5 Братьев (ЛП) - Дуглас Пенелопа - Страница 24

— Погоди, — она спешит оправдаться, — она со мной согласна. Она говорит, что это точно Айрон.

— Она решит, что я использую спальни ее братьев как стулья в музыкальной игре.

Зачем Клэй ей рассказала? Лив — моя подруга, но они в первую очередь ее семья.

Но Клэй как-то невнятно бормочет:

— На самом деле, в этом нет ничего такого, к чему бы она не привыкла, живя в доме, полном холостяков.

— Но я ее подруга. Это другое, — я срываю с себя фартук и бросаю его в мешок для белья у задней двери. — Я больше никогда ничего тебе не расскажу.

Кажется, она меня не слышит.

— Она говорит, что Даллас к тебе и трехметровой палкой бы не притронулся...

Я останавливаюсь.

— Но он притронулся к Эми прошлой весной...

— И она говорит, что это мог быть Арми, но на диване — на него не похоже. Он предпочитает уединение.

Наверное, это правда. Я никогда не видела, чтобы он поднимался наверх или спускался с женщиной. Он всегда ездит к ним. Он делит комнату со своим маленьким сыном, так что это понятно.

Значит, скорее всего, это был Айрон.

— Ладно, и... что дальше? — спрашиваю я ее, забирая сумку и направляясь к двери. — Завтра утром он сдается в полицию. Что я должна сделать? Влюбиться в него?

— Нет. Ты идешь в этот дом, поднимаешься в комнату Лив и достаешь из ее шкафа костюм Безумного Шляпника, который она сшила еще в старшей школе. Затем подходишь к нему и затеваешь ссору. Позволь ему растерзать внучку человека, который отправляет его в тюрьму.

Господи.

Но я замедляю шаг, чувствуя, как ветерок обдувает мои ноги и слушая шелест пальмовых листьев. Кажется, ночью будет буря.

Я хочу увидеть его еще раз. Как он мог так сильно облажаться? Как он может вот так уйти? Мейкон имеет полное право злиться.

Мейкон...

Я поднимаю глаза и вижу свет, льющийся из гаража вниз по улице, и тень, скользящую перед одним из окон.

— Крисджен? — зовет Клэй, когда я не отвечаю.

Я медлю секунду, но потом спрашиваю:

— Что она сказала о Мейконе?

Мой голос звучит тише, чем обычно.

Она ничего не отвечает, но я слышу какое-то шуршание по телефону и приглушенные голоса на заднем фоне. Через несколько секунд она снова берет трубку.

— Ты сама не хочешь, чтобы это был он.

Но в моем ухе звучит не голос Клэй. Это Лив.

— Если ты думаешь, что это был он, — говорит Лив, — я бы не советовала развивать эту тему.

Почему?

— Кроме того, — добавляет она, — он бы никогда не переспал с моими подругами. Это либо Айрон, либо Арми.

Но разве они не упомянули бы об этом? Или не вели бы себя более очевидно?

— Оставь костюм себе, — говорит она мне. — Полагаю, после сегодняшней ночи с ним будут связаны кое-какие воспоминания.

— О, он точно испачкается, — дразню ее я.

Она издает какой-то звук, полный отвращения, и я смеюсь, продолжая идти.

— Пока.

Мы вешаем трубки, и я останавливаюсь на полпути рядом с папиной машиной, прежде чем снова свернуть налево и пойти к дому Йегеров. К черту всё. Я могу с ним попрощаться. Ведь это может быть всё, что у нас есть, верно?

Я прохожу мимо гаража. Мейкона там нет, но капот моей машины поднят, внутри висит переноска, а по краям разложены инструменты.

Вывеска, которую Трейс нарисовал на простыне, развевается из окон второго этажа; подъезжают новые машины, а из открытой входной двери на заросший газон льется музыка. Не глядя ни на кого, я ныряю в дом, взбегаю по лестнице и иду прямиком в комнату Лив. Оказавшись внутри, бросаю сумку и лезу в ее шкаф.

Лив четыре года работала за кулисами театрального кружка в нашей старшей школе и никогда ничего не выбрасывала. Она забирала забракованные эскизы костюмов и переделывала их в то, что могла носить сама. В прошлый раз, когда я была здесь, я влюбилась в один неприлично короткий твидовый жилет, но сейчас я его не вижу. Наверное, она забрала его в колледж.

Найдя костюм Безумного Шляпника, я достаю его и начинаю раздеваться. Это эффектный наряд. Она всегда шила костюмы без утверждения. Думала, что если сможет показать преподавателю по театру свою новую идею, а не просто описать ее, то так будет лучше. Редко когда это срабатывало.

Но она пыталась.

Лив всегда стремилась получить роли, которые традиционно не играли женщины. Долгое время я не понимала почему. Зрители не хотят видеть Капитана Джека Воробья в женском исполнении или Ганнибала Лектера, которого играет девушка. Они не придут смотреть на женщину в роли Дарта Вейдера, Вито Корлеоне или Джона Макклейна.

Норман Бейтс, Хан Соло, Нео и Фредди Крюгер — мужчины, и мир не хочет представлять, что могло бы быть иначе.

Но... это великолепные роли, и, если бы я была актрисой, как они, я бы поняла всю прелесть игры в них. Они сложные. Мужчинам в сюжете всегда достаются лучшие сцены. Лучшие реплики. Эпические драки, битвы и игры за власть. Они могут быть одиночками и злодеями, преступниками и психами, и никого особо не волнует, почему они делают то, что делают. Мотив не важен. Они могут убивать, драться, взрывать всё вокруг... Никто не думает хуже о Шерлоке Холмсе из-за того, что он никогда не был женат или не имел детей. Если же женщина хочет быть шпионкой, мы задаемся вопросом — почему? Что такого случилось в ее прошлом, что заставило ее отказаться от дома и семьи?

Лив не хотела быть Офелией, Дездемоной или кормилицей Джульетты, потому что ими манипулировали, они были жертвами или прислуживали. А как часто мы обнаруживаем, что до сих пор играем это дерьмо каждый день? В этом нет никакого вызова.

Иногда мне тоже хочется что-нибудь взорвать, и мне вообще плевать почему.

Я заканчиваю надевать лоскутную юбку до середины бедра, застегиваю на голое тело жилет без рукавов и накидываю красный бархатный приталенный сюртук. Начесываю волосы, добавляю немного синих и зеленых теней для век, а затем завершаю образ галстуком-бабочкой на голой шее, цилиндром и помадой.

Смотрюсь в зеркало, прежде чем понимаю, что стою босиком, и роюсь в шкафу Лив в поисках ботинок — один фиолетовый, другой зеленый.

Внизу раздается грохот, за которым следует приглушенный крик, когда кто-то проходит по коридору мимо двери Лив.

Взяв телефон, я спускаюсь вниз.

Пол вибрирует под ногами, музыка бьет по стенам, а позади я слышу смех. Двое незнакомых парней хлопают дверью в комнату Айрона и Далласа и проносятся мимо меня. Я отскакиваю в сторону.

— Извини, — говорит брюнет, улыбаясь и всё еще смеясь вместе с другом, пока они сбегают по лестнице. На его шее свежий синяк, похожий на тот, что был у меня неделю назад.

Дверь позади меня снова открывается, и оттуда выходит Даллас, натягивая футболку. Волосы падают ему на глаза, но он зачесывает их назад, пропуская темные пряди сквозь пальцы.

Его зеленые глаза впиваются в меня, когда он проходит мимо, и я почти уверена, что Даллас жалеет, что я не мужчина. Тогда бы он мог причинить мне боль.

Начинает играть «Whispers in the Hall» группы Chromatics, свет внезапно меркнет, и первый этаж заполняет лишь синее свечение. Люди восторженно вопят, когда я спускаюсь с лестницы, и я смотрю направо, видя пары, танцующие там, где, как мне казалось, раньше была столовая. Хотя я видела там только бильярдный стол. Они крепко обнимают друг друга, прижимаясь телами, и я могу различить медсестру-зомби, кошку, вожатого из лагеря «Хрустальное озеро» в коротких шортах и гольфах, а также привидение с эрекцией, оттопыривающей простыню. Изобретательно.

Я начинаю искать глазами Айрона, но тут вспоминаю, как Клэй сказала, что выложила фотографии их с Лив костюмов. Открываю инстаграм, нажимаю на ее последнюю фотку и увеличиваю ее.

Клэй одета как Джеймс Бонд: приталенный смокинг и галстук-бабочка. Ее светлые волосы, уложенные свободными волнами, начесаны и объемны, в то время как Лив — что довольно интересно — одета как девушка Бонда. Облегающее, струящееся красное платье, блестящий шелк подчеркивает каждый изгиб, а разрез на ткани дразняще приоткрывает бедро до самого верха. Я усмехаюсь про себя. Она борется за то, какую роль ей навязывают в жизни, но для своей девушки она с удовольствием позволяет доминировать над собой.