Ковбой без обязательств (ЛП) - Рене Холли - Страница 33

Говорила она спокойно, но под моей рукой пульс отсчитывал секунды, как бомба.

Мне стоило прислушаться к предупреждению и отпустить ее, но ощущение было таким, будто я держу руку на фитиле и не могу удержаться, чтобы не чиркнуть спичкой.

— Блэр, — произнес я ее имя слишком мягко.

Она моргнула, словно в тумане, а я медленно провел большим пальцем по внутренней стороне ее запястья.

Я опустил голову так низко, что губы почти коснулись ее кожи, а голос сорвался в хриплый шепот, от которого она вздрогнула в моей руке.

— Ты пахнешь мной.

Ее ресницы дрогнули, и она слабо попыталась отстраниться. Но я не отпустил. Не смог.

— Это вышло случайно, — быстро сказала она, но в голосе прозвучала дрожь.

— Неважно. — Мой взгляд зацепился за влажные кудри на ее ключицах, за то, как футболка липла к коже там, где пар не успел высохнуть. — Мне нравится, что ты пахнешь мной.

Я не собирался говорить это вслух. Точно не вслух. Но было поздно. Ее глаза расширились, губы приоткрылись, а по горлу разлился румянец. Грудь под влажным хлопком вздымалась и опадала.

Мне следовало отпустить ее, но ладонь скользнула выше по руке, к затылку, где под моей ладонью бешено бился пульс, и зарылась в мокрые волосы. Пальцы сжались на коже головы собственнически.

Ее голос разрезал воздух между нами — тихий и слишком безрассудный.

— Кольт…

— Да? — прошептал я, ведя большим пальцем по пульсу у нее на горле.

Я наклонился еще ближе, так близко, что чувствовал жар ее дыхания на губах. С тех пор как я в последний раз пробовал ее на вкус, прошла вечность. Там, где мы касались друг друга, вспыхивал огонь. Десять лет сдержанности рассыпались с каждым неглубоким вдохом между нами.

— Ты не можешь говорить такие вещи, — прошептала она, голос сорвался, когда я легко прижал большой палец к ее шее, ощущая, как под кожей дико дергается пульс. Глаза потемнели, губы приоткрылись.

Когда из нее вырвался этот мягкий, чертовски тихий вдох, я почувствовал, как он отдался в кончиках пальцев и ударил прямо в пах.

Десять лет желания сжались в одном разрушительном звуке.

Я сдержал стон, опуская лоб к ее лбу.

— Скажи мне остановиться.

Слова застряли, тяжелые и опасные. Потому что часть меня умоляла ее сказать это, а другая молилась, чтобы она не сказала.

У нее перехватило дыхание, и я почувствовал, как ее рука сжала ткань у меня на груди, собирая хлопок над прессом.

— Я хочу, чтобы ты… — Она не договорила.

Это должно было погасить огонь внутри меня. Но ее пальцы лишь сильнее вцепились в ткань, притягивая меня ближе, пока я не ощущал только ее жар сквозь одежду.

— Чего ты хочешь, Блэр? — прошептал я, и из нее вырвался едва слышный всхлип.

Она чуть приподняла подбородок, ровно настолько, чтобы ее верхняя губа скользнула по моей нижней. По позвоночнику ударил разряд, стек вниз и тяжело осел в животе. Она тихо всхлипнула, и мои пальцы непроизвольно сжались у нее на горле.

— Я хочу…

Она не двинулась. Ни назад, ни вперед. Мы зависли в этом полудюйме пространства между нами, словно никто из нас не решался проверить, что будет, если мы перейдем черту. Тело ныло от желания сократить расстояние, снова попробовать ее губы и прижать к стене так, чтобы она почувствовала мою твердость у себя на животе.

Но теперь дело было не только во мне и Блэр.

У меня была Руби. И я не позволю, чтобы она стала побочным ущербом из-за моих необдуманных решений.

— Что я говорил раньше? — хрипло спросил я, пальцы все еще собственнически лежали на ее коже. — Что мы можем быть… вежливыми?

Она тихо рассмеялась, и смех отдался вибрацией в моей ладони. Зрачки были такими расширенными, что в них хотелось утонуть.

— Это ты называешь вежливостью?

Ее бедра почти неосознанно качнулись навстречу моим, и я застонал, глядя, как кончик ее языка скользит по нижней губе. Мне отчаянно хотелось наклониться и зажать ее между зубами. Я не мог думать ни о чем, кроме вкуса, ощущений и запаха Блэр. Меня кружило от потребности так сильно, что я был в секундах от того, чтобы сорваться.

— Папа, вы идете? — голос Руби раздался из коридора, и Блэр дернулась, словно ее ударили.

Она вывернулась из моей руки так быстро, что я чуть не потерял равновесие. Румянец на щеках дошел до самых ушей. Она обхватила себя руками, дрожащие пальцы впились в кожу, взгляд уставился куда-то за мое плечо. То, как она закрылась, будто готовилась к удару, всколыхнуло во мне что-то собственническое.

Когда-то она была теплым, диким, ярким солнцем в моих руках. А я швырнул ее волкам, в мир, который требовал, чтобы она стала кем-то другим.

— Мы уже идем, — крикнул я Руби, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало напряжение, а потом шагнул к Блэр так, что ей пришлось поднять на меня глаза. — Ты в порядке?

Она кивнула, впиваясь зубами в нижнюю губу, пока кожа не побелела. Руки дернулись у меня по бокам, желая притянуть ее обратно, но голос Руби эхом прозвучал в голове.

А Блэр… черт, то, как она избегала моего взгляда, как едва заметно дрожали плечи. Она выглядела так, будто готова сбежать.

Она отпустила губу и натянуто улыбнулась.

— Конечно, я в порядке, — сказала она. — А почему я должна быть не в порядке?

— Блэр. — Я сделал самый маленький шаг к ней, но она отступила.

— Мы взрослые, Кольт. — Ее взгляд скользнул по мне с отработанным безразличием. Словно знакомая мне Блэр исчезла за маской, которую я не узнавал. — Ты сам это сказал раньше. Это было… — Она махнула рукой туда, где еще мгновение назад ее тело было прижато к моему. — Минутное помутнение рассудка.

Она расправила плечи, голос стал жестче.

— Мой бывший жених весь последний год нашей помолвки трахал свою ассистентку, так что мои стандарты, очевидно, оставляют желать лучшего.

Упоминание ее бывшего ударило в грудь, разжигая ярость, которая смела все разумные мысли. Но под ней разливалось море вины, грозя утянуть меня целиком. Это сделал я. Я толкнул ее прямо в объятия мужчины, похожего на ее отца.

Если бы я оставил ее здесь, если бы она осталась моей, я бы не видел сейчас этой острой, режущей кромки в ее взгляде. Но она выковала броню, чтобы выжить в мире, в который я ее бросил.

— Клянусь честью скаута, — больше не повторится. — Она улыбнулась, поднимая руки в шутливом жесте клятвы, но голос был пустым. И это ударило больнее, чем если бы она просто влепила мне пощечину.

Я застыл. Желание притянуть ее обратно сменилось тошнотворной пустотой, и я физически почувствовал расстояние, которое она только что между нами создала.

— Да, — кивнул я. — Ты донесла мысль.

Я шагнул в сторону, освобождая ей путь. Она замешкалась на долю секунды, лицо дрогнуло, и на миг проступила моя Блэр.

— Кольт…

— Руби ждет. — Я отвернулся, прикусывая щеку изнутри, пока не почувствовал вкус металла. И в тот же миг стена между нами снова встала на место.

Мы были всего лишь двумя чужими людьми, которым предстояло провести несколько недель под одной крышей. А между нами пылали годы общей истории, как оголенный провод. И, черт возьми, каждая секунда рядом с ней будет разрывать меня изнутри.

Колокольчик звякнул, когда я протиснулась внутрь. Воздух был густым от ванили и жженого сахара, но даже он не смог заглушить тишину, внезапно накрывшую зал. Я прижала к себе ящик с клубникой, его шершавые края впились в кожу, и заставила себя идти вперед под тяжестью чужих взглядов.

Я давно не жила в маленьком городке Уиллоу Гроув, но в одном я была уверена.

Люди здесь всегда суют нос не в свое дело.

Пекарня Мэгги, Darlin’ Delights, была набита до отказа знакомыми лицами за каждым столиком. Я раздавала вежливые улыбки, пробираясь к витрине с пирогами, но они исчезли, как только я увидела Челси Лиланд. Бывшая королева бочковой езды, на класс старше меня, и та самая девушка, которая превратила мой второй курс в ад.