Алёна Ведьма 3. Мёртвая слобода (СИ) - Белая Дана - Страница 32

— Дойдём — узнаем. — Она взяла его за руку, сжала. — Главное, что ты рядом.

Иван промолчал. Только рука его коснулась капюшона её маскхалата, поправила, чтобы не сползал.

Они свернули перед домом на своё место за кустами, у лежащего дерева. Кофе, бинокль, бутерброды — которые Алёна съела в первый час ожидания. И смотрела, извиняясь, на Ивана, убирающего в рюкзак пустой пакет.

Снег валил так, что они чуть не упустили петуха. Дверь открылась. Он вышел и, не оборачиваясь, направился в сторону посёлка.

— Так. — Алёна порылась в рюкзаке, ещё раз проверила, всё ли на месте. — Я сейчас к избе, колдуна запру, потом пойдём готовить засаду для духа.

— Кстати, а почему сразу не поджечь?

— Потому что с духом связаны они. И что мы будем делать, когда он придёт?

— Так ловушку перед домом.

— Вань, одно дело — застать врасплох. Другое — если он на выручку побежит.

— Всё, понял. — Иван кивнул, взял бинокль, осмотрелся. — Вопросов нет. Буду смотреть за тропой.

Алёна кивнула. Руки вспотели. Собралась с мыслями и, пригнувшись, подобралась к дому. Заглянула осторожно в щель между ставнями — дед лежал на широкой лавке, накрытый тулупом. Не шевелился.

Достала мешочек с солью, проткнула ножом и пошла вокруг избы, сыпля тонкую белую линию, почти невидимую на снегу:

— Соль от земли, соль от неба, соль от ветра, соль от огня. Кто ступит — ноги сломит, кто шагнёт — дорогу забудет.

Порезала палец ножом. Осмотрелась по сторонам. Нашла Ивана, который перебрался ближе к тропе. Он показал большой палец — всё чисто. Продолжила. Кровью оставила отпечатки на косяке двери, на оконных рамах, на углах избы.

— Кровью запечатываю, силой Рода запираю. Пока кровь не смыта, порог не переступить.

Сердце колотило так, что, казалось, его слышно за версту. Каждый скрип снега от собственных шагов заставлял вздрагивать. Нож коснулся бревна. Вывела руну ЗАМОК в круге, усиленную ЩИТОМ и руной РОСПАД:

— Замок — не открыть, щит — не пробить, выход — не найти. Кто ступит — во тьме останется, кто шагнёт — в стенах запутается.

Достала моток красной нити, закрепила на углу избы в самом низу, присыпала снегом. И так, завязывая узлы, а потом прикапывая нить, обошла дом:

— Узел первый — стены встали. Узел второй — порог упал. Узел третий — окна закрылись. Узел четвёртый — крыша нависла. Узел пятый — подпол молчит. Узел шестой — небо отвернулось.

Пробираясь по снегу дальше, поскользнулась и упала прямо рядом с дверью — дед за зиму накидал достаточно большую горку. Замерла. Стояла, долго прислушиваясь, не встал ли колдун. Увидела, как насторожился и приготовился Иван — рука на кобуре, бинокль опущен, смотрит на неё, ждёт.

Тихо завязала ещё один узел, пряча нить под порог:

— Узел седьмой — земля приняла. Узел восьмой — предки пришли. Узел девятый — назад дороги нет.

Ветку полыни подожгла, тут же задула, подбросила, чтобы он упал на крышу — не получилось. Выругалась сквозь зубы. Взяла снег, слепила комок, долго скрепляя руками рыхлый снег. Вставила веточку, забросила с третьего раза.

— Кто здесь живёт — здесь и останется. Кто уйти захочет — пусть сначала соль со стуком соберёт, нить зубами перегрызёт, замок кровью отопрёт, а без крови — не выйти.

Закончив, поспешила обратно, тем же маршрутом. Только остановилась, чтобы накидать побольше снега — скрывая следы. Вдруг петух всё-таки вернётся, обойдёт ловушку или пройдёт другим путём.

Добралась, села на поваленное дерево. Иван подошёл, присел рядом.

— Где будем ловить? — спросил, подавая кружку с кофе.

— Сейчас, Вань… чуть отдохну. Отдышусь. — взяла кружку, обхватила замёрзшими пальцами. — Чуть не померла со страху, когда навернулась. Так и представила, как он выходит, а я валяюсь.

— Расскажешь, как это остановит человека?

— Ну… представь, что человек — воздух, а сила в нём — камень. — Алёна сделала маленький глоток, кофе обжёг горло. — Так вот, обряд работает как сеть. Не выпустит он тёмную силу. Скорее всего.

— А если выйдет, то что?

— Значит, он намного сильнее меня и обряда. Мы точно узнаем, не беспокойся. Меня так долбанёт, если он мою защиту пройдёт. Не пропустим…

— Алёна! — Иван дёрнул её за рукав. — Ты не поняла! Он вышел!

Она уронила кружку в снег, вскочила, вырвала из рук Ивана бинокль, в который он смотрел на дом.

Дед стоял рядом с избой как ни в чём не бывало. Опирался на метлу, глядел на тропу. Просто стоял.

— Я не понимаю, — выдохнула Алёна.

— Может, что-то не так сделала?

— Точно так. Бабушка учила, показывала… — Дед постоял, перекрестился, поклонился до самой земли. С трудом выпрямился, перекрестил тропу и замахал метлой, разгоняя снег. Посмотрела ещё немного, потом опустила бинокль. — Вань… поджёг отменяется. По крайней мере сейчас.

Алёна услышала, как выдохнул Иван. Он пнул канистру, отодвинул её под дерево. Подлил ей кофе из термоса. Даже лицо порозовело.

— Значит, просто ловим духа?

— Для начала продолжим слежку. — Алёна села обратно, сжала кружку. — Если дед — просто дед, то с кем мы имеем дело? Дух ли это вообще. Получается, дед его слушает, а не наоборот. Может, демон какой…

— О-о-ох, час от часу не легче! — заворчал Иван, но и так ощущалось, какой камень он сбросил с плеч. — И как ты это узнаешь?

— Посмотрю, что происходит в доме. Как они себя ведут.

— Я против. И мы это уже обсуждали!

— Дождёмся вечера или ночи, Вань, когда меня у окна видно не будет. Я же помню.

— Мы так можем сутки ждать… — Иван начал собирать рюкзак, сверху положил термос, потер руки. — Надо подготовиться получше, раз засада на морозе.

— Я боюсь, что мы можем не успеть. — Алёна чувствовала: тот, кого призвали вчера на кладбище, внутри. И на долго ли хватит её защиты?

— А замёрзнуть тут — нормально? — Иван посмотрел на неё в упор.

— Ладно. Ты прав.

— Спасибо. — поднялся, протянул руку. — Пошли.

— Пошли. Только кое-что сделаю по пути. — Достала мешочек, высыпала на ладонь несколько деревянных бусинок, покрытых тончайшей вязью рун. Провела пальцем по каждой, шепнула: «Чужих почуешь — крикни». Потом разложила их по тропе, втыкая в снег, присыпая, чтобы не сразу заметили. — Совсем забыла про них. — выпрямилась, отряхнула перчатки. — Раскидаем по тропе и узнаем, когда наш дух пройдёт рядом. Так сказать — усовершенствованная версия маячков.

— Тоже настроение поднялось, да? — улыбнулся Иван.

— Поднялось, конечно. — толкнула его в бок. — А ты думал, мне прям так хочется кого-то поджарить?

Алёна рассмеялась, но смех вышел нервным, коротким. Оглянулась на избу, на тропу, на ровный снег.

— Пошли уже, а то скоро меня сжигать придётся.

— Почему тебя? — переспросил Иван, уже шагая к машине.

— Ну… — замялась, и тут же нашла ответ для него, — ведьма же…

Они дошли до «ларгуса», сели. Проехали по пустой стройке, встретив по дороге молодого охранника. Иван притормозил, опустил стекло.

— А ты чего бродишь?

— Ну так… обход.

— Ты бы… ночью свалил отсюда. А то этого поджигателя всё никак не поймают.

— Да я и так… не горю желанием тут оставаться. — Охранник зябко передёрнул плечами, сунул руки в карманы. — Мне до деревни сорок минут.

— Ну и отлично. Удачи.

— Сами там кнопку нажмёте?

— Да. Пока.

Иван закрыл окно, выехал за шлагбаум. Ещё метров пятьсот до трассы.

На повороте была авария. Белый грузовик снёс «Ладу», впечатав её в столб. У машины стояли двое гаишников, переговаривались, курили. Рядом скорая.

Иван притормозил, вышел.

— Мужики, что случилось? — Один из сотрудников посмотрел недовольно, но Иван достал корочку. — Лейтенант Петров. Я тут дело в посёлке расследую, узнать хотел, не наш ли водитель? — кивнул на фуру.

— Да хрен знает, ваш или нет. Иди спроси. Вон в машине сидит.

— Вань… — Алёна толкнула его в плечо, указала рукой. — Поехали.