Война песка (СИ) - Казаков Дмитрий Львович - Страница 41

С противоположной стороны в него вступила одна низкорослая фигура, вторая. Сначала я не понял, что такое они тащат, но затем понял, что это тела, причем человеческие, тела погибших в схватке наших.

А их оказалось трое.

Зашелестели складки длинных одежд, зазвучали слова чужого языка, царапая уши. Первый труп уложили на пол и ободрали с него все, броню и одежду, вплоть до трусов, и голый мертвец полетел вниз, в «бассейн».

Гита икнула, я понял, что ее сейчас стошнит, быстренько развернул и прижал ее к себе лицом.

— Тихо, спокойно, — зашептал в самое ухо, еле шевеля губами.

Это могло быть даже приятно — обнимать такую красотку, если бы нам не грозила смерть, и если бы я мог забыть, кто она и откуда.

— Вот гад, — завистливо прошипел где-то позади Эрик, первый бабник роты.

За первым телом полетело второе, третье, и аборигены выстроились кругом по краю бассейна. Постояли несколько минут в молчании, а затем прихватили отобранные у мертвецов шмотки и ушли, стремительно и молчаливо.

— Спасибо, — сказала Гита так, что это услышал только я, и мягко похлопал ее по спине.

— Интересно, что они потом сделают с телами? Это камера для погибших врагов? — голос Ингвара излучал живой интерес. — Эх, сколько тут всего на этой планете… Как жаль.

— Ты о чем? — спросил Сыч.

— Не важно, — норвежец вспомнил, что он самоназванный командир. — Пошли, быстрее. За ними.

Он проскочил мимо нас, чтобы возглавить отряд, и мы двинулись обратно.

На полу круглого зала теперь были пятна крови, а внутрь «бассейна» я старался не смотреть. Там лежали наши товарищи, простые вояки, как и я, пришедшие в ЧВК «Земля» не ради приключений, а за длинным рублем — чтобы кормить семью, растить детей, поддерживать старших родичей.

И вот все для них закончилось так, что их даже погибшими не признают, только без вести пропавшими, и никогда не похоронят достойно.

— Откуда? Откуда мы пришли? — Ингвар повернулся, требовательно уставился на Гиту. — Какой проход?

Все арки выглядели совершенно одинаковыми, и я не мог сказать, за которой прячется вход в большой зал.

— Вон тот, — Лана неожиданно заколебалась. — Только…

Но белокурая бестия ее уже не слушал, он твердолобо и решительно двигался в избранном направлении.

— Заблудившийся в лабиринтах своей души не найдет дороги и посреди селения, — вспомнил Сыч озвученную недавно мудрость, а мне вспомнилась библейская история о слепце, ведущем за собой других слепцов.

Когда мы бежали в противоположном направлении, я не успел рассмотреть дорогу. Только вот сейчас коридор, куда мы вступили, не понравился мне сразу — он был сырым, на стенах блестели капли воды и змеилась плесень, и еще он ввел вниз, а я не помнил, чтобы мы поднимались.

— Ингвар, погоди, — окликнул норвежца Эрик. — Ты уверен, что мы тут проходили?

— Нет, но она указала сюда, — Ингвар ткнул пальцем через плечо. — И надо спешить. Иначе эти порождения троллей возьмутся и за нас. Ты хочешь оказаться в том бассейне?

— Ну нет, но…

Но он вновь не слушал, шагал размашисто, широко.

Выглядел Ингвар, всегда собранный и выдержанный, необычайно суетливым и нервным. То и дело оглядывался, лицо его кривилось, руки на автомате конвульсивно сжимались, и даже мужественный голос то и дело срывался на фальцет.

Усталость? Давление подземелья? Что-то еще?

Мы прошли метров сто, и стало ясно, что этот проход мы никогда не проходили, тот был гораздо короче.

— Стой, Ингвар, — подал голос уже Сыч. — Она ошиблась. С кем не бывает.

— Я показала верно! — огрызнулась Лана. — Но что-то пошло не так!

— Давай обратно, пацаны, — предложил Эрик. — Поищем еще раз.

Но затылком я ощутил легкое шершавое касание, и понял, что путь назад закрыт, что в круглом зале хозяйничают аборигены.

— Поздно, — сказала Гита. — У нас осталась одна дорога. Как же так? Как же так?

Последний вопрос предназначался Лане, которая смотрела в пол и молчала.

— Как говорил мой дед, знатный охотник — если попал в медвежий капкан, то не жди волков, — Эрик неожиданно решил похвастаться вековой мудростью финского народа. — Уматываем отсюда, пока нас загорлышко не взяли, и совсем не в эротическом смысле, — он осклабился и подмигнул не пойми кому, ни одна из ведьм на него смотрела.

— А может быть впереди засада? — Ингвар прищурился. — Может они нас в нее ведут? Мерзкие твари, только притворяющиеся людьми! Признавайся!

Он шагнул вперед и попытался схватить Лану за руку, но на пути норвежца оказался я.

— Полегче, — сказал я, глядя в бешеные глаза бывшего, увы, друга.

— И ты тоже с ними? — норвежец отступил на шаг, и я увидел, как палец его сполз к спусковому крючку. — Они подставили тебе свои смрадные дырки, и ты охотно поддался? Может быть ты с ними заодно? Может быть ты будешь рад, когда мы попадем в лапы исчадиям камня и песка?

Это было настолько не похоже на рационального и хладнокровного шпиона, что я опешил. Ингвар сошел с ума, хотя казался идеально подготовленным к разным передрягам, и физически, и психически.

— Чего ты несешь⁈ — не выдержала Лана. — Это ты свою дырку подставляешь! Идиот!

В недрах скалы под пустыней на далекой планете в безднах космоса бушевала самая обычная склока, достойная убогого сериала.

— Я вас на месте положу! — и норвежец в самом деле нацелил на нас автомат, черное отверстие ствола глянуло прямо мне в лицо, и по спине у меня пробежал нехороший холодок.

Может быть, он симулирует безумие, чтобы под шумок избавиться от меня, убрать препятствие?

Лана оскалилась, точно дикая кошка, Гита видимо забыла о своей клаустрофобии, а Эрик о раненой конечности. Я подумал, что может пора броситься Ингвару в ноги, попытаться лишить его равновесия и уйти с линии огня, а там уж как повезет, кто кого одолеет.

— Мир, мир всем, — неожиданно вмешался Сыч. — Это нехорошее место, место смерти. Оно давит, оно ломает волю, пьет жизнь и смущает разум. Мы внутри гиганта-чудовища. Такие встречаются в мире предков, и оно пытается нас переварить, сделать частью себя. Оставить тут навечно… — он снизил голос до шепота.

Образ мне не понравился — ощущать себя червяком в брюхе исполинской твари. Ведьмы дружно скривились, Эрик сплюнул и выругался, а Ингвар вздрогнул, задышал чаще, но ствол в сторону не отвел.

— Ты не понимаешь! Они задурили тебе глаза! — начал он.

Но индеец уже стоял между нами, и егожилистаяладошка держала мощное запястье норвежца. А я думал, что вот кого подразделению М нужно брать в свои ряды, учить и натаскивать.

А меня оставить в покое.

Издалека прикатилось несколько сухих хлопков, за ними последовала очередь, взрыв. Удивительно, но я не понял, с какой стороны пришел звук, спереди или сзади, осознал только, что наши ведут бой.

— И это мы ведем тебя в ловушку? — мрачно спросила Лана. — Может быть, мы еще и трахаемся с этими уродливыми карликами? Ты совсем с ума сошел или притворяешься? Зачем только?

У нее оружия не было, но я видел, что эти красотки творят голыми руками, а точнее силой разума. Ингвар не видел, но он наверняка знал о подразделении М куда больше моего, и понимал, с кем имеет дело.

— Что-то на меня нашло, — забормотал он, глядя в сторону. — Извините, всем тяжело. Виноват.

Стрельба там временем прекратилась, вернулась напряженная, терзающая уши тишина. Легкие, далекие прикосновения навалились со всех сторон, но кроме них, я не ощутил и не увидел ничего.

Хозяева подземелий были всюду, но пока далеко.

— Давай вперед, — Гита потерла виски под каской. — Ох, как же тут тяжело работать… Давит, давит, давит.

— Пошли, — Ингвар развернулся. — Надо отыскать тихое местечко и переждать.

Коридор закончился еще метров через двадцать, и увы, не большим залом с колоннами и алтарем. Нас встретила квадратная камера, нечто вроде подземного перекрестка, и я в очередной раз подумал, сколько времени и усилий потратили те, кто все это строил без помощи сложной техники.