5 Братьев (ЛП) - Дуглас Пенелопа - Страница 21

Он на работе. Или дома. Всегда готов, когда в нем нуждаются. Как пожарный.

Собственно, именно как пожарный. Он незаменим.

Мейкон заботится о земле, финансах и держит в руках всю власть, потому что у него есть воля делать то, чего не станет делать никто другой. Даже Арми.

Но младшие братья и сестра разговаривают с Арми.

Именно ему они сообщают плохие новости, и доверяют ему передать их Мейкону, потому что Арми — единственный, кто может противостоять старшему брату. Он сдерживает его. Успокаивает. Подбирает правильные слова, чтобы нанести наименьший урон. Он обезвреживает бомбу. Арми должен сохранять спокойствие, потому что в доме должен быть один эмоционально стабильный взрослый.

А с кем разговаривает он?

Я скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом.

— Начинать занятия в семестре уже слишком поздно, — отмечает он, — так что присоединяйся к нам, пока не пойдешь в колледж в январе.

Я прикусываю уголок губы. Я не уверена, что пойду в колледж, но такая вероятность есть.

— Ты нам нужна, — в его голосе звучит твердость. — Я к тому, что когда не знаешь, что хочешь делать для себя, будь полезной для кого-то другого. Это лучше, чем бить баклуши, верно?

Он звучит прямо как мои учителя.

Мне нравится по ту сторону железнодорожных путей, но то, что я сказала прошлой ночью, всё еще в силе. Сейчас там нет ничего хорошего для меня.

Но мне действительно нужна работа. Я не хочу постоянно торчать дома, где Майло, моя мать или Джером Уотсон знают, где найти меня в любой момент, когда им захочется.

Я не хочу ходить по магазинам, валяться на пляже или смотреть сериалы на Netflix. Я хочу быть среди людей.

Это лучше, чем ничего не делать следующие три месяца. Только пока дети в школе. Это даст мне время придумать, как остаться рядом с братом и сестрой на моих условиях. Не на условиях моей матери.

— Я подумаю об этом, — говорю я.

Работа — хорошая идея, но вместо этого я найду ее здесь, в Сент-Кармен.

Арми медленно кивает, с таким видом, будто понимает: я просто вежлива. Но что он может сделать? Они найдут кого-нибудь на помощь. Я не понимаю, почему он пытается убедить меня вернуться.

Он поворачивается, чтобы уйти, но я останавливаю его.

— Откуда ты узнал, где найти меня сегодня вечером?

Поначалу я подумала, что он здесь по делам, связанным с ландшафтным дизайном и их бизнесом, но он сказал, что пришел вернуть мне чаевые. Разве он не мог просто поехать ко мне домой?

Он оборачивается; кажется, он затаил дыхание и пытается не улыбаться.

Он сокращает расстояние между нами и наклоняется к моему лицу, переходя на шепот:

— У нас есть камеры в клубе, — произносит он.

Я пялюсь на него.

— Ты серьезно? И ты просто так мне это рассказываешь? Как будто можешь мне доверять?

Зачем ему в этом признаваться? Моя семья сюда ходит. Точнее, ходила. Уверена, папа всё еще может позволить себе членство в клубе.

Но Арми просто изучает меня.

— Возможно, у нас есть компромат на вашу тусовку. На Майло. Гарретта Эймса.

Я делаю последний шаг навстречу.

— И на моего отца?

Он улыбается.

— Возможно, — дразнит он. — Кто знает?

О боже. У них может быть то, что я смогу использовать.

Или то, что я бы хотела удалить. Особенно, если это касается моей семьи. В Фокс-Хилл много болтают. Они могли собрать массу полезной информации.

Моя грудь вздымается и опускается.

Он вытаскивает мой телефон из кармана и вбивает свой номер в контакты.

Я смотрю на него, затем перевожу взгляд на его грудь, оказавшуюся на уровне моих глаз. Его грудина вырисовывается под футболкой, и меня бросает в жар.

— Я не буду с тобой спать, — заявляю я ему. — Ты для меня слишком старый.

Просто чтобы прояснить ситуацию.

Мы оба знаем, что любая женщина в окружении его семьи, и не состоящая с ними в родстве — в меню. Если я собираюсь приходить туда каждый день, я хочу, чтобы было понятно: я — нет. Женщины обожают горячих отцов-одиночек, но немного странно, что мать его сына никогда не упоминается.

Он ничего не отвечает и даже не смотрит на меня, просто борется с улыбкой, кривящей губы.

— Что? — спрашиваю я.

Он улыбается так, словно знает какой-то секрет.

Он качает головой, но его улыбка становится шире.

— Ничего, — он возвращает мне телефон, и я забираю его, случайно коснувшись его пальцев.

Время замедляется, пока шестеренки в моей голове крутятся. Не думаю, что прошлой ночью это мог быть Арми. Он сказал: «Я могу задаться вопросом, с моим ли сыном он играет в папочку».

У Арми уже есть сын, так разве он не должен был сказать: «с одним из моих сыновей»?

Он начинает уходить, а мой взгляд задерживается на его спине.

Это действительно не самая лучшая идея — торчать там пять дней в неделю по восемь часов в день.

Я медлю мгновение, прежде чем сказать:

— Мне нужно помогать собирать брата и сестру в школу по утрам, — сообщаю я ему. — Скажи Мариетт, что я могу быть там к половине восьмого.

Какого хрена я творю?

Он оглядывается через плечо.

— Хорошо.

— Завтра поговорю с ней о своем графике, — добавляю я. — И я оставляю себе всё, что заработаю. Плюс ремонт моей машины.

Он коротко кивает.

— По рукам.

Пять дней в неделю. Восьмичасовой рабочий день. Я была слишком оптимистична.

Спустя почти неделю у меня до сих пор не было ни одного выходного. И каждый день становится длиннее предыдущего. Вчера я пробыла здесь почти двенадцать часов, но мои брат с сестрой ушли на день рождения в батутный центр с нашей тетей и кузенами, так что я не чувствовала вины за то, что задержалась. Просто здесь вечно есть чем заняться. Каждый день. Нужно разгрузить доставку, пополнить запасы, кто-то заболел, кто-то ушел пораньше и не смог убрать свою позицию, закончилась газировка, приезжает туристический автобус, мне нужно обучить свою смену... мне. Хотя я сама начала всего несколько дней назад.

А время от времени особо важным клиентам выпадает привилегия получить доставку еды, что «Мариетт» делает далеко не для всех.

Сегодня я даже помогала на кухне перед обеденным наплывом посетителей. Почти уверена, что она чуть не выставила меня за дверь, когда я спросила: «Разве ки-лайм — это не просто лайм?» Через двадцать минут я ушла оттуда вся в поту, в полной мере осознав, что это абсолютно не так.

Если честно, мне нравится здесь работать. Я могу принести чистую вилку, долить напиток, запомнить все заказы для столика на шестерых, ничего не записывая, нести пять тарелок одновременно и доставить бисквит с креветками на восьмой стол, говядину на первый и пиво на одиннадцатый в одном волшебном и красивом танце по залу. Я наконец-то в чем-то хороша.

— Крисджен! — кричит Мариетт через окно между кухней и станцией официантов. — Я предупреждала тебя насчет роликов!

Я качусь по проходу, держа по тарелке еды в каждой руке, как профи.

Мариетт бормочет что-то по-испански, и, наверное, хорошо, что я не понимаю.

— Куда это нести? — спрашивает новенькая, Саммер.

Я ставлю бургер перед Бадом Кайлером и забираю у нее поднос свободной рукой. — Дэйви всегда берет раков.

Я ставлю блюдо перед ним и его другом, которые на этой неделе заезжают сюда на обед каждый день.

Он улыбается, и я подмигиваю.

— Нужна добавка?

Он кивает.

— Кола.

Я забираю его стакан, отдаю Саммер и отталкиваюсь, направляясь к окну и тормозя юзом влево.

— Да она на этих роликах просто летает! — восхищается Мигель Падрон.

Я мчусь за стойку, запихиваю в фартук еще несколько трубочек и наливаю третью колу, захватив два других стакана с автомата.

— Да, Мариетт, с ними я быстрее.

— Пусть носит, Мариетт! — кричит кто-то еще.

— Чтобы она могла засудить меня, когда сломает ногу? — огрызается моя начальница.