Ковбой без обязательств (ЛП) - Рене Холли - Страница 32

Из шкафа вываливались платья принцесс, а на одной из тумбочек располагалась целая деревенька фей из палочек от мороженого. Игрушки были повсюду, разложенные по системе, которая казалась хаотичной, но Руби уверенно переходила от одной к другой, рассказывая мне о своих любимых вещах и называя имена кукол.

Вся эта комната была переполнена счастьем детства, втиснутым в небольшое пространство. Я не смогла оторвать взгляд от фотографии на комоде, которая выделялась среди диадем и ожерелий. На заднем плане возвышался огромный снеговик, а перед ним, тесно прижавшись друг к другу, стояли все Кэллоуэи — Хантер, Маккой, Лу, мистер Кэллоуэй и Кольт. Все улыбались. Руби сидела у Кольта на плечах, в перчатках, с поднятыми вверх руками. Они выглядели такими счастливыми, что у меня сжался живот.

Руби быстро вдохнула и метнулась через комнату, распахнув дверцы розового балдахина в углу.

— Это мой секретный форт.

Она забралась внутрь раньше меня, уселась по-турецки на груде одеял и подушек, спрятанных в глубине, и поманила меня. Я неловко присела в проеме и заглянула внутрь. В углу лежал мой свитшот с логотипом университета Дьюка, который я когда-то дала ей поносить.

— Ты тоже можешь попробовать, — сказала она. — Папа говорит, что даже взрослым можно, если нужно от чего-то спрятаться.

Я натянуто улыбнулась.

— Запомню.

— Пойдем смотреть твою комнату! — Она выползла из форта мимо меня и вскочила на ноги, и я пошла за ней.

Руби вприпрыжку помчалась по коридору и остановилась у двери напротив своей.

— Это твоя комната. — Она повернулась и указала на дверь через узкий проход. — А там папина. Моя ванная вон там. — Она показала на последнюю дверь в конце коридора. — Можешь пользоваться моей, чтобы не заходить к папе.

— Отлично, — сказала я, стараясь не обращать внимания на то, как при этой мысли свело живот.

Она распахнула дверь в комнату, где мне предстояло жить. Как и обещал Кольт, кровать была наполовину завалена плюшевыми игрушками, точно как у Руби. На стенах висели новые рисунки, приклеенные неровно. Я задержала взгляд на одном, прямо над кроватью, где два человечка больше напоминали большие кружки с руками и ногами. Наверху были написаны наши с Руби имена.

— Здесь больше не скучно. — Руби быстро забралась на кровать и плюхнулась в груду игрушек. — Ты можешь спать с моими зверями, а если испугаешься, приходи ко мне.

Я улыбнулась и поставила чемодан у изножья.

— Спасибо.

Она перевернулась на живот, подперла подбородок руками и наблюдала, как я осматриваюсь. Кровать была двуспальной, с толстым белым одеялом, вдоль одной стены стоял комод. Рядом с кроватью было окно. Я выглянула — озеро мерцало в последних лучах вечернего солнца.

— Ужин готов! — раздался из коридора глубокий голос Кольта.

Я вздрогнула, но Руби уже скатилась с кровати.

— Скорее! Папа сделал спагетти. Это мое любимое! — Она бросилась к двери, но я замешкалась. — Ну же!

Руби замахала мне обеими руками. Я сглотнула и пошла следом, навстречу запаху чеснока и тихому звону тарелок, пока Кольт двигался по кухне, мысленно готовясь к тому, что будет дальше.

Идя за Руби, я достала телефон и быстро написала Мэгги. Мы говорили по дороге сюда. Она предлагала мне разделить с ней большую кровать, но я все равно приехала сюда.

Я не собиралась отступать после того, как пообещала Руби.

Мэгги тогда лишь поддразнила меня.:

«Ну конечно. Это все исключительно ради Руби. Уверена, вид полуголого ковбоя у себя дома вообще ни капли не манит».

Я открыла переписку. От нее уже было сообщение.

Мэгги: Ну и?!?!

Я покачала головой, улыбаясь, и набрала ответ.

Блэр: Я доехала. Он открыл дверь в серых спортивных штанах.

Мэгги: Я буду за тебя молиться.

Мэгги: Удачи, ковбойша. И пей воду. Ожог от усов — это РЕАЛЬНО.

Я убирал последнюю посуду, когда услышал, как выключился душ. Стакан выскользнул у меня из пальцев, едва не разбился, но сосредоточиться я уже не мог. Я знал, что она в конце коридора, босыми ногами ступает по плитке, а по спине у нее скатываются капли воды.

Я вцепился в край столешницы, представляя, как она проводит по коже моим полотенцем, как влажные волосы липнут к шее и по ключицам разливается румянец.

— Папа, — позвала Руби с дивана, и я дернулся так резко, что чуть не раздавил стакан.

Я вытер руки кухонным полотенцем и попытался убедить себя успокоиться. Блэр будет здесь неделями. Это всего лишь первый день.

— Да, малышка? — я поднял глаза на Руби и постарался выглядеть не как двадцатидевятилетний мужик, сходивший с ума из-за девушки в своем доме.

Она свернулась на дальнем конце дивана, высунув ноги из-под старого пледа.

— Ты меня вообще слушаешь? — спросила она, встав на колени и перегнувшись через спинку дивана.

— Прости, — сказал я, проводя ладонью по лицу и выдавливая слабую усмешку. — День был длинный.

— Мы все еще устраиваем киновечер? Вы с Блэр возитесь целую вечность. — Она надулась и указала на телевизор, где уже была поставлена «Рапунцель». Это был любимый фильм Руби и почти единственный, который мы смотрели, если не считать «Моану».

— Ладно, ладно. — Я поднял руки в знак капитуляции. — Давай ты пока включай, а я пойду приведу в чувство главную гостью.

Она кивнула, нажала «пуск», а я, хрустнув шеей, вышел из кухни.

Я едва шагнул в коридор, как дверь ванной открылась, и Блэр вышла, оставляя за собой облако пара. На ней была старая футболка с растянутым, неровным вырезом и короткие шорты для сна, едва прикрывающие верх бедер. Голые ноги поймали свет, и желание подойти ближе, провести ладонью по коже и проверить, такая ли она теплая, как кажется, накрыло с головой.

Увидев меня, она замерла, опершись рукой о косяк. Волосы были мокрые, спадали идеальными спиралями, и она моргала сквозь густые ресницы, губы сложены в мягкую линию, будто она готовилась к спору.

— Руби тебя ищет, — сказал я, потому что если бы попытался сказать что-то еще, точно опозорился бы.

— Думаю, я пойду спать.

Мне не понравилось, что она не смотрит мне в глаза.

— Ты уверена? У нас уже все готово. «Рапунцель» тут у нас почти королева. Мы ее никогда не пропускаем.

— Я… — Блэр осеклась и покачала головой, будто стряхивая мысли.

— Это всего лишь фильм, Блэр. — Я скрестил руки. — Ты разобьешь Руби сердце, если не присоединишься.

Это был удар ниже пояса, и я это знал, но отпускать ее спать был не готов. Умом я понимал, что она пробудет здесь неделями, но какая-то часть меня боялась, что она уйдет в ту комнату, а утром исчезнет.

В ее глазах мелькнуло подозрение.

— Думаю, она переживет один киновечер без меня.

— Уверен, что нет, — возразил я, не сумев сдержать улыбку. — Если Руби что-то и унаследовала от меня, так это упрямство. Поверь, она не отстанет, пока не получит свое.

Из гостиной уже доносились звуки «Рапунцель», а следом тихий смешок Руби.

Блэр внимательно смотрела на меня, и я был уверен, что она откажется. Но потом она вздохнула и закатила глаза.

— Ладно. Но если мне захочется попкорна, готовить его будешь ты.

— Есть, мэм. — Я отдал ей шуточное приветствие.

Она прошла мимо меня в коридоре, ближе, чем нужно, и я уловил запах геля для душа на ее коже. Теплый, древесный, точно мой.

Не думая, я протянул руку и перехватил ее запястье, останавливая в узком пространстве между дверью моей спальни и ее. Она тут же замерла. Под большим пальцем бился пульс, по предплечью пошла гусиная кожа, когда я наклонился ближе.

— Ты пользовалась моим гелем, — пробормотал я, и это прозвучало как упрек.

Она подняла на меня глаза, широко распахнутые.

— Я не смогла попасть в ванную у Джун, чтобы взять свой, а из остального там был только детский шампунь. Ты же знаешь, Руби пять лет, да? Мне завтра нужно заехать в магазин, иначе мои кудри этого не переживут.