Алёна Ведьма 3. Мёртвая слобода (СИ) - Белая Дана - Страница 24

— Спасибо, — Иван осмотрел повязку, потрогал пальцами — осторожно, будто проверял, не развалится ли. Сел на диване, всё ещё морщась от горечи во рту. Облизал пересохшие губы. — А что говорить?

— А ты думаешь, по твоему лицу не видно? — приподняла бровь. — Мыслительный процесс зашкаливает. Ну и… то, что тебе неловко об этом думать. — Приготовилась слушать. Правая рука пульсировала болью, но старалась не обращать внимания. — Давай, выкладывай. Буду слушать о том, что ты сумасшедший, или я. Не важно.

Иван помолчал. Отвёл взгляд в сторону, потом снова посмотрел на неё. Заговорил медленно, подбирая слова, с паузами.

— Не совсем. Я тут подумал. Я же в него стрелял. С пяти метров. А ему хоть бы что. А потом вообще… превратился в… не знаю в кого. Такое ощущение… ну будто я в психушке лежу. И всё это… глюки? — Поднял на неё глаза. — А потом ты… что за змеи?

Алёна вздохнула. Потерла висок — голова начинала болеть, как всегда после больших затрат силы. Пальцы дрожали, сжала их в кулак, спрятала под мышки, чтобы согреть.

— Это… — запнулась. Усмехнулась про себя горько. «Что за змеи». Для него просто картинки на снегу. Он не видит, не чувствует, как каждая такая змейка вытягивает жилы. — Не знаю, как тебе объяснить. Сила рода. Навь. И… никому, никогда об этом не рассказывай!

В голову ударило воспоминание — шабаш, ведьмы, Вече Теней. Если Галина, Михаил и Светлана у них… что они могли рассказать? Что видели? Что запомнили из того, что она делала там?

— Алёна!

Вздрогнула. Иван коснулся её руки — тёплой ладонью накрыл ледяные пальцы.

— Ты в порядке? Холодная-то какая…

— А? Да… — мотнула головой, прогоняя видения. Отняла руки от тела, позволила ему их погреть. — Прости, задумалась.

— Ну вот я к чему… — Иван убрал руку, но смотрел внимательно, не отводил взгляд. Помялся. — А каждый человек может делать, что и ты?

— Колдовать?

— Да как ни назови. Просто я стрелял — и бесполезно. А ты… что-то там порисовала. И…сработало.

— Ну да, — усмехнулась, а внутри всё сжалось от его слов. «Что-то там порисовала». Именно. Со стороны это и правда выглядит так. Не видно же, что голова раскалывается, что силы ушли так, что есть хочется, как не в себя… — Что-то там порисовала. Именно это и сделала. Но, Вань, — добавила тише, прогоняя обиду. — Если бы ты его не отвлёк, мы бы погибли.

Иван помолчал. Потёр ладонью здоровый бок, зачем-то поправил повязку. Выдохнул.

— Прости… Я понимаю, что там совсем не так. Просто не знаю ничего. — поморщился, потрогал повязку, покосился на её руку.

— Вань, я поняла, к чему ты клонишь, — перебила мягко. — Но ты же помнишь, что стало с тем колдуном-недоучкой?

— Да. — Кивнул. Помолчал. — Просто… хотел быть полезным. Если это понадобится.

Алёна посмотрела в потолок. Потом на свой браслет — тигровый глаз, агат.

— Знаешь… Можно. Колдуном не станешь. Но базовые руны… обряды… Это можно. Амулетов наделаем. Что-то простенькое сможешь.

— Только простенькое?

— Ну… — хмыкнула. — Можешь кровь добавить. Но там сложно. Или жизнь отдать. — Помолчала. — Свою. Или чужую. — Криво усмехнулась.

— Не-не, — Иван замахал руками. — Убивать я никого не хочу.

— Я же не про человека. Петуха там… бычка…

— Но простейшему научишь?

— Да. Самому простому — смогу.

Иван сел ровно, выпрямился, как ученик. Помолчал, собираясь с мыслями. Обхватил себя руками, будто ему вдруг стало холодно.

— И так… С чего начнём?

Алёна улыбнулась — устало, но тепло. Встала, достала из ящика ручку, лист бумаги. Села рядом. Быстро, уверенно нарисовала первые десять рун.

— А теперь сиди и рисуй. До тех пор, пока не сможешь делать это без ошибок с закрытыми глазами. — Пододвинула лист к нему. Потом встала, подошла к шкафу, достала заветную коробочку. Поставила на стол. — А это твоя задача номер два. Из всех этих камней нужно сделать бусы. Вот эти большие — азурит, чёрный кварц, флюорит — с особой осторожностью. Из них пусть кулоны сделают. Удобные. По две штуки из каждого. Из деревяшек тоже бусинки, в пол сантиметра!

Иван уставился на коробку, на камни, на деревянные заготовки. Осторожно потрогал один камешек пальцем.

— Так… это же во сколько обойдётся?

— А то! — Алёна упёрла руки в бока. — Представляешь, сколько я уже сожгла? А это я ещё с тебя за уроки не беру! Репетиторство получается! И вообще, это тебе тоже нужно. Толку учиться водить машину, в которой нет бензина? Так и ты сейчас. Нужно пробовать!

Иван серьёзно выслушал. Потом кивнул.

— Ладно. С этим сочтёмся. — Покосился на дверь, будто за ней мог стоять тот самый петух. — Что с… этим делать будем?

Алёна села обратно на стул. Устало потёрла лицо ладонями. Кожа горела после ледяного ветра, пальцы пахли полынью и дымом.

— Мне нужно подумать. А ещё… мне нужно будет подготовиться.

— И сколько тебе на подготовку понадобится?

— Думаю… дня за четыре управлюсь. Если побыстрее камни сделаешь.

Иван поднялся. Осторожно, придерживая бок. Подошёл к столу, забрал коробку с камнями, лист с рунами.

— Ты это… к врачу сходи. Или сама там… заговори.

— Да-да. Заговорю уж. — эта фраза почему-то показалась смешной.

— Тогда я пойду. Мне ещё вопрос с использованными патронами надо решить. А то стрельбой в курицу я не отпишусь.

— Смотри не потеряй.

— Не потеряю, — пообещал. Чмокнул в щёку. Губы у него были холодные, сухие. — Спасибо.

Дверь закрылась. Щёлкнул замок.

Алёна постояла в прихожей, прислушиваясь к тишине. Потом прошла в комнату, села на пол, поджав под себя ноги. Обхватила себя за плечи — всё ещё знобило.

Провела пальцем по полу.

Змейка поползла — тонкая, светящаяся, послушная. За ней вторая. Третья. Они вились, переплетались, распадались и снова собирались в узоры.

Это успокаивало. Расслабляло. И она училась — училась управлять силой, чувствовать её, не терять контроль.

С этим даром она стала сильнее. Даже смогла ходить после того, как атаковала тварь. Раньше после таких затрат валилась с ног там, где стояла. А сейчас — ничего. Усталость есть, но не такая.

Но вопрос мучил другой.

В машине, когда ехали туда. Эта ссора. Она чувствовала всем нутром — как хочет разреветься. Как сердце разрывает от обиды. Как боится, что это последний раз, когда они вместе. Понимала всё это — и высказалась. Выплеснула.

Но не заплакала. Ни слезинки. Словно внутри вырос барьер. Стеклянный. Прозрачный, но твёрдый. Эмоции есть, они бьются о него, а наружу не выходят.

Это из-за того, что с ней за это время произошло? Ритуалы, шабаш, кома… Или из-за того, кто шепчет?

Посмотрела на стену, за которой жил сосед Вячеслав. Прислушалась — тихо. Долго он молчал.

Ладно… Мы не спешим.

Взяла телефон. Нашла нужный номер. Позвонила.

— Алёнка, привет, подружка! — раздался весёлый голос. На фоне гремела танцевальная музыка, слышен был гул голосов, чужой смех.

Алёна невольно улыбнулась:— Привет, Антонина. — А вы ещё не вернулись?

— Нет, мы с Эдиком в Таиланде! — Антонина звенела счастьем. — А что такое?

— В смысле — с Эдиком? — даже привстала, забыв про больную руку.

— Так… — В трубке посерьёзнели, но сквозь строгость пробивался смех. — А ты к кому на «вы» обратилась?!

— А… да я. Да. — замотала головой, хотя Антонина её не видела. — Про вас. Эдуарду привет передавайте! Как у вас там дела?

— Ох! — выдохнули в трубку. — Прямо хорошо. Отлично, я бы сказала. Не хочешь к нам? Тепло. Кокосы, бананы!

— Нет, спасибо. — помялась, покосилась на стену. — Я тут… спросить хотела…

— Подожди… Сейчас. — послышались голоса — не на русском, быстрые, гортанные. Гомон, скрип двери. Стало тише. Потом звук льющейся воды — густой, шумный, с эхом кафеля. Слив бачка. — Всё. — Голос Антонины стал тише, но таким же тёплым. — Теперь слушаю.

— Те… Антонин, — замялась, понизила голос. — Скажи, пожалуйста. Какое существо или дух может превращаться в петуха?