Алёна Ведьма 3. Мёртвая слобода (СИ) - Белая Дана - Страница 25

— В петуха? — женщина удивилась. — Ну… что-то я даже и не слышала о таком. А подробнее?

— Ну… — Рассказала коротко. Приуменьшила. Только про петуха, который становится больше и страшнее. Про то, что звук исчезает. Про стройку. И про деда, которому он подчиняется.

Антонина слушала молча. Только дыхание в трубке — ровное, внимательное.

— Так, так, так… — задумчиво протянула. — Ну, судя по всему, это навий. Только я не слышала, чтобы он превращался в петуха. Да и вообще превращался. Хотя… Если колдун сильный, принёс жертву, мог и засунуть в тело. Но петух… — Пауза. — А может… и кого посильнее призвал. Помощь нужна?

— Нет, справимся. А как от него избавиться?

— Самое простое — грохни колдуна.

— А попроще? — усмехнулась.

— Это попроще. — Антонина хмыкнула. — Посложнее — прервать связь. Колдун, если дух сильный, может и кони двинуть. А дух без хозяина сам уйдёт. Он же к нему привязан.

— Уже лучше. — прикусила губу, обдумывая варианты, — А как отвязать?

— Так… давай я тебе смской отправлю. У Варьки если что потребуется — возьмёшь. Точно помощь не нужна? Колдун-то какой, откуда?

— Да там. — махнула рукой в пустоту. — Ваня же говорил про посёлок.

— А… деревенский. — Антонина выдохнула. — Ну должна справиться. Если что — просто грохни.

— Спасибо за совет, — засмеялась в ответ. «Возьми и грохни». У неё всё просто.

— Ладно, дорогуша. Пришлю, жди. А я побежала, а то Эдик без меня тут скучает! Пока-пока!

— Пока.

Алёна убрала телефон. Поставила чайник.

Картинка складывалась воедино. Идея насчёт деда не казалась какой-то неосуществимой. Эмоций тоже не вызвала — просто факт, просто задача. Хотя что-то в груди шевельнулось, сказало: это неправильно. Но кто слушает этот голос?

Есть Иван. Есть пистолет.

Пиликнул телефон. СМС от Антонины — подробное описание ритуала. Три варианта. Два отпали сразу — там призывающий должен сам хотеть избавиться от духа и помогать. Третий… придётся хорошо подготовиться.

Вода закипела.

Алёна заварила отвар — крепкий, горький, восстанавливающий. Сделала глоток, обожглась, но не почувствовала. Горечь во рту смешалась с усталостью.

Поставила кружку на стол. Подошла к шкафу. Достала «Железко».

Бабушкин нож. Тяжёлый, старый, с тёмными пятнами на лезвии. Столько лет с ним — и ни разу не задалась вопросом. Почему им можно заряжать другие артефакты, а сам он в зарядке не нуждается?

Села на пол. Положила нож перед собой. Провела пальцем по лезвию — осторожно, почти не касаясь. Холодный металл отозвался тонкой вибрацией. Пальцы тут же замёрзли ещё сильнее, по спине пробежал холодок.

Первая змейка поползла по полу, обвила нож. Коснулась лезвия — и исчезла.

В голове словно что-то взорвалось.

Тишина. Белая вспышка. И — боль. Острая, режущая, она ударила откуда-то изнутри, из самой глубины, где хранится сила.

Алёна зажмурилась. Схватилась за голову. Пальцы вцепились в волосы, дёрнули — только бы заткнуть эту вспышку.

Когда открыла глаза — с пальца капала кровь. Тёмная, густая, она падала на пол, на ковёр, на нож.

В глазах поплыло. Комната качнулась, поплыла, стены поехали в стороны. Тошнота подкатила к горлу.

Сделала глоток отвара. Горького, обжигающего. Посидела пару минут, приходя в себя. Прислонилась спиной к шкафу, закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле, отдавалось в висках, в ушах.

Разум кричал: «Не смей! Остановись!».

Но рука уже тянулась к ножу, а по пальцам скользило знакомое, ледяное тепло силы. Нужно понять. Нужно знать.

Вторая змейка…

Телефон дрогнул на полу. Алёна приоткрыла глаза — голова гудела тяжёлым, пульсирующим гулом, во рту пересохло так, что язык прилип к нёбу. Щека отлипла от паркета с мокрым, чавкающим звуком. Поморщилась от отвращения к себе.

На полу рядом расплылась лужица крови. Уже загустела, превратилась в желе — тёмное, маслянисто блестящее в утреннем свете. Живот заурчал, и тут же подкатила тошнота, резкая, обжигающая горло. Скривилась, прижала ладонь ко рту.

— Фу… надо же так.

Голос прозвучал чужим — хриплым, будто она не говорила несколько дней.

Нащупала кружку, пальцы не слушались, отвар плеснул на руку — холодный, горький. Глотнула. Терпкая горечь обожгла горло. Прочитала сообщение: «Доброе утро. Завёз камни. Доставят вечером или завтра утром. Целую».

Отложила телефон. Села — мир качнулся, комната поплыла. Вцепилась в столешницу, пальцы побелели. Тошнота подкатила снова, и она замерла, боясь пошевелиться. Доплелась до ванной, держась за стены. Умылась — вода обожгла ледяным холодом, но легче не стало.

На кухне заглянула в холодильник — пусто. Сил радоваться не было. Кое-как приготовила еду, заставила себя проглотить несколько кусков. Еда не лезла, каждый кусок приходилось проталкивать.

— Ну вот… уже лучше. — Откинулась на спинку стула, чувствуя, как ноют мышцы спины. — Главное не потолстеть. А то с такими экспериментами…

Вытерла паркет. Подошла к столу, посмотрела на «Жалезко». Поднесла палец к лезвию — и отдёрнула. Лезвие блеснуло, напомнило вчерашнее.

— Потом. Завтра ещё наэкспериментируюсь. Сил и так нет.

Сварила восстанавливающий отвар. В этот раз правильно: вода до восьмидесяти градусов, руна, заговор. Пар поднимался над кружкой густыми клубами, пахло травами — горько, терпко, этот запах заполнил комнату. Взяла еду и перебралась на диван. Села, уставилась в стену.

Весь вчерашний день — змеи, нож, обморок — прокручивался снова и снова. Эмоции выгорели. В голове было пусто, но мозг работал непривычно ярко.

Пересела на пол. Надо учиться. Комбинации, усиления рун. Пальцы чертили линии на паркете — шершавом, холодном, — змеи скользили следом, послушные, живые. Не заметила, как пролетело время — только затекли ноги и онемела спина.

Пришло сообщение: «Иван, Ваш заказ № 284624 готов. Будет доставлен в течение часа. Благодарим за выбор нашей компании».

— Молодец он всё-таки. — Алёна глянула на часы: 18:30. В окнах уже серело.

Желудок сжался от голода. Припасы кончались, идти в магазин не было ни сил, ни желания. Заказала продукты на несколько дней. И ещё одну доставку.

В дверь позвонили.

Алёна открыла и замерла.

— Добрый день. Доставка. — На пороге стоял парень в чёрной форме, на груди оранжевый логотип — деревянное колесо. Улыбался, протягивал фирменный пакет. — Рад, что вы начинаете нам доверять.

Алёна взяла пакет, не сводя с него глаз, стараясь не показывать удивление. Пальцы сжались под тяжестью.

— А кому — вам?

Парень сдержанно хохотнул, в глазах мелькнуло что-то игривое:

— Нам. Службе доставки «Колесо». Всего вам хорошего, Алёна Игнатьевна.

Она проводила его взглядом, пока не скрылся в лифте. Закрыла дверь, прислонилась к ней спиной — холод дерева проник сквозь одежду, заставил вздрогнуть. Постояла секунду. Поставила пакет на стол.

Достала коробку сантиметров тридцать в пупырчатой упаковке. Под ней ещё одну. Вскрыла, отодрала скотч. Внутри лежало много маленьких разноцветных коробочек — каждая с надписью и сплюснутым бантиком.

Открыла первую, жёлтую. Сверху визитка: «Янтарь. Защита от злых духов. Напитать Явью». На обороте — «2 больших. 5 средних. 10 маленьких». Провела пальцем по камню — янтарь был тёплым на ощупь, гладким, маслянистым.

— Да уж. — Усмехнулась, но внутри всё сжалось. — Ну совсем не похоже на угрозу.

Вторая коробочка, серебристая: «Топаз. Защита от обмана, морока. Явь и Навь».

Достала все. Разложила на столе. Насчитала тридцать три штуки. Камни лежали перед ней — холодные, тяжёлые, разноцветные, каждый манил.

Сняла упаковку с большой коробки — внутри оказалась шкатулка. Деревянная, лёгкая, с крючком-замочком. Без узоров, без надписей. Только наклейка: «Набор стандартный: для изготовления оберегов, амулетов, талисманов». Повертела в руках — дерево было тёплым, гладким, хорошо обработанным. Поставила на стол.