работа у него была тяжёлая, и справлялся он с ней очень профессионально. Но друзей в процессе нажил немного.