Не продавайся 2 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 36

Она уже шагнула ко мне, чтобы забрать лист, но я увёл руку, и Зина схватила пальцами воздух.

— Ты чего это удумал, Валерий! Это официальные документы!

Я лишь сложил лист и убрал его обратно за пазуху.

— Допустим, я тебе почти поверил. Допустим, ты несёшь деньги по делу и собираешься ремонт запускать.

Она открыла рот, но я поднял ладонь, и она осеклась.

— Тогда сейчас всё просто, — продолжил я. — Мы идём к директору. Ты ему точно так же рассказываешь про ремонт и срочную договорённость.

— Ты что такое несёшь, Дёмин! — взвизгнула заведующая и начала оглядываться, явно ища поддержки. — Вы посмотрите, что творится⁈ Вы ещё, может, деньги у меня осталось забрать, а⁈ Милиция…

— Рот закрой, — отрезал я, пресекая намечавшуюся истерику.

Зина осеклась, быстро-быстро хлопая глазами.

— И не кликай лихо, пока спит тихо, а то мы и вправду можем пойти к ментам. Там как раз расскажешь, почему деньги у тебя на руках до начала работ. И покажешь, с кем договорилась на ремонт.

У Зины аж лицо перекосило.

— Ты мне тут не пугай директором и милицией, понял? Совсем охамел? Я за вас всех тут день и ночь…

— Подрядчика покажешь? — перебил я.

Она сбилась на полуслове.

— Что? Я же ещё…

— Мужика покажешь, который тебе это делать будет?

— Наверное, как и в прошлый раз, он тебя у забора ждёт? Договор, наверное, будете заключать в ближайших кустах.

Игорь не удержался, подошёл чуть ближе и глянул на сумку.

— Тяжёлая у тебя забота о хозяйстве, Зинаида Игоревна.

Она резко повернулась к нему:

— А ты вообще рот закрой! Ты кто такой тут?

Зина, похоже, поняла всё до конца. Легенда про ремонт держалась только до первого взрослого вопроса. Бумага из её кабинета лежала у меня в руке. Деньги были при ней. Шла она тайком. Ни мастера, ни работ, ни договора у неё, естественно, не было. Весь её ремонт пока сводился к банкам краски у крыльца и трёпу про сарай.

— Отдай бумагу, — взвизгнула она.

— С чего вдруг? — спросил я.

— Это служебное! Ты в чужом кабинете лазил! Ты хоть понимаешь, что тебе за это будет?

— А тебе что будет, понимаешь? — спросил я.

На этот раз она замолчала. Только воздух с едва слышным свистом входил сквозь стиснутые зубы.

— Хочешь дальше играть в хозяйственницу — играй. Тогда мы сейчас идём по-взрослому. Директор, менты. Я дам пацанам отмашку, и они твоего мужика быстро упакуют и расколют. Пойдёте как соучастники.

— Ты щенок, — прошипела Зина. — Ты вообще не понимаешь, куда лезешь.

— Так объясни, — сказал я. — Сейчас как раз удобный момент.

Она метнулась взглядом к калитке. Там стоял Шкет. Потом к сараю — там был Игорь. Видно было, как у неё в голове крутятся сразу несколько ходов: заорать, кинуть сумку, рвануть обратно, начать давить директором. Только каждый ход был уже дохлый и предсказуемый. Я это видел, и она это тоже видела.

— Я сказала, по делу иду, — выдавила она. — Тебе русским языком сказано.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда слушай меня русским языком. Если сейчас всё уйдёт в официалку, тебя сломают. Твой дружок у забора выкрутится, это как пить дать. Тебя тоже, скорее всего, отпустят, всё-таки на первый раз за такое за решётку не упекут. А вот с детдома тебя выгонят ссаными тряпками. И тем, кому ты бабки несла, будет глубоко плевать, почему ты не донесла. Для них расклад простой: кинула. И вот там с тобой уже разговаривать станут совсем иначе.

Зина молчала. До милиции она ещё могла хорохориться. До директора тоже. А вот когда картинка замкнулась с двух сторон, её наконец прижало реальностью. Тут уже пахло не выговором и даже не снятием с должности. Тут пахло тем, что снаружи её тоже спишут, и тогда бежать ей будет просто некуда.

Зина нервно облизнула губы, отвела глаза и тихо выругалась.

— Господи, за что мне это…

— Не тяни, — сказал я. — Кому несла?

Заведующая ещё секунду держалась, потом плечи у неё осели, она вся затряслась.

— Связному, — сказала она глухо. — Братку одному. Он приходит не сам по себе. Его присылают…

— Кто присылает? — подключился Игорь.

Зина зло глянула на него, но огрызаться сил уже не было.

— Думаешь, мне фамилии докладывают? Приходит человек и объясняет, сколько надо, когда надо и что будет, если не принесу.

— Деньги зачем? — спросил я.

— Чтобы долг закрыть, — ответила она и с досадой тряхнула сумкой, которую всё-таки достала. — Чтобы отнесла, отдала и от нас отстали хоть на время. Вы думаете, я это от хорошей жизни делаю⁈ Меня поджали. Сильно поджали. Сегодня вынеси, завтра ещё принеси, потом опять. Я уже сама не справляюсь.

Последние слова Зина сказала с горечью, человечностью, ей не характерной.

— Давно на тебе сидят? — спросил я.

— Хватит тебе, — огрызнулась она по привычке, но тут же сдулась. — Достаточно давно. Сначала по мелочи… потом крепче. Мне сказали: или ищешь деньги, или тебе устроят такую жизнь, что ты сама побежишь в петлю.

Шкет у калитки тихо присвистнул.

— Сумку сюда, — я протянул руку.

Зина вцепилась в ручку так, что пальцы побелели.

— Ты с ума сошёл? Ты что делать собрался?

Она ещё секунду посопротивлялась, потом разжала руку. Я взял сумку, открыл, глянул внутрь. Денег там хватало, сумма действительно была крупная.

Зина смотрела на меня с ожиданием.

— Через сколько встреча? — спросил я.

— Через полчаса…

— А зачем ты так рано вышла?

— Зачем… да чтобы не заподозрил никто…

Я кивнул, прекрасно видя, что Зина не врёт. Но и до конца не рассказывает, что именно у неё случилось и отчего этот браток в неё вцепился клещом. Понятно, конечно, схема для девяностых более чем живая — поставили на счётчик, тут как бы не вопрос. Но как она к этому пришла и за что оказалась должна — вот это уже было интересно. За эти полчаса, которые оставались до встречи Зины с братком, мне следовало всё это выяснить в подробностях.

— А теперь, Зинаида Игоревна, мы с тобой отойдём прямо к тебе в кабинет, и там ты нам всё расскажешь.

— Что именно?

— Как докатилась до жизни такой и откуда у братков к тебе появились вопросы.

Заведующая помялась. Несмотря на то, что я, как и Игорь, были уже практически совершеннолетними здоровыми лбами, относилась к нам Зина как к детям. Я это раньше не понимал, а теперь, когда я получил шанс прожить свою жизнь заново, я это отчётливо понял. А ещё понимал я и то, что Зина при всей своей неудобной для нас, искренне любила детдом и оставляла здесь всю себя.

Поэтому я был практически на сто процентов уверен, что бабки, которые лежали у неё в сумке, заведующая выносила не из-за хорошей жизни. На то у неё наверняка была причина, и причина весомая.

— Валер… — начала Зина, но тотчас же замялась, споткнувшись о собственные слова.

Положа руку на сердце, я думал, что Зина сейчас начнёт говорить о том, что нам не стоит в это лезть. Но привычная для заведующей жёсткость в её глазах вдруг испарилась — теперь от неё не осталось и следа.

Она смотрела на меня, как совершенно перепуганная, слабая женщина, вляпавшаяся в неприятности. И оставшаяся один на один с этим суровым миром девяносто третьего года.

— Это серьёзные люди, Валер, страшные люди… я… я… — Зинаида тяжко вздохнула, и я увидел, как в её глазах блеснули слёзы. — Ребята, пожалуйста, помогите мне, если можете…

Я почувствовал, как Игорь, стоявший рядом, вздрогнул от неожиданности после этих слов. Шкет замялся чуть поодаль. Они, как и я, впервые видели заведующую такой беззащитной. Мы устраивали засаду на хищника, а в силок попался совершенно испуганный и зажатый в угол человек. Похоже, что рассчитывать на кого-то Зина не могла. И защитить заведующую было некому.

Я переглянулся с Игорем, скосил взгляд на Клёпу. И оба пацана тотчас ответили мне кивками.

Я, недолго думая, подошёл к ней и приобнял заведующую за плечи. То, что она была одна, — это была неправда. С ней рядом были мы — её воспитанники, которые не дадут её никому в обиду.