5 Братьев (ЛП) - Дуглас Пенелопа - Страница 19

На экране светится имя Маршалла, и я смахиваю вызов, отвечая.

— Эй, — говорю я. — Я в пути. У меня ужин.

— Можешь приехать за мной?

Машину ведет на встречную полосу, я резко дергаю руль, выравнивая ход.

— Что? Где ты?

Смотрю на часы на приборной панели папиной машины, но они всё еще показывают 2:04 — время, когда они остановились много лет назад.

— В Фокс-Хилл, — отвечает он.

Я сжимаю телефон. В такое время в гольф никто не играет. А семейные мужчины ужинают дома.

Остаются только интриганы, дилеры и плейбои — и двенадцатилетние подростки, у которых на лбу написано «жертва». Проклятье.

— Буду через десять минут.

Сбрасываю вызов, пока не начала на него орать.

— Блядь! — кричу я полушепотом, бросая телефон и в сердцах пиная пол.

Давлю на газ, мчась к загородному клубу, и сбавляю скорость только на Мейн-стрит, потому что штраф за превышение лишь задержит меня еще больше.

Шоссе уходит вправо, но я еду прямо, проскальзывая между двумя массивными каменными колоннами и сворачивая на темную подъездную аллею. Деревья выстроились по обе стороны частного въезда, сразу же погружая посетителей в тихий пейзаж, создающий иллюзию того, что ты находишься глубоко за городом.

Не сбавляя скорости, проношусь мимо будки охраны. Служба безопасности проверяет прибывающих членов клуба, но после шести вечера в воскресенье там никого нет.

Подъезжая к клубу, паркуюсь позади черной «Audi», которая, как я знаю, принадлежит отцу Клэй, потому что она новая и, судя по всему, стала яблоком раздора между ним и ее матерью — его без пяти минут бывшей женой. Что-то связанное с замороженными счетами до тех пор, пока они не решат, кому сколько достанется. Почему разводящиеся пары считают, что это самое подходящее время для покупки вычурной тачки? Надеюсь, она ее отсудит.

Вперед, миссис Коллинз.

Я приоткрываю окно, глушу мотор и наклоняю зеркало; голова Пейсли болтается на шее, как мячик на резинке. Беру телефон с ключами, вылезаю, закрываю дверь и набираю брата.

В трубке слышится его тяжелое дыхание.

— Я здесь, — говорю я, проверяя через окно, спит ли сестра. — Ты где?

— Наверху.

— Так спускайся.

— Они меня не пускают.

Я замираю.

— Кто?

Но он лишь нервно смеется.

— Тебе правда нужно спрашивать?

Он вешает трубку, а я сую телефон в карман, пока на поле для гольфа включаются разбрызгиватели. Швейцар выглядывает из-за угла, чтобы посмотреть, иду я или нет, но я просто стою на месте.

Я знаю, кто там наверху, и смутно догадываюсь, чего он хочет. А еще я знаю, что, хоть он и немного туповат, принуждение — его сильная сторона.

Майло.

Я запираю двери машины и решительно шагаю к клубу. Рейф спешит открыть мне дверь, пряча вторую руку за спину и улыбаясь.

— Присмотришь за моей сестрой, пожалуйста? — прошу я его.

Он вытягивается по струнке, взглянув на мою машину.

— А?

— Она спит на заднем сиденье, — бросаю я, вбегая внутрь и взлетая вверх по лестнице. — Я быстро! Обещаю!

— Мисс Конрой!

Но я игнорирую его протест, огибаю перила и сворачиваю в коридор направо.

Отделка стен из красного дерева поблескивает в мягком свете бра, и я проношусь мимо картины с моим дедом, держащим сигару и стоящим рядом с серебристым немецким догом. У него нет немецкого дога. И никогда не было. У него четыре кавалер-кинг-чарльз-спаниеля. И от сигар его тошнит.

Из стены торчат оленьи рога, и я отшатываюсь, чтобы не получить одним из них в глаз. Толкаю закрытую дверь в конце коридора, позволяя ей распахнуться, влетаю в Зал Уэйнрайтов и вижу брата: он стоит у двухместного столика, ожидая меня.

Его голубые глаза на мгновение поднимаются, но тут же опускаются. Он знает, что облажался. Я дергаю подбородком в его сторону.

— Как ты здесь оказался?

— Я его забрал.

Майло сидит за столом и раскладывает пасьянс с таким видом, словно он король, склонившийся над картами и планирующий войну.

Или как будто он вообще умеет играть во что-то сложнее «Пьяницы».

Мой бывший парень тоже решил не поступать в колледж сразу. Вместо этого он стажируется в юридической фирме своего старшего брата, но, вероятно, тратит большую часть своих умственных способностей лишь на то, чтобы каждое утро учиться завязывать галстук.

— Так вот какова теперь твоя жизнь? — спрашиваю я его, бросив взгляд на его друзей, которых не знаю и которые сидят на диванах у камина. Двое парней, одна девушка. Новые лица, потому что почти все наши школьные друзья уехали учиться этой осенью. — Получать свои жалкие удовольствия там, где только можешь?

Майло улыбается; его черные волосы гладко зачесаны и блестят, ни один волосок не выбивается.

— Я просто хотел выманить тебя обратно на твою сторону путей сегодня вечером. Туда, где твое место.

Откуда он узнал, что я была в Саноа-Бэй?

Я подхожу ближе, сверля его взглядом. Он всё еще не посмотрел на меня.

— Тебе плевать на меня, — говорю я низким голосом. — Всегда было плевать. Твоя гордость задета, потому что они нравятся мне больше, чем ты.

Его легкая ухмылка застывает, пока он смотрит на карты, и на мгновение всё замирает, потому что я знаю этот взгляд. Взгляд, когда он в ярости и находится на грани применения силы.

Мне не следовало этого говорить. Это только привлечет внимание к братьям Лив.

— А ты знал, что твоя сестра спит с одним из Йегеров? — Он поднимает взгляд на Марса.

Но вместо ответа я приказываю брату:

— Пошли.

— Через год их там не будет. — Майло продолжает раскладывать карты. — Правительство объявит право на отчуждение частной собственности и продаст землю прямо у них из-под носа, потому что она гораздо ценнее как курорт. «Tryst Six» придет конец.

Я бросаю на брата свирепый взгляд.

— Сейчас же.

Но когда он встречается со мной глазами, я замечаю его зрачки. Они огромные. Голубой радужки почти не видно.

Я наклоняюсь над столом и провожу рукой по белому налету на стекле.

Сердце стучит в ушах.

— Ах ты ж сукин сын, — шепчу я.

— Он сам захотел, — объясняет Майло.

Меня всю трясет. Мейкон справился бы с этим блестяще. Как гребаный спартанец. А я могу лишь материться на него? Я хочу нож. Оружие. Хоть что-нибудь.

Я смахиваю карты со стола и нависаю над ним.

Он медленно поднимается, и я знаю, что все в комнате смотрят на нас. Мы стоим лицом к лицу; он, лишь немного выше меня, смотрит сверху вниз с ухмылкой.

А затем...

Он резко замахивается рукой, и я отшатываюсь, откидываясь назад, чтобы защититься от удара.

Но удара не следует.

Он опускает руку, посмеиваясь, его друзья присоединяются к нему, и комната наполняется смехом.

Я опускаю руки, стискивая челюсти.

— Ты даже не понимаешь, да? — дразнит он меня. — Вся власть в мире у тебя. Не у меня.

Он хватает меня между ног, я вскрикиваю и толкаю его, но он притягивает меня к себе, крепко удерживая.

— Ты могла бы всё это остановить, — выдыхает он мне в лицо. — Если бы ты научилась пользоваться головой, то уже поняла бы это. У тебя есть вся власть, но ты понятия не имеешь, как ей распорядиться.

О чем он, блядь, говорит?

— Но ты никогда не была особо умной. — Он целует меня, и от его влажного рта у меня возникает рвотный рефлекс.

Я вырываюсь, отталкиваю его и бросаюсь к двери.

— Марс! — кричу я.

Брат следует за мной, и мы уходим, но я отказываюсь доставлять Майло удовольствие видеть, как я бегу. Я сжимаю запястье брата, почти впиваясь ногтями в его кожу.

— Крисджен, — произносит Марс, но это звучит скорее не как попытка меня притормозить, а как извинение. Я даже не так уж сильно злюсь на него, хотя он знает, что мы с Майло плохо расстались. Он не знает всех подробностей, но знает достаточно, и ему ни за что не следовало отвечать на его звонок или садиться в его машину сегодня вечером.

Но это не его вина. Это моя. Айрон был прав.