5 Братьев (ЛП) - Дуглас Пенелопа - Страница 18

В горле пересыхает.

Три с половиной года.

Но вместо грусти и жалости я злюсь на него. Затем я встречаюсь с ним взглядом, замечая, как он щурится, потому что понимает: что-то не так. Но я просто направляюсь к Пейсли. Она перестала есть и рвет салфетку на полоски, пытаясь собрать их обратно, как пазл.

— Готова идти? — бодро спрашиваю я.

— А мы можем прийти завтра?

— Завтра тебе в школу.

Она драматично откидывает голову назад с таким разочарованием, словно детский сад — это сущий ад на земле. Я собираю ее альбом и маркеры, запихивая всё в рюкзак. Беру ее за руку и собираюсь выйти, но в кого-то врезаюсь и поднимаю глаза. В ресторан вошли двое мужчин, одетые в повседневные брюки в жалкой попытке слиться с толпой, но это Брунелло Кучинелли. Мой отец носит такие. А туристы — нет.

Их рубашки с короткими рукавами отутюжены, и я чувствую запах кожи, который все богатые мужчины цепляют где-то в течение дня. Их портфели. Туфли. Сиденья BMW.

Тот, что с темно-русыми волосами, не смотрит на меня, но я его знаю. Я сжимаю руку Пейсли.

— Ой, — хнычет она.

Они садятся за маленький столик у окна, а я тяну ее за собой к Йегерам.

— Одна из моих машин уже готова? — спрашиваю я Арми.

— Не знаю. Я...

— Наверное, — перебивает Айрон, начиная вставать. — Давай я провожу тебя. Мейкону всё равно нужен ужин.

— Всё в порядке. Я сама дойду.

Я не хочу снова с ним ссориться. Сегодня он бросил меня здесь с младшей сестрой. В смысле, я бы наверняка нашла, с кем уехать, но он вообще не думает головой, и это не мило.

Он смотрит на меня. — Я тебя провожу.

— Ты уже достаточно помог, — огрызаюсь я.

Трейс уплетает свою еду, Даллас стоит у окна с сэндвичем, так ни разу и не расслабившись. Арми почти закончил. В рабочие дни они пропускают ланч, и мой желудок урчит, когда я понимаю, что сегодня я сделала то же самое.

Я тянусь и забираю с прилавка еду навынос, которую заказала для Марса, Пейсли и себя, но останавливаюсь, слегка наклоняюсь и тихо говорю, глядя на Арми:

— Те двое парней у окна. Один из министерства здравоохранения. Второй — Гарретт Эймс.

Его взгляд метнулся к столику, пока он жевал; последний кусок бургера зажат у него между пальцами. Он сглатывает.

— Откуда ты знаешь, что первый — из департамента здравоохранения?

— Он ходит в мою церковь.

— Ты ходишь в церковь? — спрашивает Даллас.

Трейс фыркает, а я сдерживаю желание закатить глаза. Они в буквальном смысле отправили свою сестру в ту же самую католическую школу.

Я снова встречаюсь взглядом с Арми.

— Я к тому, что Гарретт Эймс не ходит в такие места, — шепчу я. — Просто чтобы вы знали.

Не знаю, что они могут сделать, чтобы выяснить, почему он здесь, да еще и с санитарным инспектором, но дело явно не в еде. Какую бы магию ни творили Йегеры, чьи бы руки ни выкручивали или кого бы ни подкупали, чтобы удержать всё, что у них здесь есть, им лучше взяться за дело.

Я вижу, как Айрон смотрит на мужчин; его плечи расправлены, а челюсть напряжена.

— Проводи меня, — говорю я ему, передумав.

Кажется, он меня не слышит, и я могу только догадываться, что он планирует.

— Проводи меня, — рычу я.

Ему нужно убраться отсюда, пока он не накинул себе еще лет пять к сроку. Господи.

Отодвинувшись от стола, он берет свой телефон и забирает заколотый степлером коричневый бумажный пакет со стойки. Мы выходим; Айрон придерживает дверь для меня и моей сестры.

— Завтра вернешься? — спрашивает он; его шаг замедляется, подстраиваясь под мой, потому что я иду в ногу с короткими шажками Пейсли.

— А что?

Не уверена, спрашиваю ли я, почему мне стоит согласиться на эту работу, или почему он, кажется, хочет этого, но он просто смотрит в землю, и я застигнута врасплох улыбкой, которую он почти прячет.

— Мне не следовало говорить всё то дерьмо сегодня утром, — признается он, — но с тобой было весело, малыш. Я бы предпочел завтра проснуться и увидеть тебя здесь, чем наоборот.

Со мной было весело? Что он имеет в виду?

Ворота гаража Йегеров открыты, наружу льется свет; Мейкон склонился над капотом машины, его рука полностью скрыта где-то среди деталей. Обе мои машины стоят снаружи.

— Как успехи? — спрашивает его Айрон, когда мы заходим.

Мейкон лезет в карман и бросает мне ключи от «Mercedes». Я отпускаю руку Пейсли и ловлю их.

— Спасибо.

— На вторую уйдет пара дней, — говорит он.

Я лезу в карман и достаю чаевые, заработанные сегодня; моя злость остыла с тех пор, как я сорвалась на него утром. Я кладу стопку сложенных купюр на край машины, над которой он работает.

— Это всё, что у меня есть с чаевых. Я могу перевести разницу через Venmo на этой неделе, если ты скажешь, сколько всё это будет стоить.

Я найду наличные где-нибудь.

Я забираю у Айрона его пакет с едой и подхожу ближе, ставя его на верстак, пока Мейкон смотрит на деньги.

— Они столько зарабатывают? — спрашивает он Айрона, словно меня здесь нет.

Айрон лишь ухмыляется.

— Столько зарабатывает Крисджен.

Я собираюсь повернуться, но замечаю почти пустую бутылку «Джим Бима» рядом с едой. Никакого стакана. Затем я опускаю взгляд в огромный серый мусорный бак «Rubbermaid», бросаю взгляд на Мейкона, прежде чем отодвинуть несколько бумажных полотенец, и вижу как минимум два других нетронутых пакета с едой из «Мариетт».

И горлышко еще одной пустой бутылки.

— Гарретт Эймс в ресторане, — сообщает ему Айрон. — Крисджен говорит, что мужик, который с ним, из министерства здравоохранения.

Мейкон продолжает копаться под капотом.

— Не притворяйся, что тебя это волнует, будто ты собираешься что-то с этим делать. Я сам разберусь, как разбирался каждый год, когда они пытались наложить лапы на Залив.

Я снова беру сестру за руку; ключи и пакет с едой — в другой.

— Найдите то, чего они хотят больше, — размышляю я вслух, разглядывая старые автомобильные номера, прикрученные к потолку. Мэн, Южная Дакота, Аризона... Странно, что я была на Фиджи и в Афинах, но ни разу не видела Гранд-Каньон или гору Рашмор. — Или, полагаю, дайте им повод счесть это место непривлекательным.

Я ухожу с сестрой, пристегиваю ее в машине и надежно ставлю еду на пассажирское сиденье.

Но прежде чем сесть в машину, я поднимаю взгляд.

Мейкон смотрит на меня из-под капота, и я замираю, остолбенев на мгновение.

Он никогда на меня не смотрит.

Я могу по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз он со мной заговаривал.

В животе порхают бабочки, но прежде чем я успеваю прочесть выражение его глаз, он возвращается к работе, и его челюсть снова каменеет.

Я сажусь в машину, чувствуя, как лоб покрывается легкой испариной.

Крисджен

Я не понимаю, что мчусь из Залива на превышенной скорости, пока не наезжаю на выбоину и едва не бьюсь головой о крышу машины.

Сбавляю скорость, поглядывая в зеркало заднего вида, словно я чем-то разозлила Мейкона, и он вот-вот пошлет кого-нибудь за мной в погоню.

Почему он так на меня смотрел? Это недобрый знак.

Не то чтобы внимание мужчины с такой внешностью было неприятным, но не думаю, что кто-либо в здравом уме хотел бы оказаться на радаре у Мейкона. На самом деле, я почти уверена, что его привычка избегать прямого зрительного контакта — это своего рода милосердие с его стороны, потому что он знает, как сильно пугает людей. Если он обращает на тебя внимание, ты тут же начинаешь судорожно вспоминать, где успел накосячить.

Я что-то сказала? Даже не помню.

В этот момент звонит телефон, и я возвращаюсь в реальность. Управляя машиной одной рукой, другой роюсь в сумочке. Наконец нахожу телефон, бросая взгляд на Пейсли на заднем сиденье. Ее голова покачивается в такт движению, а глаза начинают закрываться.