Алёна Ведьма 3. Мёртвая слобода (СИ) - Белая Дана - Страница 35

И кто он, интересно… София вот, сразу видно, умная помощница. А этот… пуп земли. Наверное, волх какой-нибудь сильный. Хотя больше на колдуна похож. На того, кто привык, чтобы его слушались.

Ещё столько вопросов теперь… А она сидела, молчала как дурочка. Смотрела, слушала, кивала. Даже про полнолуние не спросила как следует. Почему оно делает духа сильнее? Почему именно сегодня ловить опасно?

— Эх, Алёна Игнатьевна, что же ты так оплошала! — сказала вслух и сама засмеялась. Сама с собой, да ещё и со стороны начала разговаривать. Совсем кукушка улетела.

Не заметила, как стало темно. Включила свет. В ванной взяла ведро и тряпку, пошла убираться. Остановилась, посмотрела на пол — чистый! Ни следа от их обуви! Ни грязи, ни влаги, ни пылинки. Будто они и не ступали.

Чтобы проверить, открыла дверь, выглянула на лестничную клетку — только её следы.

— Они что, летают, что ли? — прошептала удивлённо, закрывая дверь, прислонилась к ней спиной, постояла.

Снова подумала о том, что там, в этом «Вече», может быть. Потёрла руки, улыбнулась мечтательно, потрогала браслет. Камни были холодными, но от прикосновения пальцев по ним пробежало едва заметное тепло.

— Так! Амулеты зарядить!

Вспомнила, что её ждёт завтра. Вспомнила, как шевелилось внутри что-то чужое, когда они увидели петуха на дороге. Как отозвалось на его взгляд.

Тяжело вздохнула, достала из рюкзака книгу и нож. Положила на пол. Села напротив, скрестив ноги.

Первый камень. Змейка. Накатила слабость.

В животе опять шевельнулось это эфемерное. Сжалось, будто принюхивалось, прислушивалось. Руна на животе молчала. Не жгла, не покалывала. Спала.

Но пугала мысль: что же будет завтра? Как ЭТО отреагирует на присутствие своего… призывателя? Или хозяина? Или того, кто его выпустил из Нави?

На зарядку основных артефактов ушло больше пяти часов. Сила — даже с «Родником» и «Железко» — текла медленно. Но откаты после зарядки стали короче, не такими выматывающими. Алёна списала это на общую слабость: организм просто не в силах выдавать прежнюю реакцию, когда и так на пределе, да ещё с этим…внутри.

Поздний ужин. Сон — в котором она сидела в большой библиотеке, листала страницы какой-то древней книги, читала что-то новое, важное. Проснулась. Что именно читала — хоть убей, не вспомнить. Только смутное ощущение: там было что-то нужное. И первым делом побежала готовить. Параллельно, стоя у плиты, съела три сардельки — глотала, почти не пережёвывая, только бы унять голод.

За два часа до приезда Ивана успела искупаться. Один раз полноценно поесть, два раза перекусить на ходу. И морально настроиться на сегодняшний день. Но настройка не работала. Стоило перед глазами встать образу этого навия-оборотня — сердце срывалось, а в животе начиналось мерзкое, липкое шевеление. Будто там, внутри, ворочался огромный склизкий паразит.

Она даже представила: в желудке — темнота, сырость. Из неё выползает толстый червь, оставляя чёрную слизь на стенках. Она просачивается дальше — в кровь, в кости, в каждую клетку.

К горлу подступила горечь. Алёна скривилась, сглотнула с усилием. Сдержалась, чтобы не ударить себя в живот — просто так, от отвращения и страха.

— Чтоб тебя кикимора утащила! — зло прошептала, уставившись вниз. — Ладно, недолго тебе осталось!

Внутри шевельнулось в ответ. От мысли, что Это её понимает, слышит, реагирует — стало не по себе.

Наконец-то позвонил Иван. Сказал, что подъезжает.

Алёна быстро собралась: схватила рюкзак, подарок в мешочке сунула во внутренний карман куртки. Спустилась по лестнице, села в машину.

— Привет. — подалась вперёд и поцеловала парня в щёку. Серьёзного, собранного — но с тёмными мешками под глазами, будто не спал совсем.

Иван тронулся с места — плавно, уверенно, держа руль одной рукой:

— Привет, Алён. Да, пол ночи уснуть не мог. Настраивался на то, что это просто серьёзное дело, а не духи-призраки. Мне так проще. — бросил быстрый взгляд на неё. — А вот ты, кажется, нервничаешь.

— Есть немного.

Ехали молча большую часть дороги. Только снег шуршал под колёсами, да изредка скрипели дворники, смахивая налипшие хлопья. Уже при въезде на стройку Иван спросил:

— Как там твои маячки?

— Так, то молчали. Но… не факт, что они сработали бы на таком расстоянии.

В ответ на её слова из-под рукава потянулся тонкий дымок. Алёна достала браслет, поднесла к глазам. Деревянные бусины, что были связаны с теми на тропе, покрылись тонкими выгоревшими линиями.

— Ну вот. Радиус действия примерно два-три километра. Он прошёл к избе. Но обратно не возвращался. По крайней мере по одной и той же дороге два раза не шёл.

— Ты даже так умеешь? — Иван удивлённо усмехнулся, покачал головой. — Тебя бы в наш отдел, да на обычные, человеческие дела…

— Обычными и человеческими там и без меня справятся. — Алёна убрала браслет обратно под рукав. — А вот с духами… — Она повернулась к нему, и улыбка скользнула по её губам. — В общем, наш дуэт должен стать идеальным!

Они подъехали. В этот раз парень укомплектовался по-полной: большой рюкзак и чехол с палаткой.

Снегоступы. Тропа. Мини-лагерь разбили немного дальше от того места, где стояли в прошлый раз. Алёна смотрела, как Иван сапёрной лопатой расчистил снег, поставил серую одноместную палатку, накрыл сверху маскировочной сетью — под цвет его маскхалата. Внутри разместил небольшую газовую плитку для обогрева, рядом — чайник и пару кружек.

Алёна тем временем очертила площадку, посыпала солью по кругу, защитила рунами. На возможных подходах разложила бусины — так, чтобы они образовали неровное, но замкнутое кольцо. Когда вернулась, Иван уже стоял с биноклем, прислонившись к дереву. Окинул взглядом палатку, задержался на ней, потом без особой надежды спросил:

— Если закончила, то у меня тоже всё готово. Теперь надо дождаться вечера. — Он помолчал. — Может, я схожу?

— Ну конечно. — Алёна улыбнулась, убирая в рюкзак мешочек с солью. Страх всё ещё заставлял нервничать, заставлял внутренности сжиматься в тугой комок. Но в то же время она ждала этого испытания, даже жаждала его. Хотелось узнать, понять, рассчитать — и сдать экзамен на отлично. — И что ты мне потом расскажешь? А если упустишь важную деталь? — Она не дождалась ответа, развела руки в стороны, и улыбка снова скользнула по её лицу. — Ну вот, Вань. Так что просто прикрывай меня, если что.

— Не нравится мне что-то твой настрой. — Иван передал ей бинокль и пошёл к палатке. — Смотри тогда, а я пока кофе сделаю.

Она подошла следом, придержала брезент, наблюдая, как он подключает баллончик с газом, переливает воду из бутылки в чайник, ставит на маленький огонь.

— И что тебе не нравится?

Иван обернулся. В неверном свете фонаря его лицо казалось жёстким, усталым, но спокойным.

— Не знаю. Весёлая какая-то. Это говорит о том, что ты боишься, но пытаешься держаться.

— Хм… — Алёна коснулась пальцем подбородка, задумалась. — Ну… может, ты даже прав. — помолчала, глядя куда-то в сторону. — Но это не влияет на мой настрой.

— Хорошо. Рад это слышать.

— Так, ладно, пойду на пост.

Снегоступы заскользили по снегу — мерно, с тихим хрустом. Алёна дошла до места их предыдущей стоянки. Дом отсюда казался чёрным пятном на белом полотне — даже на фоне не менее чёрных голых деревьев, торчащих из сугробов. Дым валил из трубы: клубился, поднимался вверх, растворялся в низком небе. У крыльца снег был расчищен — широкая тропинка, утоптанные ступени. Но под мрачным свинцовым небом дом казался мёртвым. Неестественным. Будто внутри не жили, а только делали вид.

Руки быстро замёрзли от холодного металла бинокля. Алёна натянула рукава на кисти, спрятала пальцы в ткань и продолжала слежку. Ничего не происходило. Тишина. Только снег изредка осыпался с веток, да где-то далеко ухал филин.