Алёна Ведьма 3. Мёртвая слобода (СИ) - Белая Дана - Страница 14

Вода в душе перестала шуметь. Иван вышел босиком в брюках и рубашке, взлохмаченный, с мокрыми волосами. Постоял в дверях кухни, переминаясь с ноги на ногу.

— Так… — Алёна прищурилась, окинула его долгим взглядом. — Руки покажи.

— Зачем? — Иван послушно вытянул руки перед собой, уставился на собственные ладони.

Подошла, взяла его руки, перевернула ладонями вверх. Осмотрела внимательно, будто и правда что-то искала.

— Всё. — Отпустила. — Можешь кушать. — И не выдержав, рассмеялась. — Вань, ну чё ты такой?! Я же шучу! — замахала руками. — Настроение просто хорошее!

— А с чего это вдруг? — Он всё ещё смотрел на неё с лёгкой опаской.

— Ой, давай жуй, — подтолкнула его в спину, положила руку на плечо, усадила на табурет. — Я что, зря старалась?

Сама облокотилась о стол напротив, смотрит ему прямо в глаза, улыбается.

— Ну Алён… — Иван замялся. — Я так не могу.

— Как так?

— Ну… — Он кивнул на тарелку. — Ты к тарелке ближе, чем я…

— Ох… — закатила глаза, но улыбка стала только шире. — Какой же ты привередливый… Подумаешь! Хотела посмотреть, как мой парень кушает то, что я старалась готовила.

Поднялась, всё ещё лыбясь во весь рот. До неё только сейчас дошло, как это и правда выглядело.

— Ну… — Иван потёр шею. — Я не привык так просто. Извини… -Взял ложку, зачерпнул пельмень, подул осторожно, откусил краешек. — М-м-м! — прикрыл глаза, замычал довольно. — Очень вкусно, дорогая! Самые вкусные пельмени в моей жизни!

— Ох, врунишка! — фыркнула Алёна.

И тут у Ивана громко, на всю кухню, заурчало в животе. А в ответ — тихонько и протяжно — отозвался желудок Алёны.

Повисла неловкая тишина.

А потом Иван расхохотался. Громко, заливисто, уткнувшись лицом в ладонь. Кухня наполнилась смехом.

Алёна покраснела до корней волос. Легонько, чисто для приличия, шлёпнула его ладошкой по макушке.

— Всё, жуй, дорогой! — отвернулась, загребая себе в тарелку оставшиеся пельмени. Салат взяла прямо в пластиковой миске и направилась в зал. — Приятного аппетита, дорогой! — бросила через плечо.

— И вам, дорогая! — донеслось из кухни.

— Кому нам?

— Тебе и животику.

— Молча жуй! — крикнула уже из зала.

---

Есть хотелось очень! Целый день голодная. Да ещё и, после наполнения оберега, силы восстанавливать надо. Но лицо Ивана, когда она на него смотрела… Такое растерянное, такое смешное… Как же с ним весело!

Алёна захихикала — и подавилась пельменем.

Закашлялась, смеясь ещё сильнее. До слёз. И то, что она смеётся и кашляет одновременно, лишь усиливало комичность ситуации. Слёзы текли по щекам, в горле першило, а она всё хохотала, сгибаясь пополам на диване.

В кухне грохнул стул. Иван влетел в зал — глаза испуганные, лицо белое.

— Алёна, что с тобой?! — подскочил, наклонился. — Сейчас… сейчас помогу! — И принялся колотить ладонью по спине.

— Х… х… хва… т… ит! — Алёна еле выдавила из себя, проглатывая застрявший комок, отталкивая его свободной рукой. — Ваня! Хватит, блин!

— Фу-у-ух… — Иван выдохнул, выпрямился, но руку с её спины не убрал. — Теперь лучше?

— Да мне, как бы, и так не плохо было! — Алёна, всё ещё со слезами на глазах, но уже от смеха, стукнула его кулаком по груди. Слабо, чисто для порядка.

— Я её спасаю, — Иван поднялся, тоже начиная посмеиваться, развёл руками. — Она отталкивает. Странная женщина.

— О спасибо, мой рыцарь! — пропела, вытирая глаза рукавом футболки. — Чуть спину не сломал! Иди уже, дай успокоиться.

Иван вышел, покачивая головой и всё ещё улыбаясь.

Алёна наконец-то поела. Спокойно, без спешки, дожёвывая последние пельмени. На кухне зашумела вода — Иван мыл посуду.

Она собрала свою тарелку, вилку, отнесла на кухню. Поставила в раковину рядом с его тарелкой. Он молча взял, начал мыть. А она стояла рядом и смотрела, как кто-то другой моет тарелки. Завораживающее зрелище!

— А у меня папа не мыл посуду, — сказала вдруг. — Я, бабушка, мама мыли.

— У меня папы не было, — Иван сосредоточенно тёр губкой тарелку, не оборачиваясь. — Мама готовила. Я мыл. Такое вот разделение труда.

Алёна не стала уточнять. Просто погладила его по щеке и протянула полотенце.

— Не муж, а золото! — улыбнулась. — И полы мыть умеешь?

— И полы умею. — Иван вытер руки, повесил полотенце на крючок. — Тебе сейчас надо? Я помою. Где тряпка?

— Так! — Алёна выставила вперёд ладони. — Давай не сразу. А то мне стыдно будет.

— Ну как хочешь. — Он пожал плечами. — Я могу…

— Да ладно, Вань, — Алёна махнула рукой, — чай попьём давай. — Кружкой зачерпнула из котелка тёмный, настоявшийся отвар, разлила по двум чашкам. Добавила мёд — текучий, ярко-жёлтый, он ложился на дно тягучей спиралькой. Поставила на стол, рядом бросила шоколадку. — А потом помоешь. — Увидела, как он согласно кивнул, и засмеялась. — И как с тобой шутить после этого? Всё, пей, пока горячий!

Сели рядом. Шоколадка исчезла за несколько минут — ломали пополам, макали в чай, жевали молча, но хорошо. Уютно.

Алёна покосилась на Ивана, спросила про работу.

— Да гоняют туда-сюда, — отмахнулся он. — За посёлок этот параллельно дрючат. А я тут при чём? Медведь там. Никто не видел. Труп есть.

— То есть следов нет?

— Нет. Но судмедэксперт сказал однозначно — медведь. — Иван отхлебнул чай, подул — горячо. — А то, что следов нет, так в грязи стройки и не видно. Проснулся голодный, вышел на шум. А этот, может, обход делал. За ним прошёл и у бытовки задрал.

— А там медведи вообще есть?

— Так-то есть. — Иван пожал плечами. — Мало, но водятся.

— Ладно, — Алёна допила чай, поднялась. — Ложись иди. Я в душ. — Собрала кружки, сполоснула быстро. Зашла в зал за одеждой. Иван стоял рядом с диваном — растерянный, переминался с ноги на ногу. Обернулся, вопросительно посмотрел. — Постельное в третьем ящике, — кивнула на комод. — Заправляй и ложись.

— На пол? — уточнил он осторожно.

— На диван ложись уж… — Она вытащила из шкафа футболку, чистое полотенце. У порога обернулась, усмехнулась: — Полы-то не помыл. — И ушла в душ, не оборачиваясь.

Горячая вода лилась по спине, смывала усталость, но мысли всё крутились вокруг одного — медведь этот дурацкий и Ваня на диване. Перемешалось всё в голове: следы, трупы, тёмный лес, и он — рядом, спит сейчас или ждёт…

Выключила воду. Быстро вытерлась, обмотала волосы полотенцем. Вышла. В комнате было темно и тихо.

На стуле аккуратной стопкой лежали сложенные брюки и рубашка. Идеальные уголки, ровная стопка.

А на диване, укутавшись в одеяло, как в кокон, уткнувшись носом в мягкую спинку, спал Иван. Посапывал тихонечко, ровно, спокойно.

Алёна остановилась. Вздохнула. И с разочарованием, и с облегчением. Странное чувство — будто и ждала чего-то, и боялась, а теперь можно выдохнуть.

Выключила свет. Кое-как, на цыпочках, подобралась к дивану, вытянула краешек одеяла. Легла рядом, касаясь через тонкую футболку его горячего тела. Потянула одеяло сильнее — не идёт, зажато насмерть. Фыркнула.

Иван во сне перевернулся. Его рука тяжело легла сверху, прижала к себе. Алёна замерла. Сердце заколотилось где-то в горле. Но Иван не шевелился. Дышал ровно, глубоко — спал.

Она обняла его руку обеими своими, прижалась щекой. Чувствовала себя маленькой. Защищённой. И так, с улыбкой на лице, уснула.

---

— Дорогая, просыпайся.

Голос пробивался сквозь сон — откуда-то издалека, сквозь вату. Алёна отвернулась, зарылась лицом в подушку.

За плечо аккуратно потрясли.

— Алён, пора. Вставай.

Отмахнулась, как от назойливой мухи. Но от неё не отставали. Пришлось открывать глаза.

Иван стоял над ней — уже одетый, в глаженой рубашке. Свежий, выспавшийся. А по комнате плыл запах — кофе и яичница.