Алёна Ведьма 3. Мёртвая слобода (СИ) - Белая Дана - Страница 9

— Надо подумать. Ну… если самого такого… Сейчас. — Константин достал кнопочный телефон, набрал: — Коль, слушай, у тебя этот, плиточник из второй бригады сейчас где? Ага. Понял. Слушай, пришли его ко мне быстренько. На полчаса. Жду.

Сунул трубку во внутренний карман:

— Сейчас придёт. Больше всех кричит. Только он это… сиделый, в общем.

— Да ничего, — ответил Иван. — Разберёмся.

— Да нормальный, работящий. Мастер хороший. Ну и бригада вся… трудная. Но работают быстро, исправно. Держатся особняком.

В дверь громко стукнули два раза и сразу открыли. Загорелое, пыльное лицо с синяком под заплывшим глазом заглянуло внутрь, а следом появился и весь мужик. Невысокий, коренастый. В калошах и синей спецовке, ставшей серой от цемента и шпаклёвки. Косо посмотрел на Ивана, потом на бригадира:

— Вызывал, начальник?

— Да. Проходи. — Константин встал, подошёл к Ивану. — Если нужен буду — звони. Дел выше крыши. Да и бред этот слушать сил моих нет!

Вышел, прикрыв дверь.

Алёна тут же пересела за стол:

— Добрый день. Я Алёна Игнатьевна. Откуда мы, вы и так знаете. Присаживайтесь.

— Да чё? Начальники? — Он переводил взгляд с Ивана на неё. — Чё я делал-то? Ей-богу! Ваще не при делах!

— Да вы не волнуйтесь, никто вас не обвиняет. Вас как зовут?

— Тропкин Кирилл Алексеевич. Семьдесят шестого года. Статья сто пятьдесят восьмая, часть первая. Часть вторая, часть третья. Отсидел. Работаю. Проблемы, честное слово, не нужны, товарищи начальники. Зуб даю.

— Успокойся. — Иван взял стул, поставил рядом с собой, на расстоянии вытянутой руки. — Садись. Ответишь на вопросы Алёны Игнатьевны и свободен.

— Понял, начальник!

Кирилл сел, положил руки на колени. Алёна нашла на столе исписанный лист — с другой стороны он оказался чистым. Взяла простую ручку, жёлтую, с синим колпачком.

— Кирилл Алексеевич…

— Можно просто Кирилл… Кирюха. — Мужик замялся. — А то не привычно как-то, начальник…

— Хорошо. Кирилл, скажите, что странного вы видели на этой стройке?

— Товарищ начальник! — Он с испугом посмотрел на Ивана. — Что за вопросы? Я в дурку не хочу!

— Обычные вопросы. Отвечай.

— Кирилл Алексеевич. — Алёна подалась чуть вперёд. — Я не из лечебницы, не пугайтесь. Я психолог-криминалист. Просто хочу понять, видели ли вы что-то на самом деле.

Мужик помялся, помолчал, ёрзая на стуле:

— Точно не в психушку?

— Точно. — Алёна улыбнулась. — Начинайте.

— Ну… я вам поверил, если чё… И вы сами спросили. — Он ещё помолчал, набрал воздуха в грудь. — Короче. Отвечаю. Это петух!

— Какой петух?! — Иван даже привстал от неожиданности.

— Да обычный… Вернее, не обычный! Чёрт это — а не петух!

Иван встал полностью. Алёна явно считала в его взгляде раздражение. А вывести Ивана — это ещё надо постараться.

— Петров. — Она повысила голос ровно настолько, чтобы он услышал. — Попрошу не мешать опрашивать свидетеля.

Перевела взгляд на рабочего:

— Итак. Петух. Тот, который у вас тут бегает, я так понимаю?

— Да! Этот. Чёрно-красный! Я сам видел, как он ошивался у третьего участка, когда Вадима мешком цемента прибило!

— То есть ты хочешь сказать, что петух сбросил пятьдесят килограмм цемента? — не выдержал Иван.

— Да не петух это! Чёрт! Говорю же! — Кирилл повернулся к Алёне, ища поддержки. — Ходит, смотрит! И у колодца я его видел. И у трактора! А ведь знаешь, начальник, — он снова глянул на Ивана, но тут же вернулся к более лояльной собеседнице, — Вадим, дурак, его даже подкармливал. Вот и сдох.

— Кирилл. — Алёна записала что-то в листок. — Ну правда. Ходит петух и ходит. Мало ли где он был? Почему вы связали это воедино?

— Да я деревенский, начальник. Я что, петухов не видел?

— И что не так с этим? — Алёна слушала вполуха, машинально рисовала на листке петушка — гребешок, клюв, хвост из длинных перьев.

— Ну, во-первых, петухи кукарекают, а этот рычит! Я за ним раз погнался, он убежал за склад, где никто не видит. Остановился, смотрит на меня… и как зарычит! Я чуть в штаны не наложил, начальник!

— Всё, хватит! — Иван встал, взял мужика за рукав и потянул вверх. — Допрос окончен. Иди. Свободен.

Кирилл, пока его выводили, смотрел на Алёну. Она, пока Иван не видел, чуть кивнула — сама не зная зачем. Тот воспринял это как поддержку, кивнул в ответ и спокойно вышел.

Иван прикрыл дверь. Подошёл к столу:

— Алён, только не говори, что ты поверила? — Он взял себя в руки, заговорил спокойно, будто уговаривал. — Ну ладно… колдовство есть. Но петух? Алён…

— Вань… я не сказала, что верю.

— Фух… — Он выдохнул и улыбнулся.

— Но и не сказала, что не верю.

— Да ну пожалуйста. — Иван развёл руками. — Мне что в отчёте писать? Петух убивает людей и ломает технику?

— Вань. Успокойся. Я выслушала его — и всё. А чтобы тебе было ещё спокойнее, скажу: петух — птица света. Говорят, с первым утренним криком петуха вся нечисть под землю проваливается. На крышах петухов устанавливали, чтобы дом охранял.

— Хорошо. — Он провёл ладонью по лицу. — Это уже радует. Спасибо, Алён.

— Пожалуйста. — Алёна отложила ручку. — В магазин поедем?

— Да. В принципе можно уже. Сейчас только позову прораба.

Пока Иван звонил, Алёна вышла из душного помещения. Втянула носом морозный воздух, пропахший соляркой от работающей техники. На периферии зрения мелькнуло движение. Повернулась.

Из-за угла склада вышел петух.

Чёрный, с несколькими красными перьями на хвосте.

— Цып-цып-цып, — позвала Алёна, сделав жест, будто сыплет зерно.

Петух остановился. Смотрел на неё не отрываясь. А потом поскрёб лапой грязный снег, захлопал крыльями, отвернулся и пошёл дальше — как хозяин по своему двору.

— Фух… — Алёна выдохнула, пар заклубился перед лицом. — Так и правда с ума сойти можно.

Подошёл прораб:

— Ну как, поговорили?

— Да, спасибо. Сказал, что петух виноват.

— Ну я же говорил, незнамо что люди несут. — Константин засмеялся. — Он среди своих за этого петуха в глаз и получил.

Приоткрыл дверь бытовки:

— Будете ещё опрашивать кого?

— Если есть кого, то конечно.

— Хорошо, скажете — позову. Как минимум пятерых таких, в разной степени шизанутости. — Снова засмеялся. — До свидания.

— До свидания, Константин. Спасибо за содействие!

Из дверей вышел Иван. Попрощался. Они сели в машину.

— Ну что, домой?

— В магазин? — Алёна захлопала в ладоши.

— Алён… прости. — Иван завёл двигатель. — В отдел надо срочно. Сейчас звонили. Я тебя домой завезу. Потом на работу. Если освобожусь пораньше, то в магазин сразу, хорошо?

— Эх… ну, работа. — Алёна откинулась на сиденье. — Что же теперь поделать. Может, успеем, а нет — тогда завтра.

— Спасибо. — Он благодарно улыбнулся.

— Так, а ты думал, я сейчас ругаться буду, что тебя в отдел вызвали?

— Ну мало ли.

— Стыдно так о своей девушке думать, Иван Батькович.

— Иванович.

— Иван… Иван Иванович… Петров Иван Иванович. — Алёна пробовала имя на вкус, растягивая слоги. — Вань, а ты не хочешь мою фамилию взять?

— Что?

— Ну… моя красивая такая…

— Алён…

— Ну что-о-о? — Алёна надула щёки, сложила руки на груди. — Свою оставлю. Мне нравится.

В салон дунул ветер, затрепал волосы. Ёлочка, висевшая на зеркале, стукнулась о стекло. Алёна испуганно обернулась, посмотрела на Ивана, увидела маленькую щель приоткрытого с его стороны окна:

— Вань. Закрой, пожалуйста. Дует.

Иван поднял стекло. Алёна подула на ладони. Изо рта вырвалось облачко пара.

— Замёрзла? — Он включил печку, направил воздух из дефлекторов на неё. — Ну. такой автомобиль. Ничего не поделаешь. Сейчас нагреется.

— Спасибо, Вань. — Алёна улыбнулась, погладила его по щеке. — Ты у меня самый заботливый. — Помолчала. — А нам ещё долго ехать?