5 Братьев (ЛП) - Дуглас Пенелопа - Страница 23

— Откуда у вас столько денег?

Это вряд ли стоило семизначную сумму, но как минимум низкие шестизначные цифры.

Айрон лишь вздыхает.

— Понятия не имею. Мне тогда было семнадцать. Мейкон всё уладил.

В памяти всплывает старый слух о том, что Мейкон и Арми в свое время продавали оксиконтин и экстази студентам колледжа, чтобы содержать младших после смерти родителей, но слухов о них ходило так много, что я никогда не знала, чему верить.

Айрон заявляет:

— Мариетт остается в месте, которое любит, заботится о своей семье, а мы следим за тем, чтобы у нее была такая возможность.

Понятно. Не то чтобы я когда-либо думала, что они на ней наживаются, но это еще одно из многих напоминаний о том, что Йегеры обходят и нарушают любые законы, которые считают несправедливыми, и что они без проблем принимают такие решения самостоятельно. Однако люди не знают, пока не проведут здесь какое-то время: это всегда делается ради других. Мейкон мог бы взять эти деньги и отремонтировать дом. Купить машину. Переехать. Но он остался.

— Ты не можешь никому рассказать, Крисджен.

Я вскидываю на него глаза.

— Тебе не нужно этого говорить.

— Нет, нужно, — прямо заявляет он. — Потому что если ты нас сдашь, это будет моя вина, ведь я тебе доверился.

Он мне доверяет. А его братья — нет. Они бы пришли в ярость, узнав, что он разболтал эту информацию.

Но я никому не расскажу. Мариетт много работала и прожила здесь дольше, чем где-либо еще. Это ее дом.

— Когда я вернусь, — говорит он, — мне нужно, чтобы это место всё еще было здесь, хорошо?

Я киваю, в горле встает ком от этого напоминания.

— Я правда ненавижу то, что ты туда отправляешься. Как ты можешь не быть в депрессии всё время? Я бы точно была.

Он тихо смеется, снова расслабившись, и я смотрю на него.

— С тобой всё будет в порядке? — спрашиваю я.

Но он игнорирует меня, вместо этого спрашивая:

— Придешь на вечеринку завтра вечером?

— А кто там будет?

— Я.

Я фыркаю, и мы оба улыбаемся друг другу, но затем он снова подходит вплотную, и я знаю, чего он захочет, если я приду завтра. Вдыхаю через нос, вбирая его запах и пытаясь понять, помню ли я его с той ночи. Тот парень пах машинным маслом, деревом, и у него был вкус жара с ноткой бурбона, но сейчас я чувствую только запах воды и солнцезащитного крема.

Наклонившись, он почти касается своим лбом моего.

— Ты будешь против? — шепчет он.

Передняя часть его джинсов задевает мои, и каждая клеточка моего тела оживает.

— Ты будешь против? — дразнит он.

Снаружи звенит колокольчик, я моргаю, вспомнив, что у меня есть столики. Черт.

Я отталкиваю его и собираюсь уходить.

— Вы все — ходячая проблема.

— Как и ты, — бросает он мне вслед.

Я выхожу из холодильника, спеша обратно в зал.

Я не пойду завтра вечером. Последнее, что мне нужно — это еще одна вечеринка. Даже если для Айрона она последняя на долгое время.

Что бы там ни произошло, это не сделает мою жизнь лучше, а алкоголь у меня есть и дома.

И я уж точно не хочу рисковать тем, что Арасели снова порежет мне шины. Я не могу себе этого позволить.

В половине шестого я ухожу, неся разогретый ужин Мейкона вниз по улице, но гараж закрыт.

Я стучу в парадную дверь, Арасели открывает через минуту; на заднем фоне слышны крики, и Декс заливается смехом.

Я поднимаю пакет.

— Ужин для Мейкона, — говорю я.

Собираюсь сделать шаг внутрь, но она преграждает мне путь, выхватывает пакет и бросает его в мусорный бак снаружи, сбоку от крыльца.

— Они сегодня жарят барбекю. Ты можешь идти. Спасибо. — Ее лицо озаряется самодовольным выражением. — Или... ты сегодня в «ночную смену»?

Я пячусь, прекрасно понимая, на что она намекает.

Опускаю глаза, замечая ее длинные гладкие ноги, идеальную линию до самых черных ботильонов с серебряными пряжками и трехдюймовым каблуком.

— Милые ботинки.

Она выгибает бровь и уходит, оставляя дверь открытой. Я улыбаюсь ей вслед.

Мы станем подругами. Просто она об этом еще не знает.

Трейс налетает как вихрь, затаскивая меня внутрь. Замечаю Арми и Далласа, хлопочущих на кухне, и Айрона на полу, играющего с Дексом. Моя улыбка становится шире от того, какие они милые, но тут же меркнет. Он проводит время с племянником, пока есть возможность.

— Останься, — просит Трейс.

Я качаю головой.

— Нет. У вас тут семейные посиделки. Кроме того, мне всё равно нужно домой к брату и сестре.

— Приводи их, — с энтузиазмом говорит он. — Еда будет готова только через час. Иди за ними и возвращайтесь. Они смогут поиграть с Дексом.

Пейсли всю неделю говорила о Саноа-Бэй. Она умирает от желания вернуться.

— В смысле, серьезно, — шепчет Трейс, подходя ближе и обнимая меня за плечи. — Мейкон в последнее время заводится с пол-оборота. Нам не помешает как можно больше буферов.

М-м-м, заманчиво.

Мейкон спускается по лестнице с мокрыми после душа волосами и натягивает футболку. Он проносится мимо нас в гостиную, словно нас здесь вообще нет, и я снова замечаю слабые круги у него под глазами. Арми и Даллас прерывают разговор, когда он заходит на кухню, а затем я слышу звон пивных бутылок и хлопок закрывающегося холодильника.

Арми смотрит на меня, кивая в знак приветствия, в то время как Даллас сверлит меня взглядом, словно я должна немедленно уйти.

Я не смотрю в его сторону, но чувствую на себе пристальный взгляд Айрона.

— Мне пора домой, — наконец говорю я Трейсу и поворачиваюсь к выходу. — Повеселитесь, парни.

— Нарядись на завтрашнюю вечеринку! — кричит он мне вслед.

Я судорожно вдыхаю воздух и не выдыхаю до самой папиной машины.

Крисджен

Двадцать один — чтобы пить, восемнадцать — чтобы остаться на ночь.

Я смеюсь над фотографией в своей ленте инстаграма — надписью, которая сегодня вечером висит на доме Йегеров.

Я выглядываю в окно «Мариетт» и вижу, как простыня с угловатыми черными буквами развевается на легком ветерке. Трейс умеет быть изобретательным, когда захочет. И я ни капли не сомневаюсь, что этот плакат — полностью его рук дело.

Звонит телефон, и я вижу имя Клэй. Смахиваю по экрану, отвечая.

— Эй, — напеваю я, убирая грязные тарелки с пустого столика. — Веселитесь?

— О боже, тут просто блядски холодно, — я слышу дрожь в ее смехе. — Но в Новой Англии очень красиво, и мне следовало догадаться, что у Лив не может быть стремных друзей. Они мне нравятся. Но во Флориде они бы нравились мне еще больше.

Какая-то часть меня хочет, чтобы она решила перевестись в колледж к Лив. Я бы скучала по ней, но с удовольствием проживала бы это через нее. Оливия Йегер и Клэй Коллинз прекраснее всего, когда они вместе.

— В кого ты нарядилась? — спрашиваю я.

— Посмотри в инсте. Мы выиграли этот Хэллоуин. А ты?

Я отодвигаю телефон от уха, чтобы посмотреть фотографию, которую она, должно быть, выложила, но потом вспоминаю, что всё еще разговариваю с ней.

— Я ни в кого не наряжалась, — говорю я ей. — Я иду домой.

— Нет, ты должна пойти на вечеринку.

— Зачем?

— Потому что мне нужно больше пикантных подробностей.

Я тяжело выдыхаю, сгружая посуду рядом с посудомоечной машиной.

— Да, за мой счет. Господи, тебе цены нет.

— Ой, да просто сделай это, — говорит она. — Я бы сделала.

— Легко говорить из зоны комфорта серьезных отношений, когда тебе не приходится страдать от последствий легкомысленного поведения.

— Да как скажешь.

Чертовски верно, и я открываю рот, чтобы сказать ей это, но она меня перебивает.

— Так вот, послушай, — звучит ее голос у меня в ухе. — Я рассказала Лив о твоей ситуации...

— О, Клэй! Только не это.