Алёна Ведьма 3. Мёртвая слобода (СИ) - Белая Дана - Страница 15

— Алён, завтрак на столе. — Он кивнул в сторону кухни. — Кушай, я пока пойду машину заведу. На улице мороз. Хоть прогреется немного. Там подожду.

Алёна села, кутаясь в одеяло, посмотрела на стол. Чашка дымилась, тарелка с яичницей ждала. Всё красиво, всё готово.

— Эх… — вздохнула. — Вроде и кофе сделал, и завтрак. А сам… Где моя романтика, Ваня?!

— Алён, — он уже натягивал куртку в прихожей, — разберёмся с этим делом, и будет романтика. Ешь… Пойду, ещё позвонить надо.

Дверь закрылась. Алёна посидела минуту, глядя на закрытую дверь. Делать нечего.

Быстро поела — яичница таяла во рту, кофе обжигал губы. Умылась, оделась, схватила рюкзак — и уже через двадцать минут плюхнулась на пассажирское сиденье того самого «ларгуса».

— Нагрел! — Иван довольно лыбился, всем видом выпрашивая похвалу. Раздувался от гордости, как воробей на морозе.

— Правда? — Алёна прищурилась, изобразила умиление. — Сам? Ух ты, мой маленький, миленький, хорошенький. Давай за ушком почешу.

Потянулась к нему рукой. Иван обиженно уклонился, дёрнул рычаг передачи. Машина дёрнулась, выехала со двора и встроилась в поток.

— Меня честно на работе достали уже, — проворчал он, вцепившись в руль. — И я не знаю, что делать. Ну опросим сейчас ещё парочку психов. И что?

— Ва-а-ань, — Алёна смотрела в окно, постукивая ноготками по пластиковой панели, — я тут почитала… На месте посёлка раньше была деревня староверов. И вот… А вдруг?

— Ну что вдруг? — Иван покосился на неё. — Петух ломает трактора?

— Ваня, ты меня так можешь обидеть.

— Прости. — Он вздохнул. — Я же видел, верю, понимаю. Но тут-то что может быть?

— Да я и сама не знаю. — повела плечом. — Но, можно я поброжу сегодня по посёлку?

— У тебя есть догадки?

— Нет. — покачала головой. — Нечести столько, что перечислять — как палкой в небо тыкать.

— А петух?

— Если честно, петух, скорее всего — это петух. — Алёна усмехнулась. — Он наоборот защищать должен. Ну, этот чёрный, с красным… Для обрядов использовали чёрных. На этом и всё. По крайней мере, я ни разу не слышала ничего такого про петухов.

— Значит, дед?

— А вот это уже ближе к истине. — Алёна оживилась, повернулась к нему. — Мало ли что он там мог наколдовать.

— Ты же сама говорила, что там старообрядцы жили?

— Да. Они разные бывают. У большинства язычество и христианство сплелись воедино. — прищурилась. — Да что уж говорить, Пасху празднуешь?

— Ну да.

— Так вот — языческий праздник же. Богу Яриле поклонялись. Яйца — слёзы его. Тоже красили, катали. — Алёна загнула палец. — Поэтому ничего странного в том, что дед может быть волхвом, кудесником, сакральным вождём, знахарем, я не вижу.

— Ничего себе ты назвала! — Иван даже присвистнул. — Я столько даже и не слышал.

— А это я только людей назвала!

— В смысле? — Он снова покосился на неё. — А ещё кто?

— Так домовые, лешие, банники, мертвяки… — Алёна замолчала, поскребла ногтем по пластику двери. — И ещё много-много!

— Ну… — Иван помялся. — Это уже совсем сказки.

— Я маленькая была, — Алёна смотрела в окно, на мелькающие за стеклом дома, — ну как маленькая, лет двенадцать уже было. Пошла в лес за ягодами. Он за огородами прямо, все тропки там знаю. Ну шла-шла. Раз полянка, два полянка. Грибы попадаться начали. И я всё дальше и дальше. Дошла до овражка. А он недалеко, по тропинке минут десять идти. Бабушка говорила, что леший там живёт и надо ему поклониться да поблагодарить за дары лесные. А я забыла.

Голос её стал тише, будто снова оказалась там, в том лесу.

— Набрала корзинку, сняла платок — меньше часа и он полон. Обратно пошла — кусты. Через кусты пролезла — дом же там, обратно от овражка, точно знаю. А за кустами поляна! Ни травы, ни цветочка — земля и глина. А вокруг деревья повалены, ни пролезть! Следы кабаньи — большущие! С две моих ладони!

Иван слушал молча, только стрелки на спидометре дрогнули — чуть сбавил скорость.

— Я обратно в кусты, — продолжала Алёна. — Пролезаю — и опять на эту поляну! И так раз пять. Я уже испугалась. И плакать начала. И корзинку в кустах оставила, зацепилась. И из платка всё растеряла. И вот стою я на поляне, слова бабушки вспомнила. Поклонилась в землю, сказала: «Хозяин лесной, отпусти с миром, не держи напрасно. Прости, если чем невзначай обидела, не со зла то было. Путь мне укажи, тропу верную покажи». В кармане нашла баранку последнюю, положила и опять в кусты.

Она замолчала.

— И? — не выдержал Иван.

— Вышла… прямо на опушке. Впереди луг и огороды. А передо мной корзинка — полная! Я даже таких грибов не собирала и ягод. — повернулась к нему, заглянула в глаза. — Точно помню. Вот так вот.

— Не знаю даже, Алён. — Иван покрутил головой, вцепившись в руль. — Вот если они есть, то почему их никто не нашёл и не увидел?

— Вань. — Алёна повернулась к нему, заглянула в лицо. — Это же не йети какой-нибудь. Это духи древние, до людей ещё были. Я вот тоже у бабушки спрашивала: где они все, если их так много? Она говорила: как люди приспосабливаются, так и духи. Человек появился — полевик перебрался, домовым сделался. Они же и изменяться могут, и вид принять. — Она помолчала. — Опять же…, а ведьм ты раньше видел?

— Ну… нет. — Иван сдался, дёрнул плечом.

— А скорее всего видел. — Алёна усмехнулась. — Просто не знал, что это они. — Голос её стал тише, серьёзнее. — И… Вань… Леший…

— Что леший?

— Леший — дух дикой природы. Техника — вторжение цивилизации. Они же деревья рубят без разрешения, кричат громко, дома не на том месте строят. — Алёна загибала пальцы, перечисляя. — Это всё про него! Дерево уронить, разума лишить, испугать до смерти, зверя наслать! Всё сходится.

— Вообще да. — Иван задумался, глядя на дорогу. — Сходится. Если бы я нашёл человека, который подходил бы по такому количеству критериев под всё, что ту творится, как минимум задержал бы. — Помолчал. — И так… Давай представим, что это леший. И что делать?

— Но вообще-то нужно было думать до строительства. — Алёна вздохнула. — Разрешения спросить, дары в фундамент первого дома заложить. А сейчас — выкуп нужен.

— Ну и что в выкупе?

Алёна посмотрела в окно. Они уже ехали по трассе, за стеклом тянулись заснеженные поля, редкие деревья, линии электропередач.

— Давай по дороге в магазин заедем. — Она постучала пальцем по стеклу. — Там по мелочи.

— Дорого?

— Нет, продуктовый любой нужен.

Иван кивнул, ткнул в навигатор. Через пятнадцать минут свернули с трассы, проехали пару километров и заехали в небольшое село. Магазинчик с вывеской «Продукты» стоял прямо у дороги — обычный деревенский, с облезлой краской и тяжёлой дверью.

Зашли. Продавщица в синем халате поверх тёплой кофты глянула на них без особого интереса.

Алёна быстро набрала пакет: хлеб, соль, сигареты, яйца, мёд, крупы разной. Расплатилась, вышли.

В машине Иван покосился на пакет:

— Всё понимаю, а сигареты зачем?

— Табак. — Алёна пожала плечами.

— А он что, курит?

— Ой, Вань! — Она закатила глаза. — Не знаю, что в деревне делали, то и повторяю. — Хлопнула себя по лбу. — Кстати, есть десять или пятьдесят копеек?

— У меня точно нет, — Иван мотнул головой, — вон, в пепельнице посмотри.

Алёна вытащила пластиковый стакан, набитый мелочью. Порылась, нашла пару нужных монеток.

— Вот и отлично! — Довольно улыбнулась, ссыпала в карман. — Так, красная ткань у меня есть. Всё готово!

— И что теперь? — Иван вырулил со стоянки. — Костёр в центре посёлка разжечь и духа вызывать?

— Да. — Алёна кивнула с серьёзным лицом. — А рабочих, человек двадцать, надо заставить хоровод водить, потом на коленях будем просить нас не убивать и веточками друг друга бить.

— Ну… — Иван аж поперхнулся. — Нет. На такое я не подписывался. Меня уволят сразу. — покосился на неё. — Алён… ну пойми… нельзя такое… Это же… слов нет!